Дафна

11 февраля

Кэмерон Хастингс из «Линдхерст ФК» замечен в клубе с инфлюенсером Дафной Квинн

Воскресный вечер. Щелчок входной двери — значит, Кэмерон только что вернулся с выездного матча. Я сижу на полу в спальне, заплетая волосы перед зеркалом во всю стену.

— Привет, сладкая, — говорит он, бросая вещи у двери и плюхаясь на кровать.

Я улыбаюсь.

— Сегодняшний удар головой Свена в твоей штрафной — просто шедевр.

— Не правда ли? Рад, что он прикрыл меня во время пенальти. — Он потягивается и перекатывается на мою сторону кровати, замечая на тумбочке книгу в ярко-красной обложке. О чёрт!

— «Шаловливые узлы»? — читает он название и тянется к ней. — Что это?

— Подожди! — Я вскакиваю, бросаюсь через всю комнату и вырываю страницы из его рук. — Я думала, это книга про вязание… — Книга исчезает у меня за спиной. Мой синий вязаный ночничок работает на износ, пытаясь скрыть корешок.

Его бровь взлетает от любопытства.

— И?

Я краснею.

— Я жестоко ошиблась.

— Интересно. — Он подпирает голову ладонью, усмехаясь. — Дай мне посмотреть, Дафна, — строго говорит он.

Румянец растекается по моей груди и ключицам.

— Нет.

Он тянется ко мне, пытаясь схватить книгу, но я отпрыгиваю назад.

В его глазах вспыхивает искра. Это была совершенно неверная тактика. Он обожает, когда я дразню его. Кэмерон встаёт, возвышаясь надо мной. Сжимаясь под его взглядом, я делаю самое невинное выражение лица и поднимаю на него ресницы.

— Хватит. Отдай.

— Ладно, но учти, обложка обманчива. — Я показываю ему глянцевую обложку, на которой изображена рука с пальцами, перевязанными верёвкой. Он берёт книгу и пролистывает страницы. Моё нутро сводит от возбуждения, пока он изучает весьма пикантные изображения перед собой.

— Это книга про бондаж.

Соберись, Дафна.

Я опускаю глаза, киваю и, сделав вдох, поднимаю их с новой уверенностью.

— Ну, я в итоге её просмотрела, и она показалась мне очень интересной, — говорю я игривым тоном. — Подумала, это может быть забавным испытанием для нашего «Года Да».

Боже, я так далеко от своей зоны комфорта. Нервы на пределе, но я стараюсь сохранять уверенность.

— Ну, у нас полно пряжи, — говорит он, кивая на деревянную корзину в углу комнаты, доверху наполненную мотками. Воздух между нами густеет от предвкушения и лёгкого трепета.

— Выбирай цвет, Кэмерон.

— Выбирай узел, шалунья. — Он подмигивает, возвращает мне книгу и неспешно направляется к пряже.

— Ой! Ладно, я на самом деле в полном восторге. — Я сажусь по-турецки на край кровати, открывая страницу, которую загнула, когда книга пришла по почте вчера. Что сказать? Меня заинтриговали все эти узлы и ручная работа. Наверное, это во мне говорит вязальщица.

— Ты уже сделала домашнее задание?

— Мне понадобился больше часа, чтобы выбрать позицию, которую хочу попробовать первой, — признаюсь я, проводя рукой по странице. — Возьми один из трёх верхних мотков — они лучше всего подходят для… бондажа.

— Мне нравится, что ты спланировала это для нас, — говорит он, беря моток сине-зелёного оттенка, почти в тон моим глазам. Пульс учащается.

— Думаешь, справишься? — Я поворачиваю книгу, показывая ему инструкцию по грудной обвязке.

— Я всегда готов осваивать новые техники, — отвечает он с хищной ухмылкой.

