Телохранители выпрыгнули в тот момент, когда Стаморан исчез. Они побежали ко входу. Один открыл дверь. Второй прикрывал его. Первый парень вошёл внутрь. Второй последовал за ним. Дверь захлопнулась.
Ричер услышал выстрел. Второй. Затем тишина.
Ричер нажал на газ, и его машина рванула вперёд. Он обогнал машину Стаморана и свернул за «Субурбан» Сэнсонов. Ехал, пока не оказался как можно ближе ко входу. Затем выскользнул. Достал пистолет. Пригнулся и, петляя, преодолел последний отрезок открытой местности, пока не добрался до двери. Он скользнул внутрь и сразу увидел телохранителей. Они лежали на земле у входа. Ему не нужно было проверять их жизненные показатели. Ни у одного из них не осталось достаточно головы. Крупные куски черепов были снесены, и кровь, и кости, и блестящая серая слизь поблёскивали на стене и полу. Кто-то внутри здания любил работать в упор. Это было ясно.
Ричер укрылся за четырьмя синими водяными баками, привинченными к полу. Помещение было на удивление светлым, учитывая отсутствие окон. По потолку тянулись линии огромных светильников. Они отбрасывали причудливые тени сквозь лес синих и красных труб, которые вырастали из пола и разветвлялись на разной высоте и под разными углами. Слышался постоянный низкий гул от какого-то работающего неподалёку оборудования. Воздух был тяжёлым, спёртым и слегка отдавал маслом и хлором.
Ричер прислушался. Ничего не услышал, поэтому покинул укрытие, метнулся вперёд и занял более продвинутую позицию за длинным серым шкафом с оборудованием. Затем он услышал ещё выстрелы. На этот раз три. Они были громкими и эхом разносились в закрытом пространстве, и казалось, что их произвели почти одновременно. Раздался звон металла о бетон. Упал пистолет. Затем тяжёлый глухой удар. Тело упало на землю. Потом ещё два таких же удара, но полегче. Второе тело. И третье.
Женский голос пронзительно закричал:
— Чарльз!
Эхо умерло, и снова наступила тишина. Ричер рискнул выглянуть из-за шкафа. На двенадцати часах он увидел Сьюзан Каслугу. Она стояла с верёвкой, обвязанной вокруг талии и прикреплённой к столбу. Её сумочка лежала у ног. Руки пусты. Глаза широко раскрыты от ужаса.
Чарльз Стаморан был на двух часах. Он лежал на земле, на спине, правая нога подвёрнута под тело. Рубашка пропиталась кровью. Руки пусты, но перед ним на земле лежал пистолет Ruger.
Женщина лежала на земле на четырёх часах. Ей было около тридцати. Она была стройной, тёмные волосы туго зачёсаны назад. В руке она сжимала пистолет Sig Sauer, но не двигалась. Пуля попала ей в лоб. Оставив зияющую дыру, как третий, слепой глаз.
Другая женщина, почти идентичная, была на пяти часах. Она лежала на спине, неподвижно, остекленевшими глазами, с диагональной полосой крови, пересекающей её белую блузу от шеи до бедра. Пуля проделала рваное отверстие на кончике пятна, прямо в центре груди. В руке у неё тоже был пистолет. Такой же Sig Sauer.
Ричер выпрямился и вышел из-за шкафа. Держа пистолет направленным вниз, на всякий случай прикрывая тела, он подошёл и отшвырнул их оружие в сторону. Затем присел, чтобы проверить сонную артерию Стаморана. Пульса не было. Он подождал, пока убедится, затем снова поднялся на ноги.
— Стойте! — закричала Каслуга. — Куда вы? Оставьте их. Помогите Чарльзу. Вы должны спасти его.
Ричер ничего не сказал. Он подошёл к первой женщине, наклонился и прижал пальцы к её шее. Он не почувствовал даже слабого трепетания крови в артерии. Она тоже была мертва. Это не было большим сюрпризом. Он выпрямился, готовый развернуться и осмотреть вторую женщину. Затем услышал резкий металлический щелчок совсем рядом, за спиной.
