Вероника сказала:
— Я бы предпочла стопроцентную гарантию.
Роберта улыбнулась.
— Хорошо сказано.
— Кто следующий счастливчик?
— Назови мне две марки машин. Не «Форд». Не «Шевроле».
Вероника задумалась на мгновение. Она сказала:
— «Додж». И «Хонда».
Минуту спустя Роберта указала через ветровое стекло.
— Вон там. «Хонда Сивик». «Хонда» была второй маркой, которую выбрала Вероника, поэтому Роберта сопоставила её со вторым именем в своём мысленном списке. — Чарли Адам. Инициалы ЧА. Живёт в Калифорнии. Симметрия. Обожаю.
Ричер провёл вторую половину дня в здании под Вашингтоном, запершись в комнате дальше по коридору, которую выделили под его кабинет. Её декор был таким же безликим, как и в приёмной. Стол был маленьким, и стул был тесноват для такого крупного человека, как Ричер. Окно выходило на пустой участок парковки, а за ним — ряд бледных кустов, отделявших территорию от дороги. Это было не то место, где он стал бы проводить время по своей воле, но жаловаться он не собирался. За годы армия отправляла его во множество мест, которые были куда менее приятны. Это уж точно.
Ричер был почти уверен, что Кристофер Баглин, парень из Министерства обороны, был не совсем откровенен. Он не думал, что парень обязательно лгал. То, что он сказал, вероятно, было близко к истине. Просто это была не вся правда. Общая позиция Ричера в отношении брифингов высшего командования заключалась в том, что они неполны, пока не доказано обратное. Это правило удваивалось для высшего командования, которого он не знал. И утраивалось для политиков. Но он также знал, что это мало что меняет в поставленной задаче. Несколько учёных были убиты. В этом почти не было сомнений. Исходя из того, что ему сказали, существовала вероятность, что убийцей был военный. И три потенциальные жертвы были ещё живы. Ричер хотел помочь сохранить им жизнь, поэтому снял трубку. Его первый звонок был в Химический корпус армии США в Форт-Макклеллан, Алабама. Второй — в Административное управление Министерства по делам ветеранов, которое находилось совсем рядом, тоже в Вашингтоне, в двух шагах от Белого дома. Ему нужно было сделать третий звонок, в Национальный центр кадрового учёта армии в Сент-Луисе, штат Миссури, но он не мог этого сделать, пока не получит запрошенный из Форт-Макклеллана список.
Ричер осмотрел факс. Он ничего не делал. Он надеялся, что не нужно ничего настраивать, включать или программировать, чтобы заставить его работать. Он осмотрел его со всех сторон и увидел два кабеля, выходящих из задней части. Более толстый был подключён к розетке, а более тонкий — к телефонной розетке. Это показалось разумным, поэтому Ричер наугад нажал какую-то кнопку на передней панели. Загорелся маленький серый экран, и в воздухе раздался пронзительный электронный сигнал. Ричер предположил, что это означает, что аппарат готов. Он ничего не мог сделать, чтобы нужная информация появилась быстрее, поэтому снова повернулся к телефону. Он позвонил агенту Оттоуэй в Чикаго. Оставил сообщение на её автоответчике с вопросом, не сможет ли она что-нибудь узнать об Эмбер Смит. Позвонил приятелю в ЦРУ и попросил его нарыть информацию о Кенте Найлсене. Позвонил своему брату Джо, который работал в Министерстве финансов, и оставил сообщение о Гэри Уолше. Затем взял чистый лист бумаги и ручку. Написал три имени. Все принадлежали солдатам, самовольно оставившим часть. Мелким правонарушителям, которые, скорее всего, будут прозябать на дне списка нарушителей его подразделения в обозримом будущем. Затем снова снял трубку. Позвонил ещё нескольким военным полицейским, которые помогали ему за эти годы или которым он был должен услуги. Спросил, нет ли у них в списках застрявших имён. Если правда, что министр обороны лично участвует в операции, они подключат к делу всё возможное. Так устроен мир. Наверняка будет куча лишней рабочей силы. Достаточно, чтобы прихватить ещё парочку нарушителей, и нет смысла давать пропадать всем этим налоговым долларам.
Телефон в Пентагоне снова зазвонил в 15:13 по восточному времени. Внеплановый звонок.
Парень, ответивший на звонок, выслушал, повесил трубку, затем набрал номер личного добавочного Чарльза Стаморана.
Стаморан ответил после первого гудка. Он сказал:
— Слушаю.
Парень повторил сообщение, которое запомнил минуту назад.