Я сижу на кровати, сердце бешено колотится от предвкушения и нервного возбуждения, пока мы с Кэмероном изучаем инструкцию. Вернее, я делаю вид, что читаю, а на самом деле разглядываю его пресс, который сегодня выглядит особенно рельефным. Я сглатываю, позволяя пальцам скользить по мягкой толстой пряже у меня на коленях. Он кладёт ладонь на моё бедро, его прикосновение властное и успокаивающее. Горло горит, когда его рука скользит вверх по торсу, а пальцы блуждают по моей коже.

— Начну с двух петель, оберну их вокруг твоей груди спереди назад.

— Мне снять одежду? — спрашиваю я, чувствуя, как учащается мой пульс при одной мысли о том, что мы собираемся сделать.

— Делай так, как тебе удобно, — уверяет он меня. С этими словами я одним плавным движением снимаю платье и бросаю его на пол. Он делает вдох, оглядывая моё обнажённое тело, затем наклоняется вперёд и шепчет мне на ухо: «Ты такая красивая». Его дыхание с нотками мяты ощущается на моей коже как лёд. По всему моему телу пробегают мурашки.

— Давай подберем стоп-слово, — говорит он, нависая над моей ключицей.

— Стоп-слово? — Я сглатываю и выгибаю спину, страстно желая, чтобы он прикоснулся ко мне. — Боже мой, какие причудливые эти узелки?

— Так хочется, чтобы я прикоснулся к тебе. — Он смеется низким голосом. — Подбери слово.

Я встречаюсь с его потемневшим взглядом, задумавшись на секунду.

— Эм…«стоп»?

Он смеётся.

— Ладно, если ты скажешь «стоп», мы остановимся.

— Я не против.

С этими словами он начинает. Его руки ловко двигаются, обматывая пряжу вокруг моей груди с удивительным мастерством, учитывая, насколько ужасны его навыки вязания. Прикосновения Кэмерона тёплые и уверенные, от них по моему позвоночнику пробегает дрожь.

— Мне нравится, — говорю я, когда он завязывает первый узел, плотно, но не туго, у основания моей спины.

— Пожалуйста, раздвинь для меня ноги. — Он подталкивает мои колени, и я делаю, как он говорит. Кэмерон краснеет, перекидывая пряжу через мою грудь и свободной рукой проводит по моему лону. — Ты уже такая влажная, Даф.

Я тоже краснею и опускаю взгляд на его боксеры.

— Похоже, нам обоим это нравится

— Мне правда нравится. Хотя я надеюсь, что делаю это правильно. — Он сардонически усмехается. — Цель состоит в том, чтобы придать веревке форму коробки, когда я буду отводить тебе руки назад.

В нашем смехе нет неловкости. Я думаю, что это то утешение, которое можно ощутить, только прожив с кем-то годы.

— Я думаю, у тебя все отлично получается, — говорю я. Я никогда больше не смогу смотреть на пряжу, не думая об этом моменте. Предплечья Кэмерона напрягаются, на них вздувается вена, когда он отводит мои запястья назад и заводит их мне за спину. Он покрывает поцелуями мои лопатки, отводя мою руку назад.

— Вот, — говорит он. Я почти ощущаю довольную улыбку на его лице. — Черт возьми, Даф, я буду так хорошо о тебе заботиться.

Мое сердце трепещет от этого обещания.

— Какой следующий шаг в инструкции?

Его пальцы на мгновение замирают, когда он смотрит на лежащие перед ним страницы.

— Здесь написано, что нужно убедиться, что петли натянуты, но не слишком сильно. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — уверяю я его едва слышным шёпотом. Пальцы Кэмерона не останавливаются, петли пряжи равномерно растут на моей груди, пока он облизывает, кусает и тянет каждый из моих затвердевших сосков. Каждое движение его рук вызывает волну тепла, а ощущение пряжи на моей коже — нежное напоминание о доверии и связи между нами.

Кэмерон выравнивает пряжу, пальцы скользят по моему телу сквозь мягкую шерсть. Каждое прикосновение электризует, пряжа мягкая и податливая под его руками. Костяшки пальцев касаются меня, и я закусываю губу, чтобы не застонать.