Каслуга закричала:
— Берег...
Ослепительно белая боль взорвалась в задней части обеих ног Ричера. Казалось, тысяча вольт врезалась в его суставы и связки. Ноги подкосились, и он упал вперёд. Одно колено с грохотом врезалось в твёрдый бетонный пол. Другое врезалось в грудину мёртвой женщины. В голове мелькнула полуоформленная мысль — *Странно, не похоже на кость* — затем он резко развернулся от пояса, чтобы посмотреть назад. Он внезапно разозлился. Кто-то нанёс удар сзади. Он не должен был этого допускать. Он не мог вспомнить, когда такое случалось в последний раз. И он не собирался допускать этого снова. Это уж точно.
Он поднял пистолет, разворачиваясь, выискивая цель, и одновременно левой рукой оттолкнулся от земли. Он уже наполовину поднялся на ноги и заметил кого-то. Вторая женщина. Она была жива. Она стояла. Он увидел блеск металла на фоне грубой чёрной поверхности, проглядывающей сквозь разрыв на её рубашке. Это были остатки пули, расплющившейся о кевлар. Кровь на её одежде, должно быть, была чьей-то чужой. Вероятно, одного из мёртвых агентов. Должно быть, она получила пулю после того, как убила их, но была только ранена. Потому что на ней был бронежилет. Как и на её двойнике. Вот что он почувствовал коленом. Хорошая защита от выстрела в грудь. Бесполезная против попадания в голову.
Женщина держала что-то в правой руке. Тонкое, металлическое, с рифлёной рукояткой и матовым чёрным покрытием. Длиной около двух футов, с сочленениями через каждые шесть дюймов, и диаметр на каждом слегка уменьшался. Значит, телескопическое. Легко носить и прятать. Легко раскладывать. Достаточно движения кистью. И с закруглённым наконечником полдюйма в диаметре, который концентрировал силу удара. Разрушительное действие против стекла, дерева или металла. Сокрушительное против плоти и костей. Удар по груди мог сломать рёбра. Удар по шее мог быть смертельным. Или по виску.
Женщина обрушила дубинку вниз. Она целила в правое запястье Ричера. Хотела раздробить сустав. Заставить выронить пистолет. Ричер крутанулся быстрее. Рванул руку из зоны поражения. Едва-едва. Круглый металлический наконечник рассек воздух. Он был достаточно близко, чтобы Ричер почувствовал его дуновение на коже. Он просвистел до самой земли, выбив слабую синюю искру. Ричер схватил женщину за запястье левой рукой. Сжал. Пальцы впились в кожу, сминая сухожилия и связки, пока она не закричала. Хватка ослабла, и дубинка со стуком упала на бетон. Ричер отшвырнул её ногой. Женщина ткнула свободной рукой ему в лицо. Первые два пальца растопырены. Она пыталась выколоть ему глаза. Одновременно её правое колено взлетело вверх, целя в пах.
Ричер опустил плечо на двенадцать дюймов и рванулся вперёд. Он врезался женщине в грудь. Это был тяжёлый удар. Женщину отбросило назад, словно в неё врезался грузовик. Она приземлилась на землю и проскользила дальше в тонком облаке пыли.
Ричер сказал:
— Перевернись. Лицом вниз. Руки за голову.
Женщина кашлянула, но не двинулась.
Ричер поднял пистолет.
— Я пытаюсь придумать причину не стрелять в тебя, но, должен признать, пока ничего не приходит.
Женщина перевернулась.
Ричер сказал:
— Кто ты?
