…

Вести об «Алой Подкове» медленно разошлись по всему Аргонису и даже слегка за его пределами. Учитывая, что мастер и впрямь делал всю работу качественно, новые покупатели подтверждали эти слухи и распространяли дальше. Прибыль, как и работа значительно возросла, Григорий был вынужден поднять цены, чтобы поспевать за новыми заказами.

Вскоре к нам зашла команда Каменева, они так же узнали о том, что сам бывший король хвалил и купил наш церемониальный клинок. Да, быть может на торгах после фестиваля удалось бы выручить даже больше, но это лотерея и нельзя отказывать королю, даже бывшему. Игнат Рыжебород таки купил себе новый щит с топором, а Борис был замечен о чем-то шушукающимся с Аней (дочерью кузница). Лев Зоркий присматривал себе новый лук, но пока купил лишь пару десятков новых стрел. Я передал новое письмо с известиями для моей мамы, Анастасии Громовой и отца (Степана Громова) Катерине Быстрой и попрощался с четверкой авантюристов, обещая как-нибудь заглянуть в их трактир «Костяной Череп».

К концу месяца Григорий Железнов накопил достаточно средств, чтобы полностью погасить выдуманный долг перед бароном. Сегодня он направился прямо к нему, чтобы закрыть этот гештальт, я пошел вместе с ним, чтобы быть свидетелем, на всякий пожарный случай.

Солнце в тот день будто было особенно ярким: магический кристалл на вершине королевской пирамиды сиял почти ослепительно, отбрасывая резкие тени на мостовые квартала Старых Стен. Григорий шёл впереди меня, и по его походке я видел то, что редко замечал за месяцы жизни под его кровлей: лёгкость. Не физическую: плечи мастера были всё так же широки, шаг тяжёл и уверен, а ту, что идёт изнутри, когда с души снимают камень, годами давивший на грудь.

В руках у него был простой кожаный мешок, неброский, потёртый по углам. Внутри лежало девятнадцать золотых монет. Один золотой был уже уплачен до этого. Где-то два Григорий еще смог отложить на непредвиденные расходы: на уголь, на новые инструменты, на запасы качественной стали. Но девятнадцать - это была сумма долга барону Лествице. Точная сумма. Григорий пересчитывал её трижды прошлой ночью, при свете масляной лампы в своей маленькой комнатке за кузницей. Я слышал его шёпот из-за тонкой стены: «Девятнадцать. Девятнадцать. Всё до копейки».

Мы двигались не к тому дому, где барон принимал нас с клинком «Белым Ветром», нет, эта встреча должна была состояться в официальной резиденции так-как он был в офисе от силы раз в неделю, а мой мастер не хотел более ждать. Дом барона Лествице располагался в среднем ярусе пирамиды, ближе к восточной стороне, где внутренние окна выходили на первые лучи утреннего света кристалла. Чтобы добраться туда из нашего квартала, нужно было пройти через арку Старой Стражи, подняться по широкой каменной лестнице, что вилась вдоль внешней стены пирамиды, и войти через тяжёлые дубовые ворота с гербом: щит с каменной лестницей, уходящей вверх.

Стража у ворот (двое в кольчугах и с алебардами на плечах) даже узнала Григория. Один, старший, с сединой в бороде, кивнул без улыбки.

- Железнов. Барон ждёт?

- Нет, но я пришел погасить долг вперед, - ответил кузнец коротко.

Его голос был ровным, без обычной хрипотцы от угольной пыли: чистым. Через минуту стражи пропустили нас без лишних слов, но их взгляды, скользнувшие по кожаному мешку в руке Григория, были красноречивы. Здесь, в этом коридоре власти, все знали цену золоту и долгам.

Двор барона был невелик, но ухожен с педантичной тщательностью: ровно подстриженный кустарник вдоль каменных дорожек, фонтан в центре с неспешно журчащей водой, скамьи из тёмного полированного дерева. В воздухе пахло цветами: какими-то незнакомыми, с тяжёлым сладким ароматом, который казался чужеродным после запахов кузни и угля.

Нас встретил слуга: тот самый, что вёл нас в прошлый раз: молодой, с невозмутимым лицом, одетый в тёмно-синюю ливрею с вышитым на груди гербом.

