13 декабря 2024 года, 3:15

Поверхность Европы

Очнувшийся внутри «Орла» Тхакур начал чувствовать холод. Пока ещё терпимый, но становилось понятно, что надолго оставаться внутри корабля и ждать, пока его спасут, он не мог. Скафандр, как никак, на длительное пребывание в экстремальных условиях рассчитан не был. Следовало брать дело в собственные руки.

В перчатках расстёгивать страховочные ремни было трудно. С третьей попытки ему это удалось. Освободившись от них, Динеш перекатился через край ложемента кресла и упёр ноги в пол. Иллюминатор покрылся приличным слоем инея, однако пока ещё оставшийся в стекле просвет позволял разглядеть поверхность страдающей от недостатка света Европы. Насколько хватало взгляда, вперёд уходили бескрайние снега. Положение «Орла» не позволяло как следует рассмотреть небо, но было понятно, что ветер и непогода давно стихли.

Тхакур снял защитный кожух с рычага аварийного открытия люка и потянул за него. Пиропатроны со вспышкой вышибли крышку наружу, отправив её скользить вниз со склона – туда, где в случайном порядке были разбросаны всё ещё сигнализирующие красными маячками грузовые контейнеры.

Выбравшись через узкий проход, Динеш распрямился и увидел над снежной равниной огроменный Юпитер. Казалось, он занимал не меньше четверти обозримой части небосклона. Частично скрытое им Солнце выглядело совсем уж крохой. Правда, благодаря атмосфере планеты прошедшие через неё лучи приобрели по-домашнему земное желтовато-красное свечение – до Европы добрались более длинные волны света, а кроткие рассеялись на газовом гиганте.

При взгляде на Европу с помощью телескопа та казалась опасным местом, мгновенно способным убить человека. И во время посадки спутник подтверждал это, однако в данный момент он был настолько скучным, насколько только можно было себе представить. Конечно, на этой луне Юпитера присутствовала драгоценная вода в больших количествах, и только это делало её жизненно необходимой для освоения близлежащих объектов, богатых другими ценными ресурсами, однако Тхакур вдруг подумал, что добровольно поселиться здесь здоровые психически люди точно не могли. Лететь сюда можно было разве что за какими-то экстремальными видами депрессии.

Астроном, стараясь ступать осторожнее, поскольку неудачное падение здесь могло стоить ему жизни из-за банальной трещины в визоре скафандра, начал спускаться к транспортным модулям. Поверхность луны Юпитера оказалась довольно плотной и напоминала утоптанную смесь снега со льдом.

Пока жителей колонии не было видно, хотя время и место сброса груза Мацубара передал им заблаговременно. О местной колонии Тхакуру было известно немногое. Её как конструктор собирали из блоков на обледенелой поверхности, а сверху закрывали отражающим радиацию куполом. Из космоса визуально определить точное местонахождение поселения было невозможно – лишь по координатам, и контейнеры должны были приземлиться приблизительно в пяти километрах от людей.

Всего на Европе жили чуть больше двух тысяч человек. На данном этапе они модернизировали методы бурения во льдах сверхглубоких скважин до тридцати километров. Разрабатывали способы добычи жидкой воды и эффективные технологии переработки льда. При помощи беспилотных систем изучали подводный мир. Какие-то формы жизни на планете существовали, но ASTS, как монополисты в изучении этого космического объекта, пока результатами с общественностью делиться не спешили.

Сам Динеш предполагал, что здесь не было ничего кроме простейших микроорганизмов, подобных тем, которые обитали на Земле возле подводных вулканов. Как бы то ни было, исследования шли, развивались и требовали новых методов и оборудования, а это означало, что руководство «Передовых Космических Транспортных Систем», обладающее исключительным коммерческим чутьём, знало, как максимально выгодно использовать то, что могла дать компании Европа.

Миновав несколько монолитных кубоидов с логотипами ASTS, надписями VPO и «Проект „ Деметра“», Динеш увидел один лежащий на боку помятый контейнер. Вокруг были разбросаны ошмётки второго.

Видимо, по какой-то причине над поверхностью Европы два модуля столкнулись. Один из них был уничтожен, а второй – серьёзно пострадал. У него имелась пробоина сбоку, а одна часть двустворчатой двери отвалилась.

Подобравшись к проёму в контейнере, Тхакур заглянул внутрь. Система связи его скафандра тут же оповестила о подключении к другому. Поначалу он ничего не увидел, но вдруг в тёмном углу что-то пошевелилось.

Тхакур отпрянул, звякнувшись задней частью шлема об внутреннюю обшивку модуля. Если бы он отскакивал на развороте – мог бы легко пробить визор и сейчас бы корчился внутри разгерметизированного скафандра.

– Кто здесь? – едва слышно прохрипела его система связи.

