Очнулась в своей комнате, у Арберга в замке.

«Радужная!» – первая мысль возникла настолько внезапно, что я подскочила и начала ощупывать грудную клетку. Почувствовав шрам на груди, начала паниковать... Неужели её больше нет со мной? Неужели он её всё-таки забрал? Он не мог так поступить!

Слёзы текли по щекам, и я размазывала их ладонями...

«Ну чего ты сразу в рёв? Тут я, тут. Спала вместе с тобой».

От неожиданности я подпрыгнула и взвизгнула.

– Ты тут! Ты со мной! Но... А... Он же... – мысли путались в голове и скакали от одной к другой, не успевая нормально сформулироваться.

Хотелось её обнять, поцеловать и смеяться, но этого просто невозможно было сделать.

«Без понятия. Меня отключили, так же как и тебя. И итог того, чем всё закончилось, мне неизвестен. И да, я бы тоже хотела тебя обнять от радости, но могу предложить только это...»

На пол упало что-то тяжёлое с глухим звуком. Я повернулась и увидела хвост.

Села, свернув ноги калачиком, и обняла пушистый хвост. Он аккуратно лёг мне на плечи и повис на груди.

Я обнимала его и плакала. Плакала от счастья, что она со мной, что мужы живы, и благодарила Богов за то, что помогли нам.

Так просидела минут пять, пока не услышала шаги и открывающуюся дверь.

В комнату вошёл Арберг и, увидев меня на полу, подскочил в два шага.

– Злата! Тебе плохо? Где болит? Что болит? Откуда хвост? Ты его убрать сможешь? Принести зелье? – вопросы лились один за другим, а я лишь сидела, смотрела на него, плакала и смеялась от радости.

Он жив... Он рядом...

– Всё хорошо. Это я от радости. Я не знаю, как его убрать, и... если честно, то не хочу его убирать. Хочу знать, что она рядом со мной... А где мой Цветик? Она же в порядке? Где она?.. – резкое понимание, что с моим ребёнком могло что-то случиться, отрезвляет, и я тут же вскакиваю на ноги.

Но Арберг берёт за руку и просит присесть на кровать, уверяя, что с ней всё хорошо и сейчас она у животных в вольере.

Выяснилось, что я больше недели была в отключке. За это время произошло много всего.

Большую часть чёрной магии Боги уничтожили, но не всю. Остальное сказали зачищать самим. Много народу погибло просто потому, что выбрали не ту сторону с самого начала.

Были стёрты с лица земли многие величайшие поколения. Не пощадили даже тех, кто клятвенно заверял, что они были против всего этого, что они на стороне короны. Боги решили, что оставлять их в живых слишком неразумно.

Что касалось маленьких детей, их пощадили и просто стёрли память о том, кто они такие и кем являлись их родители. Также стёрли всё, что могло хоть как-то напомнить о их происхождении. Велели разместить сирот в любом внезапно опустевшем замке или доме. Нанять крестьян и чтобы те их воспитывали.

Также для нас всех этот день станет Священным.

По всему миру идёт строительство храмов в честь Единых и Праотца. В каждом городе или поселении должен стоять хоть один маленький алтарь.

Всю эту неделю все Единые были на земле, и буквально вчера они решили, что им пора к себе.

Миллиарды драконов, людей и других рас отметили прощальный день с Едиными. Возможно, когда-то они вернутся к нам, но не сейчас.

Я слушала с замиранием сердца и лишь охала и ахала, прикрывая рот рукой.

– Эпогею и её сына оправдали практически по всем пунктам. Единственное, из-за того, что она забирала души, ей оставили двадцать лет жизни. Но... Передали остальные года нашему королю, посчитав, что он хорошо справлялся с правлением, а то, что он не видел предателя у себя под боком, так это не удивительно, он слишком хорошо маскировался.

– Прости, я, видимо, упустила тот момент про предателя. Кто им был?

– Секретарь его величества.

– Стефан? Но как? Он же всегда на виду был у нас.

– И поэтому в курсе всех дел был. Знал всё досконально. Прежде чем королю что-то подписывать, он проверял всё, и половина прошениц была отсечена по той или иной причине. Наш Витор настолько ему доверял, что не мог подумать о том, что нож воткнёт в его жену именно тот, кто находится ближе всего.

– Что с королевой? – тихо спрашиваю и трогаю свой шрам...

– Она сейчас в лазарете лежит, идёт на поправку. Нож не задел важные органы, но он был смазанный ядом, который распространялся слишком быстро. Её спасла Самаара, та, что заступилась за тебя и помогла однажды мне.

– То есть она приходила к тебе? Но... Когда? И почему ты ничего не говорил мне об этом. – возмущаюсь и смотрю ему в глаза.

– Прости. Мне нельзя было об этом говорить. Она взяла клятву с меня.

– Тогда не говори. Молчи. Я сама у ней спрошу, когда она появится в следующий раз. – прикладываю палец к его губам и смотрю на него.

Он улыбается и перехватывает руку, целуя ладонь.

– Уже можно говорить. Клятва стояла до определённого момента.

– До какого? Что ты ей пообещал? Ты же не обменял мою жизнь на свою? Нет? Ты же не мог поступить так со мной...

– Тихо-тихо. Нет, конечно, как ты могла подумать об этом? Я не для этого триста лет прожил, чтобы после того, как встретил тебя, распрощаться с жизнью. Просто...

Он побледнел и замолчал, тяжело дыша... Я ждала, не мешая ему переварить то, о чём он думал.