— Меня зовут Вероника Сэнсон. — Она дёрнула головой в сторону тела другой женщины. — Это... — Она подняла правую руку и прижала её к лицу, спрятав глаза в сгибе локтя. Она не двигалась мгновение. Не дышала. Не издавала ни звука. Затем подняла руку и уронила её обратно. Глаза покраснели. Она сморгнула слезу и сказала: — Это моя сестра, Роберта. Нашего отца звали Морган Сэнсон.
Роберта и Вероника, подумал Ричер. Робби и Ронни. Двое из четырёх детей, которых миссис Сэнсон увезла в Израиль после смерти мужа. Он сказал:
— Вы служили в Армии обороны Израиля?
Вероника кивнула.
— Корпус сбора боевой разведки.
— Твоя сестра тоже?
Вероника снова кивнула.
— Мы пришли отомстить за отца. Но послушайте, пожалуйста. Я была капитаном. Того же звания, что и вы. Поэтому я прошу как офицер офицера, позвольте мне встать. Объяснить наши обстоятельства. Может, мы сможем...
— О Боже мой! — Глаза Сьюзан Каслуги широко распахнулись, а лицо внезапно стало мертвенно-бледным. — Где она? Что вы с ней сделали? Сколько времени до взрыва? Вы, армейский человек — вы должны что-то сделать.
Ричер сказал:
— О чём вы говорите?
— Сумасшедшие сёстры. Они сделали бомбу. Самодельную. Граната, миска, бензин, резинка. Они использовали её, чтобы заставить меня назвать Чарльза. Она может взорваться в любую секунду. Она убьёт нас всех.
Ричер не любил то, что слышал. Он видел фотографии из Вьетнама. Партизаны подкрадывались к припаркованным армейским джипам и бросали гранаты, обмотанные резинками, в их топливные баки. Это превращало машины в движущиеся бомбы замедленного действия. Результаты были некрасивыми. Ещё менее красивыми, если кто-то находился на борту или рядом, когда резина наконец сдавала. Он посмотрел на Веронику и сказал:
— Это правда?
Вероника вскинула подбородок.
— Роберта изобрела это. Она называла это Дамокловой...
— Где это?
— Я покажу. При одном условии.
— Нет времени торговаться. Неси сейчас.
— Если оно взорвётся сейчас, вы двое мертвы. Вам не спастись. Но здесь, внизу? Я, может, и выживу. Я готова рискнуть. А вы?
— А если я выстрелю тебе в голову? Как тебе такие шансы?
— Вы застрелите безоружную пленницу при свидетеле? Здравствуйте, военный трибунал. Плюс вам всё равно нужно выбираться отсюда. Сколько у вас времени до *бум*?
— Чего ты хочешь?
— Если я обезврежу устройство, я хочу, чтобы вы выслушали. Я хочу, чтобы вы знали правду о моём отце. Я хочу, чтобы все знали. Я хочу, чтобы вы рассказали им.
Ричер кивнул.
— Иди.
Вероника встала. Она подошла к месту, где из пола поднимались три большие трубы, поворачивали на девяносто градусов и крепились к другим с помощью тяжёлых болтов и фланцев. Ричер держал её на прицеле. Она наклонилась, залезла в затемнённую зону и достала аквариум для рыбок. На цыпочках направилась к Ричеру. Она держала миску перед собой. Граната всё ещё была внутри. Резинка была цела. Она подкралась ближе. Затем, когда до Ричера оставалось десять футов, она швырнула миску ему в лицо. Он отступил назад. Бензин плеснул на перед его мундира. Вероника метнулась в сторону. Ударилась о землю, перекатилась, подхватила «Зиг», который держала Роберта, и вскочила на ноги. Ричер поймал миску. Зажал её между грудью и правым предплечьем. Сунул левую руку внутрь, в остатки бензина. Это было тесно, как пытаться засунуть бейсбольную перчатку в банку из-под печенья. Он надавил сильнее. Нащупал гранату. Коснулся её кончиками пальцев. И порвал резинку.
Ричер тряхнул головой и поставил миску. Вероника Сэнсон перепрыгнула через ещё один узел труб и скрылась из виду. Сьюзан Каслуга закричала.