Голос был знаком. Динеш пролез внутрь раньше, чем осознал, почему это делает – внутри такого контейнера могла оказаться только Селис. В темноте встроенные за визором фонари скафандра автоматически включились, открывая картину, которая ввела Тхакура в оторопь.

В жилой покорёженный блок намело уже порядочно снега, посреди которого в куче какого-то хлама и элементов обшивки действительно лежала облачённая в бордово-чёрный скафандр Зои. Её рука, судя по неестественному изгибу, была сломана, а из живота ближе к поясу торчал обломок металлического каркаса модуля. Снег вокруг неё окрасился в красный.

Сквозь прозрачный визор шлема отлично просматривалось бледное измождённое лицо физика. Изо рта у неё едва заметно струилась кровь.

– Динеш, – с усилием улыбнулась она и попыталась привстать.

Скафандр астронома затопил вопль боли Селис, постепенно ослабевший до стона.

– Не двигайся! – встревожился Тхакур. – Лежи смирно, скоро обязательно придёт помощь, тебя осмотрит врач… Я мигом, попробую связаться с ними через станцию «Орла», потороплю…

– Не нужно, – попросила Зои. – Просто не оставляй меня одну.

Заколебавшись, он остановился у самого выхода и понял, что зря дал слабину. Ещё бы одно крохотное усилие – и пошёл бы за помощью. Хотя объективно, искать её было негде. Даже если бы он помнил координаты здешнего поселения, ориентироваться на местности он не умел и сам бы погиб где-нибудь среди ледяной пустыни. Зои, как всегда, оказалась права.

– Вынеси меня наружу, – попросила она. – Не хочу умирать, как забытая сардина в банке.

– Ты не умрёшь, – попытался успокоить её Денеш.

– Неубедительно, но всё равно спасибо, – ответила Селис. – Мне конец, и это просто, как привет[142].

Она приобняла здоровой рукой Тхакура за плечи, и тот, подхватив её, точно невесту, осторожно вынес на поверхность Европы, где уложил прямо у себя на коленях на ровную припорошённую снегом площадку между грузовыми модулями.

Зои вдохнула полной грудью, точно пыталась втянуть свежий воздух. Сквозь выступающие от боли слёзы она рассмеялась.

– Да, разница с контейнером тут небольшая… Забыла про скафандр… Надышаться не смогу вдоволь…

– И кислорода в здешней атмосфере слишком мало, – подхватил Динеш.

Он не знал, существуют ли вообще слова, которыми можно поддержать умирающего, и поэтому просто принялся говорить о том, что знал.

– Зато какие звёзды! – ахнула Селис. – Вроде бы те же самые, но на Земле таких ярких не увидишь… Ты только погляди, они совсем не мерцают!

– Это из-за разряжённой атмосферы…

Она ткнула его локтем.

– Не убивай проснувшегося во мне романтика, – попросила Селис.

Её сжал непродолжительный приступ кашля, оставивший после себя брызги крови на внутренней стороне визора её шлема.

Рана Зои оказалась сквозной. Кровь стремительно растекалась вокруг, струясь по комбинезону Динеша в снег и плавя его. Вопрос её гибели действительно был решён. Даже казалось удивительным, что она до сих пор не просто могла говорить, но и сохранила ясность ума.

– Я не злюсь на тебя из-за того, что вы сделали, – сказал он ей, по-прежнему не понимая, что нужно говорить.

– Да мне всё равно, Тхакур, – выдохнула она. – Злись на кого хочешь.

– Но команду мне жаль, – добавил Динеш.

Селис подняла глаза ко лбу, чтобы рассмотреть сидящего над ней астронома.

– Они все были ненастоящими, – успокоила его она. – Но в наших действиях по итогу не оказалось никакого смысла, потому что Ремора была везде.

– Ты хочешь сказать, что мы сами ненастоящие, а те застрявшие возле Эриды ребята…

– С чего такие выводы? – простонала Зои. – Так было бы слишком хорошо. Ты настоящий, а реальность куда мрачнее. Ничего вокруг нет, Тхакур. Ни этих, блин, ярких звёзд, ни Юпитера, ни снега вокруг. И меня тоже нет, даже несмотря на то, что я ещё не умерла.

Он понимающе покивал, полагая, что Зои уже начала бредить. Конечно, ещё вчера на корабле к её словам можно было бы прислушаться, но сейчас, в таком состоянии она могла сказать что угодно.

– Думай как хочешь, Тхакур, но послушай, – отдышавшись, проговорила Селис. – Тёмная жидкость окружает Вселенную, создавая её своим взаимодействием с полем Хиггса, и благодаря Наблюдателю существует сама.

– Тёмная жидкость – и есть Вселенная? – упростил всё Динеш.

– Не совсем, это конструкт[143], который её заполняет, приводит к знакомому нам виду и существует, пока кто-то за ним наблюдает. Всё держится на этом наблюдении…

Сквозь перчатку её скафандра, которую сжимал своей рукой астроном, он почувствовал тройную вибрацию, состоящую из длинной и двух коротких волн.

