* * *

Парень в почтовом отделении упёрся. Он отмахнулся от угроз Сьюзан Каслуги в адрес него и его бизнеса. Его не интересовали её взятки. Он не уступал ни на дюйм, пока она не заметила фотографию, которую он держал в рамке за прилавком. На ней были женщина и двое маленьких мальчиков, сплошные объятия, улыбки и счастье. Каслуга предположила, что двое мужчин, которые были с ней, могли бы отследить это трио. Она предложила пару вариантов того, что они могли бы с ними сделать, когда найдут. Тогда парень изменил тон. Он выложил адрес Спенсера Флемминга в мгновение ока. Он даже предупредил Каслугу, что помещения по этому адресу крайне необычны. Он не хотел, чтобы она думала, будто он пытался её надуть. Он не хотел, чтобы она возвращалась. Он дал это ясно понять.

* * *

Водитель Каслуги остановил «Таун-кар» в конце подъездной дорожки к психушке, на том же месте, где Смит парковалась шесть дней назад. Он заглушил двигатель и вышел. Достал пистолет. Трое остальных охранников последовали его примеру и потянулись за оружием. Каслуга вышла последней. Четверо парней сгруппировались вокруг неё, и они на мгновение замерли, глядя сквозь забор на здание. Низкая тёмная туча нависала над всем участком. Она казалась предупреждением. Облупившийся кирпич и ржавые решётки на окнах словно кричали: *Беги*. Каслуга ткнула в спину охранника перед собой. Она сказала:

— Давай. Чего ждёшь?

Охранник сделал проход в заборе и повёл к портику и огромной деревянной двери. У него с собой были болторезы, и он перекусил ими висячий замок и сбил ржавые остатки. Затем двоим пришлось налечь, чтобы раздвинуть створки достаточно для прохода. Дневной свет проник внутрь. Они увидели грязное пространство по ту сторону. Каслуга указала на следы в пыли, покрывавшей чёрно-белую плитку пола. Она сказала:

— Туда. Пошли.

Они держались вместе и шли по следу мимо разрушенной стойки, под затянутой паутиной люстрой и дальше, во внутренний двор. Каслуга указала на ряд трейлеров в дальнем конце.

— Он должен быть в одном из них.

Шторы в левом трейлере были задёрнуты, но дверь была открыта и закреплена. Каслуга подтолкнула охранника и сказала:

— Попробуй тот.

Охранник поставил ногу на нижнюю ступеньку. Медленно поднялся на следующую и шагнул внутрь. Замер в дверях, затем прокрался вперёд. Скрылся из виду. Его не было минуту. Две. Три. Не было никаких признаков того, что он выводит Флемминга. Никаких признаков того, что он возвращается один.

Каслуга крикнула:

— Эй. Что там происходит? Что так долго?

Ответа не было.

Она подтолкнула следующего охранника.

— Пойди посмотри, что там.

Парень, как улитка, поднялся по ступенькам, затем бросился вперёд, вскинув пистолет. Исчез внутри. И не появился.

Сзади раздался голос. Мужской. Твёрдый. Властный. Он сказал:

— ФБР. Бросить оружие. Лечь на землю лицом вниз. Живо.

Двое оставшихся охранников подчинились. Двое, зашедших в трейлер, вывалились обратно, безоружные, с заломленными за спину руками в наручниках, сопровождаемые двумя агентами. Ещё четверо агентов налетели на парней на полу. Надели наручники. Подняли на ноги и уволокли.

Сьюзан Каслуга осталась одна. Она продолжала стоять на ногах. Ричер и Эмбер Смит приблизились из стеклянного дверного проёма. Смит сказала:

— Вы слышали. На землю.

Каслуга скрестила руки на груди. Она осталась стоять.

Ричер шагнул ближе. Он навис над ней, наклонившись. Его голос был едва громче шёпота. Он сказал:

— Я убил женщину из-за тебя. Женщину, которую не должен был. Так что если ты думаешь, что я упущу любой шанс разорвать тебя на куски...

Каслуга провела ногой по земле перед собой. Опустилась на колени. Отодвинула пару камней и осторожно легла на живот. Смит защёлкнула на ней наручники, затем подняла и начала обыск. Она была тщательной. Проверила под мышками у Каслуги. Вокруг груди. Талии. Бёдер. В швах одежды. Даже в волосах.

Каслуга ткнула носком в землю и усмехнулась.

— И что это была за погоня за диким гусем?

Ричер сказал:

— Это о том, что дела говорят громче слов. Любой грамотный адвокат мог бы добиться исключения той фотографии, которую я тебе показывал, из судебного процесса. С теми телами из 69-го. Нет способа доказать, когда она была сделана. Где. Были ли эти люди на самом деле мертвы или просто позировали. Знала ли ты о них вообще. Но то, что ты приложила столько усилий, чтобы найти фотографа, — это равноценно признанию вины, и днём и ночью.

— Не в суде.

— Мы говорим не о суде. И не о законе. Уже нет. Я не уверен, что обществу будет лучше, если ты сядешь в тюрьму. Может, есть другой способ искупить вину.