— Майкл Раймер мёртв. Утонул. Его тело извлекли из озера за его домом в 11:38 утра. Группа охраны, следившая за его домом, подняла тревогу, когда увидела, что его лодка села на мель в паре сотен ярдов от его пирса. Они проверили, нашли лодку пустой и вызвали спасательный вертолёт. Первичный осмотр подтвердил наличие воды в лёгких Раймера. У него был кровоподтёк на груди, соответствующий удару о борт лодки, и ссадины на лодыжках, соответствующие запутыванию в верёвке. На палубе были разбросаны верёвки, поэтому его смерть могла быть несчастным случаем, если он споткнулся, упал и упал за борт. Или травмы могли быть совпадением, если он впал в отчаяние и прыгнул в воду, пытаясь покончить с собой.
Стаморан на мгновение отнял трубку от уха. Майкл Раймер был самым педантичным человеком, которого он когда-либо встречал. Не было никакой вероятности, что он оставил бы верёвки разбросанными по лодке. Никакой вероятности, что он запутался бы в них и споткнулся. Вероятность этого была нулевой. Это означало, что на лодке был кто-то ещё. Кто-то, кто убил его там. Стаморан почувствовал неожиданную вспышку облегчения. Она длилась лишь мгновение, затем её смыла волна вины. Ему пришло в голову, что если кто-то был в Колорадо и убивал Раймера, этот кто-то не мог быть где-то ещё, выслеживая Притчарда и заставляя его раскрыть свой секрет. Пока нет.
Стаморан снова поднял трубку. Он сказал:
— Как только кто-то в оперативной группе выдаст имя, я хочу, чтобы его проверили. Энергично. Ресурсы не проблема. Я не хочу, чтобы остался хоть один не перевёрнутый камень, большой или маленький.
В десять минут шестого в дверь Ричера постучали. Дверь открылась до того, как он что-то сказал, и в комнату шагнула Эмбер Смит, представитель ФБР в группе.
Смит заправила выбившуюся прядь волос за ухо и сказала:
— Я заканчиваю на сегодня. Собираюсь в отель. Посмотрю, в какое место нас засунули. Хотите подвезти? Похоже, у вас нет своей машины.
Ричер посмотрел на факс. С тех пор, как он пару часов назад звонил в Национальный центр кадрового учёта армии, новых страниц не появилось, и без запрошенного списка он не мог продвинуться дальше. Он сказал:
— Конечно. Спасибо.
К тому времени, как Ричер и Смит добрались до парковки, одна из машин уже уехала. Чёрный «Импала». Остались два «Краун Виктории». Кент Найлсен, парень из ЦРУ, прислонился к одному из них. К синему. Его костюм был настолько мятым, что казалось, будто его только что переехали.
Найлсен сказал:
— Кто-нибудь голоден? Я — да. Я знаю одно место рядом с отелем. Как насчёт того, чтобы устроиться в номерах, а потом перекусить?
Смит пожала плечами. Она сказала:
— Почему бы и нет.
Ричер руководствовался принципом: есть нужно, когда есть возможность, чтобы не пришлось есть, когда возможности нет. Он сказал:
— Я за.
Найлсен оттолкнулся от багажника своей машины и направился к водительской двери.
— Встречаемся в холле отеля в шесть?
Отель находился чуть больше чем в миле от офисного здания. Ричер провёл больше ночей в отелях, чем ему хотелось бы помнить. В основном во время охоты на беглецов, сбора улик или поиска зацепок. И в основном в местах с тарифами, от которых у армии не случался сердечный приступ при виде счетов. Что обычно определяло уровень удобств, которые предлагали заведения. Можно с уверенностью сказать, что он привык к тому, что его жильё было на простом и незатейливом уровне. Но место, которое выбрала оперативная группа, было самым безликим зданием, которое он когда-либо видел, когда дело доходило до функционального дизайна. В нём не было ничего, что не было бы на сто процентов необходимым. Оно было высотой в четыре этажа, построено из бледного кирпича, с маленькими окнами и плоской крышей. Над входом не было навеса. Не было стойки парковщиков. Даже вывескам не хватало освещения. Им приходилось довольствоваться светоотражающей краской.
Смит свернула на стоянку, развернула свой «Форд» и задним ходом заехала на место рядом с машиной Найлсена. В дальнем конце стоянки Ричер увидел ряд гораздо более крупных машиномест. Подходящего размера для туристических автобусов. Он сомневался, что они предназначены для рок-групп или спортивных команд. Так что, возможно, для школьных групп, подумал он. Он слышал, что обычная практика — возить детей в Вашингтон, когда они в восьмом классе. Это казалось хорошей идеей. Он узнал о столице страны, когда был моложе, но вся информация была из потрёпанных страниц книги в душном классе на другой стороне света. Это нормально для усвоения фактов. Не очень хорошо для понимания масштаба и атмосферы.
Они без проблем зарегистрировались, поэтому Ричер взял ключ и понёс сумку в свой номер на втором этаже. Он воспользовался лестницей, и, когда возился с замком на двери, увидел, как Смит вышла из лифта. Её номер был рядом с его.