– Ладно, Луи зовёт, – переходя на шёпот, проговорила Зои. – Да посмотри ты уже на эти идиотские звёзды, а не на меня.

Динеш запрокинул голову и поглядел на далёкие и так сильно впечатлившие Селис яркие светила в мерцающем рукаве Млечного пути. Астроном пытался представить себе незаметно взаимодействующую с веществом жидкость, которая затопила всё это бескрайнее пространство. Человеческим разумом подобные масштабы охватить было невозможно. И всё же они существовали и каким-то образом от этого ничтожного по вселенским меркам разума зависели.

– А чего она хочет? – спросил Динеш.

Селис не ответила. Когда он вернул к ней взгляд, её глаза оказались неподвижно устремлены сквозь пространство. Окрашенные кровью, точно яркой помадой, губы были растянуты в лёгкой улыбке.

Не выпуская руку Зои, Тхакур закрыл глаза и принялся медитировать. Тамас, который он наблюдал в трансовом состоянии, теперь из умозрительной субстанции превращался в нечто более реальное, но ещё менее объяснимое.

Самовосприятие Динеша распалось, очистилось от человеческого, точно от скорлупы, и сменилось безвольным зрителем. В бесконечной тьме он снова видел колебания бессчётного количества струн сознаний, которые транслировались по всей Вселенной. Однако вместо того, чтобы хвататься за эти разносящиеся во все стороны потоки, как он делал с Юншэном, Тхакур устремился в черноту между ними – туда, где всё зарождалось.

Вынырнув по другую сторону толщи бессознательного, он открыл глаза. Динеш парил в невесомости. Сгустки межгалактической черноты внизу под ним языками оплетали раскалённый шар Меркурия и петлями со всех сторон сдавливали Солнце.

Вокруг Тхакура потоки Реморы сформировали защитную сферу, не подпуская ни жар, ни холод, ни радиацию. Он беззаботно парил между поглощаемыми пространством планетой и Солнцем в своём лёгком, не слишком пригодном даже для безопасной прогулки по Европе скафандре.

Ремора стирала Солнечную систему, если не весь Млечный путь, оставляя на его месте дыру в Крупномасштабной структуре Вселенной, истончая Галактическую нить и расширяя ближайший войд.

Понимание этого пришло к Динешу также легко, как и осознание точности слов Эйстрайха, который, скорее всего, сам не понимал, насколько оказался прав. Тхакур был единственным настоящим человеком не только на борту «В’ипио». Он остался последним человеком во всей Вселенной – Наблюдателем.

Но его роль была незавидна – Ремора намерено поддерживала в нём жизнь и берегла, ведь ей это было необходимо для собственного существования. Однако, когда она отыщет новую разумную цивилизацию, надобность в нём исчезнет вместе с ним самим. Но остались ли, если вообще когда-то были, во Вселенной другие разумные существа? Или же он так и обречён на вечное пребывание в навеянном Реморой иллюзорном коконе, в котором всё не имело никакого смысла кроме самого факта наблюдения – даже законы физики оказывались непостоянными.

А Ремора тем временем продолжала поглощать материю. Динеш полагал, что постепенно кроме одного гигантского пустого войда во Вселенной ничего не останется, всё вещество, пришедшее из Тёмной жидкости, утонет в ней, и тогда наступит Великий покой. Вся эта система, как и другие более примитивные, просто стремилась к гармонии.

Но многого Тхакур никак не мог понять – в какой именно момент Ремора перехитрила человечество и заменила для него реальность собой? Как давно это происходило? Насколько долго людской цивилизации не существовало?

При этом Ремору можно было победить. Раз уж ей так был нужен Наблюдатель, то следовало лишить её его. Медитация оказалась бесполезным способом – Тамас просто играл сознанием в ней. Однако был и другой способ, изученный теоретически и испытанный на личном опыте Юншэном.

Динеш потянулся к своему шлему. Однако бдительная Ремора оказалась не так проса. Её сгустки сразу же встрепенулись и понеслись к астроному. Что-то перекрыло свет обречённого Солнца. На лицо Тхакура упала тень.

Он подставил ладонь к лицу, чтобы защитить глаза от яркого света, и увидел в полуденном небе вернувшегося после выселения древесного аиста. Тот ещё раз взмахнул крыльями, пролетел над лесом антенн радиоинтерферометра VLA и приземлился в гнездо, обустроенное внутри поднятой вверх чаши Малютки, которую четыре года назад выключили за ненадобностью после заморозки проекта SETI.

Тхакур вернул взгляд к яблоне, растущей перед самой входной дверью верхнего яруса центра управления радиотелескопами. Он гадал, почему раньше никогда не замечал этого дерева. Не могло же оно просто так за одну ночь взять и вырасти посреди пустыни.