— Чертовски идеально. — Закончив, отступает на шаг, пристально глядя на меня. — Ты в порядке? — спрашивает низким голосом, полным желания.

— Да, — шепчу я, едва слышно, потому что моё сердце колотится.

— Помни, скажи «стоп», и мы закончим.

— Я не собираюсь останавливаться в ближайшее время, — говорю я, улыбаясь и благодаря его за напоминание.

— Хорошо.

Он крепко целует меня, обхватывая рукой основание моего черепа. Я стону, когда он раздвигает мои губы своим языком. Рядом с ним я чувствую себя живой, словно каждый нерв в огне. Путы стягивают мои запястья. Я хочу потянуться к нему, прикоснуться, как обычно, но не могу.

Он так далеко и в то же время так близко. Поцелуй прерывается, и на его губах появляется дьявольская усмешка. Я хочу, чтобы он прошёлся этой улыбкой по всему моему телу и раздел меня.

— А теперь возьми меня.

— Где ты хочешь, чтобы я взял тебя?

— Где угодно, — с трудом выговариваю я. — Я не хочу думать.

— Можно начать с этих красивых губ. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Открой рот. — Я подчиняюсь, и он проводит пальцем по моему влажному языку. — Хотя, если я буду наполнять этот красивый рот, я не увижу твою улыбку. А мы не можем этого допустить, не так ли?

Я хнычу, вырываясь из своих пут, жаждая любого контакта.

— Нет.

Его горячее дыхание обжигает мою щеку. Он нужен мне.

— Может, я не буду тянуть время и овладею тобой прямо здесь? — Прижимает два пальца к моему входу, заставляя меня ахнуть. — Или, может быть... — Кэмерон хватает меня и легко ставит на колени, я утыкаюсь лицом в матрас. Он нежно убирает волосы с моего лица. — Я буду держать тебя здесь, привязанную и желающую. — Пальцы скользят по моей скуле, оставляя за собой огненный след. — Всю ночь. — Это предложение вызывает у меня приступ паники. — Нет, у меня нет такого контроля, даже если бы я попытался.

— Больше, — говорю я, как только он отстраняется.

— Больше чего, Дафна?

Я молчу, а моё сердце всё громче и громче колотится в груди, затем шепчу:

— Просто ещё. Тебя. Чего угодно.

Краем глаза я вижу, как он спускает боксеры, и между нами появляется его внушительный размер. Жду, что он войдёт в меня, но он сдерживается. Вместо этого проводит твёрдым кончиком по моему телу и стонет. Мои мысли путаются. Он продолжает свою игру, надавливая на мою сердцевину, но так и не получая удовлетворения от своей полноты. Это сводит с ума.

— Кэмерон, — умоляю я.

Но он не останавливается, его взгляд сосредоточен на том месте, где он касается меня. Во мне просыпается более глубокое желание, порыв, скрытый под натянутыми ремнями, и я жажду большего, выгибая спину, пока только его кончик не начинает заполнять меня.

У него вырывается гортанный звук.

— Моя милая, нуждающаяся девочка. — Он смеется. — Уже такая нетерпеливая.

— Да, — признаюсь я.

Он проводит ладонью по моим галстукам.

— Все еще приятно? В книге сказано, что это может немного утомить.

— Так хорошо. — Теперь он начинает ласкать меня пальцами, и я почти извиваюсь на кровати от желания, когда он начинает играть, поглаживая и кружа вокруг моего клитора. — Это потрясающее ощущение, Кэмерон. — Влажный звук его пальцев, скользящих по мне, и мое тяжелое дыхание эхом отдаются в комнате. — Это так приятно.

С каждым словом он ускоряет темп, как будто принимает вызов и хочет довести меня до конца. Это не займет много времени.

— Кэмерон. — Мой голос напряжен.