Внутри номера Ричер обнаружил, что подход «минимум необходимого» был выдержан. Самые необходимые вещи присутствовали. Была кровать. Комод. Стул. Что-то вроде откидной доски, прикреплённой к стене, которую можно было использовать как стол, если очень нужно. Шкаф с вешалками, прикреплёнными к штанге, чтобы их не украли. И ванная с мылом и шампунем в дозаторах на стенах. Ричер предположил, что дешевле немного доливать их, чем предоставлять свежие миниатюрные флакончики для каждого гостя.
Найлсен уже ждал на ресепшене, когда Ричер спустился без одной минуты шесть. Смит подошла через две минуты, и Найлсен направился к выходу, не говоря ни слова.
Ричер сказал:
— А Уолш? Парень из Казначейства.
Найлсен продолжал идти.
— Понятия не имею. Его уже не было, когда мы решили уйти из офиса, и его машины снаружи не видно. Наверное, он остановился где-то ещё.
Бар, который имел в виду Найлсен, находился в паре сотен ярдов от отеля, в сторону от города. Они решили пройтись пешком. Вечер был не самым приятным. Воздух был тяжёлым от выхлопных газов всего транспорта в округе, и начал накрапывать дождь, но Ричер не возражал. Всё утро он просидел в поездах, самолётах и такси, а всю вторую половину дня — в комнатах для совещаний и офисах, поэтому был рад возможности размять ноги.
Здание, к которому они направлялись, было двухэтажным. Верхний этаж делили между собой салон ногтевого сервиса и магазин париков. Два места, которые Ричера совершенно не интересовали. Весь первый этаж занимал бар. Его фишкой было то, что он выглядел так, будто всё ещё строится. Толстый пластиковый лист с молнией посередине висел во входном проёме вместо двери. Сама стойка была сделана из строительных лесов, с грубо сколоченными полками, нишами и углублениями для бутылок и стаканов. Кухня находилась по ту сторону стены с рваной дырой, которая должна была казаться пробитой кувалдой. Столы были сколочены из гигантских кабельных барабанов, а вместо обычных стульев стояла куча деревянных ящиков.
Смит задержалась у входа. В зале не было других посетителей. Она сказала:
— Ты уверен насчёт этого места?
Найлсен посерьёзнел.
— Подожди, пока не попробуешь еду. И у них отличный «Олд фешен». Поверь мне.
Они заняли столик в дальнем углу от стойки, и официантка подошла к ним меньше чем через минуту. На ней были джинсовый комбинезон, огромные незашнурованные рабочие ботинки, а в волосах красовалась красная клетчатая бандана. Ричер подумал, что она пытается выглядеть как Рози-клепальщица, и задался вопросом, был ли это её выбор или того требовало руководство. Найлсен заказал бокал шампанского. Ричер и Смит попросили пива.
— Празднуешь? — сказала Смит, когда официантка удалилась к стойке.
Найлсен сказал:
— Наверное. Я имею в виду, у меня ещё есть пульс. Я ещё держусь вертикально. Это же должно чего-то стоить, правда?
Официантка принесла напитки. Найлсен отпил глоток и сказал:
— Итак, что думаете? Мы спасём страну от фанатика-шантажиста?
Смит пожала плечами.
— Наверное, попытаемся.
Ричер ничего не сказал.
Найлсен поставил стакан. Его выражение внезапно стало до ужаса серьёзным.
— Послушайте. Вот как я вижу нашу ситуацию. Мы должны доверять друг другу. Мы должны сплотиться. Если мы это сделаем, у нас может быть шанс. Если нет — мы в пролёте.
Смит сказала:
— Это почему?
Найлсен сказал:
— У всех у нас есть скелеты в шкафу, верно? Поэтому мы здесь. Поэтому тот, кто получил звонок из Министерства обороны, назвал наши имена. Нас не просто выбрали наугад. Мы расходный материал. Вся эта затея — катастрофа, которая вот-вот произойдёт. Когда всё пойдёт под откос, мы должны убедиться, что не сгорим вместе с ней. Нам нужно решить, прямо сейчас. Мы будем доверять друг другу? Или нет?
Смит и Ричер молчали.
Найлсен сказал:
— Ты знаешь, что я прав. Скажи мне, что первое, что ты сделала сегодня днём в своей маленькой конуре, это не взяла трубку и не начала задавать вопросы о нас троих. Посмотреть, какую грязь можно накопать.
Смит сказала:
— Это было не первое...
Найлсен сказал:
— Но ты это сделала.
Смит кивнула. Ричер никак не отреагировал.
— Хорошо. — Найлсен снова улыбнулся. — Может, мы и опоздали на счастливый час в последний салун, но, по крайней мере, вы не полные идиоты. — Он повернулся к Ричеру. — Думаешь, шантажист из твоих?
Ричер сказал:
— Я не думаю, что есть шантажист.
Найлсен кивнул.
— Поэтому ты и спросил Баглина о требованиях выкупа и нападениях на людей из других проектов. Но если наш парень не ищет материал для шантажа, что он делает? Чего он хочет?