— Я слушаю. И готова поспорить, это как-то связано с деньгами. Сколько ты хочешь?

— AmeriChem сделала тебя очень богатой женщиной. Ты могла бы использовать эти деньги, чтобы обеспечить семьи жертв, которых ты оставила в Индии. Для жены и выжившего сына Моргана Сэнсона. Для дочерей Кента Найлсена. Один парень из Министерства финансов составил документ. Он всё оформит законно. Тебе стоит его подписать.

— Ты сошёл с ума? Я не несу ответственности ни за одну из этих смертей. Я не собираюсь помогать этим людям.

— Сколько времени ты провела в химических лабораториях, Сьюзан? Потому что что-то явно разъело твой мозг. Начнём с Индии. Тысяча человек погибла из-за утечки газа? Почему она произошла?

— Плохое техобслуживание. — Она шаркнула ногой по земле. — Не имеющее ко мне отношения.

— Имеющее к тебе самое прямое отношение. Техобслуживание было плохим, потому что ты украла деньги, которые должны были на него пойти.

— Это ложь.

— Ты украла формулу, чтобы дать своей новой компании фору. Ты украла и деньги тоже.

— Я никогда...

— Каймановы острова, Сьюзан. Компания по развитию недвижимости. Провалившаяся заявка. Липовый судебный процесс. Мы знаем всё.

Каслуга не ответила.

Ричер сказал:

— Твоя кража привела к утечке, и из-за утечки тебе пришлось заткнуть Моргана Сэнсона.

— Сэнсон был жалким неудачником, который в приступе злости испортил охлаждающее оборудование, потому что был недостаточно хорош, чтобы получить прибавку. Люди погибли, и он не смог с этим жить, поэтому покончил с собой.

— Мы читали его личное дело, Сьюзан. Его волновала безопасность. А не зарплата.

— Можешь сколько угодно строить догадки. Я могу слушать этот мусор весь день, и когда ты закончишь, я скажу тебе одно: я не сяду в тюрьму из-за того, что какие-то бедняки погибли при утечке газа, и я не сяду в тюрьму за убийство Моргана Сэнсона.

— Может, и нет, — сказал Ричер. — Но ты сядешь в тюрьму за убийство своего мужа. Это уж точно.

* * *

Спенсер Флемминг с трудом поднялся на ноги. Сначала он, как обычно, ссутулился, затем заставил себя выпрямиться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз заботился об осанке. Или о том, что кожа была не грязной. Или что чувствовал ковёр под пальцами ног. Он подвинулся, пока не смог увидеть своё отражение в зеркале. Оно ему не понравилось. Он выглядел таким чужим рядом с людьми, которые помогали ему с тех пор, как Ричер и Эмбер Смит привезли его в отель. Его волосы. Его одежда. Он застыл во времени, понял он. Не по своей вине, учитывая, что его заставили жить в тени. И не по своему выбору. Но теперь он мог выбрать перемены. Придётся, если он собирается воспользоваться этим вторым шансом, который ему предлагают. Если это вообще произойдёт. Ричер сказал ему, что женщина, ответственная за его бедственное положение, сядет в тюрьму до конца своих дней. Он молился, чтобы это было правдой. Но глубоко внутри, в животе, он не верил. Не мог. У него было предчувствие. Она выкрутится, а он окажется обратно в психушке.

* * *

— Вы меня подставляете. — Голос Каслуги был почти визгом. — Вы на самом деле пытаетесь меня подставить. Это невероятно. Ты знаешь, что я не убивала Чарльза. Ты был там. Ты знаешь, что Вероника Сэнсон убила его. Она бы убила и меня, если бы ты появился на мгновение позже.

Ричер пожал плечами и сказал:

— А я всегда считал пунктуальность добродетелью.

Каслуга повернулась к Смит.

— Попробуй арестовать меня за это, и мой адвокат вызовет Ричера на допрос. Заставит его лжесвидетельствовать. Это он окажется в тюрьме. А не я.

Смит сказала:

— О, тебя арестуют.

Ричер сказал:

— Попробуй не пустить меня на свидетельскую трибуну.

— Это безумие. — Каслуга воздела глаза к небу. — Ты видел, что сделали эти женщины.

Смит схватила её за правую руку.

— Хватит истерик. Пошли. Время вышло.

Каслуга мгновенно вырвалась. Её правая рука появилась из-за спины. Может, Смит плохо застегнула наручники. Может, запястья Каслуги были особенно узкими. Но так или иначе, ей каким-то образом удалось высвободиться. Появилась левая рука. Она пригнулась. Порыхала в грязи. Затем выпрямилась с предметом в руке. Четырёхдюймовый гвоздь, весь погнутый и ржавый. Каслуга крутанулась за спину Смит. Обхватила правой рукой голову Смит, закрывая ей глаза. Левой приставила остриё гвоздя к шее Смит. Она попала в место прямо над сонной артерией. Капля крови потекла по шее и впиталась в рубашку. Гвоздь всё ещё был острым, несмотря на ржавчину. Это было ясно. Ещё несколько унций давления — и Смит будет мертва.