— Я знаю, Дафна. — Он произносит это как успокаивающее обещание. — Дай мне это, хорошо?

Мое тело бесстыдно подчиняется и расслабляется, пытаясь достичь непреодолимой потребности в освобождении, которая пульсирует в моей голове. Я вдавливаю лицо в матрас, и из меня вырывается животный стон. Сердце так громко стучит в ушах, что я не могу понять, где нахожусь.

— Это был один.

Он улыбается, нежно похлопывая меня по ягодицам, когда я падаю на бок.

Мои глаза расширяются.

— Один?

Он усаживает меня на край кровати и подкладывает под спину подушки, чтобы я сидела, свесив ноги с матраса. Целует мой влажный лоб и опускается передо мной на колени.

— А теперь ещё один, — говорит он.

— Не думаю, что смогу.

— Сможешь и сделаешь. Я тебя подготовлю.

Он не ждет, пока я запротестую, и раздвигает мои колени, и я ощущаю знакомое прикосновение его щетины к внутренней стороне бедер, а затем его горячее дыхание нежно целует меня. Мои легкие и сердце перестают работать, по спине пробегает дрожь, и я запрокидываю голову.

— Черт, — стону я. Кэмерон хихикает у меня между ног. Ему это нравится, не так ли? Это расплата за чертовы отжимания. Не успеваю я опомниться, как он начинает заставлять меня считать эти оргазмы один за другим.

Я закрываю глаза, стону и вдыхаю, испытывая волну ощущений, пока Кэмерон властно овладевает мной. Протягивает руку и проводит пальцами по бандажу, пока его язык ласкает мой клитор. Начинаю двигать бёдрами против своей воли. Очевидно, я была готова больше, чем думала.

— Мне это нравится. Мне это нравится, нравится, нравится.

Его руки раздвигают мои бедра шире, и один из его пальцев дразнит мой вход. Мягкие толчки и втягивания раскалывают мой разум. Он прерывается на мгновение, и его голос доносится до моих ушей.

— Посмотри на меня, милая. Посмотри, как я обожаю эту сладкую, прелестную пизду.

У меня отвисает челюсть, и я делаю в точности, как он приказывает. Кэмерон продолжает двигаться, неумолимо подводя меня к краю, пока мои стенки снова не сжимаются вокруг его пальцев. Я напрягаюсь, напрягаюсь и ещё раз напрягаюсь, чувствуя, как пряжа обжигает мою грудь. Внезапно мой разум пустеет, и я снова падаю в его объятия. Руки притягивают меня к груди, прижимая мою влажную кожу к его теплу. Так близко. Так правильно. Он целует меня и убирает волосы с моих глаз. Губы касаются моих щёк, шеи, уха, слегка прикусывая их. Когда мне удается хоть как-то восстановить дыхание, животное, завладевшее телом Кэмерона, рычит мне в ухо.

— Это второй.

Я выдавливаю из себя самый ленивый протест, на который способно мое измученное тело.

— Ни в коем случае.

— Ты знаешь, что сказать, когда захочешь закончить, — напоминает он мне.

И по какой-то извращенной причине я не говорю «стоп». Задача кажется слишком увлекательной, чтобы от нее отказываться. Мне даже удаётся поддразнить его:

— Ты правда думаешь, что сможешь побить свой личный рекорд? Больше двух оргазмов за одну ночь?

В его глазах вспыхивает огонь.

— Вот она. Моя любимая проказница.

Он усмехается, и его нежность исчезает.

Кэмерон опускает меня на кровать на бок и вытягивает одну из моих ног. Устраиваясь позади меня, он берёт другую мою ногу и обнимает ею свою талию.

На этот раз не поддразнивает, даже не предупреждает, когда входит в меня.

— Черт, ты такой твердый, — выдыхаю я, не веря своим ушам. — Боже мой? Это снова захват территории.

Он смеется.

— Ты собираешься все это принять, как хорошая девочка, не так ли?