— Какого чёрта ты делаешь? — завопила Каслуга. — Радиус поражения этой штуки всего несколько футов. Унеси её отсюда. Выкинь наружу. Или брось как можно дальше. Там есть комната управления. Вон там. Ты мог бы...
Ричер шагнул так, чтобы оказаться между Каслугой и укрытием Вероники.
— Не нужно. Граната пластиковая. Это игрушка. Тебя обманули.
— Что? Нет. — Каслуга начала плакать. — Я думала, она настоящая. Я им поверила. Только поэтому я назвала Чарльза. Они такие лгуньи. Они обещали не причинять ему вреда. А теперь...
— Не корите себя. Эти женщины не шутили. Они бы заставили вас заговорить как-нибудь иначе, если бы вы раскусили их блеф.
— Верно, — крикнула Вероника из-за своего укрытия. — Я не шучу. Я не шучу. Так что отойдите, капитан. У меня к вам претензий нет.
Ричер понимал, что Веронике Сэнсон нужно убить Каслугу. Она использовала её, чтобы заманить мужа. Каслуга знала, что с ним случилось. Вероятно, видела, как это произошло. Оставлять свидетельницу было бы безумием. И по той же логике Ричер ни на секунду не верил, что Вероника планирует отпустить его.
Ричер сказал:
— Ты хочешь рассказать историю своего отца? Я могу помочь тебе. Сделать так, чтобы люди слушали. Но только если ты опустишь пистолет. Сдашься сейчас.
— Ты не понимаешь. Отойди.
Ричер не двинулся с места.
Дуло «Зига» высунулось из-за пары вентилей, и Вероника выстрелила. Пыль взметнулась в паре дюймов от правой ноги Ричера. Пуля с визгом ушла вверх и пролетела мимо головы Каслуги. Раздался лязг — она врезалась в трубу. Затем тишина.
Дуло исчезло. Ричер не видел Веронику. Он не мог выстрелить. Но она могла снять его в любой момент. И тогда ничто не помешало бы ей добраться до Каслуги. Ричер знал, сколько людей убили Вероника и её сестра. Он знал, насколько она безжалостна. Насколько упорна. Ричер временно служил с личным составом ЦАХАЛа и очень их уважал. Она была бы хорошо обучена, значит, обладала бы некоторым терпением. Но был предел. Она не знала, едет ли подкрепление. Любая задержка могла поставить под угрозу её шансы на успех. Что говорило Ричеру: он не может позволить себе ждать слишком долго.
Ричер услышал позади звуки. Шипение, затем журчание. Он оглянулся через плечо. Труба, в которую попала рикошетом пуля Вероники, теперь лопнула. Она была синей. И из неё текла вода. Что дало Ричеру идею.
Он повернулся обратно. Вероники всё ещё не было видно. Не во что целиться. Ни ноги, ни локтя, ни уха. Поэтому он выбрал другую цель. Красную трубу. Он нажал на спуск. Труба разлетелась вдребезги. И всё пространство вокруг заволокло облаками обжигающего пара.
Вероника закричала. Она выскочила из укрытия на открытое место, перекатилась в сторону и оказалась полусидя, полустоя на коленях. Она держала «Зиг» нацеленным в грудь Каслуги. Ричер видел напряжение в связках её запястий.
Ричер шагнул ближе. Он сказал:
— Стой. Не делай этого. Выстрелишь в неё — и историю твоего отца никто никогда не узнает.
Он видел в её глазах, что Вероника не остановится. Она приподняла «Зиг» на долю дюйма выше. Связки напряглись ещё на долю. Ричер нажал на спуск. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Пуля попала ей в один висок и вылетела из другого. Вся электрическая активность в её мозгу прервалась. Сигналы к нервам отключились. Мышцы расслабились, сухожилия обмякли, и она повалилась набок, приземлившись словно зеркальное отражение своей сестры.