Каслуга отступила назад. Она потащила Смит за собой, одновременно оттягивая её голову, вытягивая шею и выгибая спину. Она сказала:

— Бросай пистолет.

Смит подчинилась.

Каслуга переключила внимание на Ричера.

— Ты тоже.

Ричер поднял руки до уровня плеч, но не выпустил пистолет. Он был повёрнут боком к Каслуге, дулом безвредно в небо. Он сказал:

— Я не видел, чтобы эти женщины что-то делали с твоим мужем. Он был уже мёртв, когда я туда попал.

— Потому что они застрелили его. Та, что помоложе.

— Правда?

Каслуга отступила ещё дальше.

— Я сказала, брось пистолет.

Ричер чуть отвёл руку с пистолетом в сторону и чуть опустил, но не отпустил.

— Я нашёл двух мёртвых агентов. Потом услышал три выстрела. Они были близко друг к другу. По времени и по месту.

Смит начала сопротивляться. Она попыталась вывернуть голову от гвоздя, но не могла высвободиться. Гвоздь лишь глубже впивался в кожу.

Каслуга сказала:

— Вероника уже застрелила агентов. Чарльз выстрелил дважды. Он попал в Роберту и убил её. Он попал в Веронику и сбил её с ног, но она выжила из-за жилета. Она выстрелила в ответ в тот же момент и убила Чарльза.

Ричер покачал головой.

— Я слышал три выстрела, потом упал пистолет. Ты выстрелила во всех троих. В мужа, потом в женщин. Потом бросила свой пистолет к ногам мужа. Но ты совершила ошибку. Ты не убила Веронику. И это чуть не стоило тебе жизни.

— Проверь отчёт полиции. Посмотри, сколько патронов не хватало в каждом пистолете.

— Я проверил. Два из твоего. Один из пистолета Роберты. Три из пистолета Вероники.

— Два из пистолета Чарльза. Что доказывает мои слова.

— Из пистолета, найденного рядом с телом Чарльза. Что доказывает, что ты хороша. Для импровизированного плана он был во многих аспектах адекватен. Ты попросила побыть наедине с мужем. И воспользовалась этим, чтобы переложить одну пулю из пистолета Вероники в свой. Ты даже заметила, что они другого бренда. Ты используешь Browning. У неё были Federal. Так что ты разрядила свой пистолет и перезарядила его так, чтобы её пуля оказалась внизу магазина.

— Я ничего не делала, пока была наедине с Чарльзом. С его телом. Я была слишком расстроена.

Смит начала перебирать ногами, пытаясь вырваться. Каслуга ударила её локтем в рёбра, и она перестала двигаться.

Ричер сказал:

— Ты переложила одну пулю. Ты передвинула стреляные гильзы. В отчёте полиции отмечено, что они лежали в странном положении. И ты вписала имя своего мужа в список Роберты Сэнсон.

— Я не вписывала. А теперь брось пистолет. Я не повторю.

Ричер опустил пистолет чуть ниже. Чуть выдвинул вперёд.

— Помнишь те слова, что ты написала для меня? *Чистит марафоны*? Это анаграмма *Чарльз Стаморан*. Те же буквы, другой порядок. И угадай что? Почерк идеально совпадает.

— Брось эту чёртову...

— Главный вопрос: зачем ты вообще написала его имя? Почему не оставила список из семи имён? Зачем сделала его восьмым?

— Он и был восьмым. Я не делала его им ничего.

— Верно. Он был кем-то вроде руководителя, за 7 500 миль. Никак не влиял на проект изо дня в день. В отличие от девятого человека, который был там, на месте, по уши в грязи. Разгребал последствия утечки. Задабривал родственников и свидетелей.

— Не было никакого девятого человека.

— Был. Это ты.

Ричер увидел, как костяшки пальцев Каслуги побелели вокруг гвоздя. Увидел, как сузились её глаза. Как напряглись сухожилия на шее. Поэтому он развернул пистолет остаток пути. Он был мастером-стрелком, с пистолетом или винтовкой. В этот момент расстояние было ничтожным. Не было ветра. Никаких бликов. Цель не двигалась. Он не запыхался. Было несколько точек, которые он мог выбрать с минимальным риском для Смит. Голова Каслуги. Плечо. Любое колено. Любая голень. Любая стопа. Ричер нажал на спуск. Он попал Каслуге прямо в центр правого подъёма стопы. Она закричала, выронила гвоздь и тяжело упала на бок.

Смит отступила назад и прижала ладонь к шее.

Каслуга завыла, свернулась калачиком и стиснула зубы. Она выдавила сдавленное:

— Помогите мне.

Ричер сказал:

— Помочь тебе? Как ты согласилась помочь тем детям после того, как убила их родителей? Тем осиротевшим семьям в Индии?

— Я была неправа. — Она задыхалась, едва могла дышать от боли. — Пожалуйста. Я умоляю тебя.

— Мне нужна информация. Два вопроса.

— Всё что угодно. Только доставь меня в чёртову больницу.

— Кому ты звонила, чтобы организовать убийство Найлсена?

— Это не...

— Хочешь потерять всю ногу?

Каслуга покачала головой.