— Если ты сначала не разорвешь меня этой штукой

— Я соберу тебя обратно, — обещает он. Мое сердце замирает. С этими словами начинает брать меня медленно, с наслаждением.

Каждое поглаживание внимательное, как и всегда, когда мы вместе. Он прислушивается к моему дыханию, наблюдает за мной своим ястребиным взглядом. Я не знаю, происходит ли это только тогда, когда трахаешься со спортсменом, или Кэмерон настолько созвучен со мной, но он просто знает, что делает, когда он со мной. Я говорю ему об этом каждым стоном.

Он знает, что каждое прикосновение кажется правильным. Знает все границы. Знает, какие границы он может переступить.

Я уверена, что именно так ощущается любовь. Постоянный риск оказаться на грани, но осознание того, что ты можешь рискнуть всем и остаться в порядке.

Когда обе его руки сжимают мою кожу, толчки становятся длиннее и глубже, а его бёдра ударяются о мои, я понимаю, что он пытается контролировать себя, но чувствую, что он на грани.

— Слишком хорошо, Дафна, всегда чертовски хорошо, — стонет он.

— Не останавливайся, — говорю я и начинаю встречать его толчки, заставляя его проникать в меня как можно глубже.

Я стону, мычу и извиваюсь под ним, пока нарастающее желание снова не вырывается наружу, сильнее и громче, чем в прошлый раз. Сжимаюсь вокруг него, пока на его лице не появляется знакомое выражение шока. Я чувствую первый импульс, когда он кончает в меня, содрогаясь всем телом. Продолжаю двигаться вместе с ним, пока не кончаю сама. Моё сердце бешено колотится в каждой точке пульсации на моей коже.

Кэмерон снимает с меня свой тёплый, уютный вес. Он начинает с того, что аккуратно развязывает каждый узел, стараясь не дёрнуть верёвки резко. Делает это медленно и методично, даже нежнее, чем когда начинал. Освободив меня от пут, он проверяет, не пострадали ли какие-то участки от нарушения кровообращения, массирует их пальцами, а затем запечатывает поцелуем.

— Секундочку, хорошо? — шепчет он мне на ухо, и я обмякшей опускаюсь на подушку.

Он возвращается с напитком с электролитами (которые всегда держит в моём холодильнике) и миской жевательных мармеладок в виде колы. Боже. Если я и до этого была без ума от него, то сейчас — тем более.

— Вот, подкрепись.

Пока я уплетаю конфетки и потягиваю прохладный напиток, он накрывает меня пледом и прижимается ко мне.

— Как ощущения?

— Как будто я вне своего тела.

— В хорошем смысле или плохом?

— В хорошем, — уверяю я. — А тебе что больше всего понравилось?

— Честно? То же, что и всегда: слушать, как ты говоришь, что тебе нравится то, что я делаю.

Должно быть, у спортсменов фетиш на похвалу. Я краснею.

— Коммуникация важна, — хихикаю я.

— Ну и то, что ты была связана, пока несла всякую чушь, тоже неплохо, — признаётся он и целует меня в висок.

— Не сомневаюсь.

— А тебе? Что больше всего? Хочешь что-то изменить в следующий раз?

Я прижимаюсь к его груди.

— Никогда не думала, что скажу такое, но… отдать тебе контроль… это было странно приятно. Как будто я обнаружила новый вкус свободы, с вишенкой доверия сверху.

— Очень сладкая метафора, Утёнок, — смеётся он. — Рад, что тебе понравилось.

Я прикусываю губу.

— А ещё… ролевые перестановки могли бы быть забавными. Ну, знаешь, интересно же, если я вдруг надену штаны главной? А ты, ну… попробуешь эту всю штуку с подчинением?

— Штаны главной, говоришь? — Он приподнимает бровь.

Я делаю невинное лицо.

— Ага.

— Возможно, отказаться от необходимости думать и принимать решения было бы неплохим разнообразием.

Я целую его.

— Что ж, у нас ещё полно верёвок.