- Мастер Железнов, - поклонился он, не глядя в глаза. - Барон ожидает вас в кабинете, прошу следовать за мной.

Кабинет барона оказался на втором этаже, в конце длинного коридора, стены которого были увешаны портретами суровых мужчин в доспехах: предки, должно быть. Дверь в кабинет была из тёмного дуба, с латунными ручками в виде голов грифонов.

Слуга постучал, дождался тихого «войдите» из-за двери и отворил её, пропуская нас внутрь.

Комната была просторной, но не роскошной в вульгарном смысле. Высокие окна с витражными стёклами пропускали цветные блики на паркетный пол. Стены были заставлены книжными шкафами до потолка, пахло старыми фолиантами, воском для дерева и лёгкой нотой дорогого табака. За массивным письменным столом из тёмного дерева сидел барон Лествице.

Он выглядел почти так же, как и в прошлый раз: среднего роста, идеальная осанка, узкое аристократическое лицо с высокими скулами и тонкими губами. Тёмные волосы с проседью были зачёсаны назад, маленькая бородка клинышком аккуратно подстрижена. На нём был тёмно-синий бархатный камзол, на этот раз без золотого шитья, но от этого не менее дорогой. На пальцах виднелось несколько колец, одно с рубином размером с ноготь мизинца.

Он не встал, когда мы вошли. Просто отложил в сторону перо, которым что-то писал в лежащей перед ним книге учёта, и поднял на нас свои карие, холодные и внимательные глаза.

- Мастер Железнов, - произнёс он. Голос был мягким, бархатным, но с той же стальной нитью внутри, что я помнил. - И ваш... ученик. Громов, кажется?

- Да, барон, - Григорий поклонился ровно настолько, насколько требовала вежливость, не больше.

Я последовал его примеру.

- Присаживайтесь, - дворянин кивнул на два кожаных кресла перед столом.

Мы сели. Мой учитель положил кожаный мешок себе на колени, не выпуская его из рук. Наступила короткая пауза. Барон сложил пальцы домиком и оперся подбородком на них. Его взгляд скользнул по мешку, потом вернулся к лицу кузнеца.

- Мастер Железнов, человек, для которого вы делали «Белый Ветер»... лорд Вальтер Каменный: остался доволен. Возможно, у меня будут ещё подобные заказы к вам.

- Благодарю, барон, - сказал Григорий нейтрально.

Небольшое мгновение тишины и дворянин продолжил разговор:

- Я слышал, у вас был успех на фестивале, - сказал он.

Не вопрос. Констатация.

- Король Эдмунд купил ваш клинок.

- Да, барон.

- Двадцать золотых, как мне сообщили.

- Да.

Ещё пауза. Барон откинулся в кресле, взял со стола небольшую серебряную шкатулку, открыл её, достал сушёную ягоду какого-то тёмно-фиолетового цвета и положил в рот. Жевал неспешно, изучая нас.

- И я также слышал, что поток заказов в вашу кузню... увеличился.

- Увеличился, - подтвердил Григорий.

Его голос был спокоен, но я слышал лёгкое напряжение в нём. Он ждал, куда поведёт барон.

- Хорошо, - кивнул Лествице. - Это радует. Стабильный бизнес в моих владениях - это всегда хорошо для всех. Однако... - он сделал паузу, давая слову повиснуть в воздухе, - это также означает, что условия нашей... договорённости могут быть пересмотрены.

Я почувствовал, как учитель рядом со мной замер. Его пальцы сжали мешок ещё крепче.

- Я пришёл, чтобы закрыть долг, барон, - сказал он, и в его голосе впервые прозвучала твёрдость: пока не вызов, но гранитная уверенность. - Девятнадцать золотых монет. Полная сумма за «неуплаченную» аренду кузни, согласно вашим... записям.

Он поднял мешок и поставил его на край стола. Не бросил, не швырнул, а спокойно поставил. Тяжёлый, наполненный металлом, он глухо стукнул о полированное дерево.

Барон посмотрел на мешок. Потом медленно, слишком медленно, протянул руку, развязал шнурок, заглянул внутрь. Золото блеснуло в свете из окон. Он не стал пересчитывать. Просто кивнул.

- Долг, действительно, составляет левятнадццать золотых, - произнёс он. - И вы принесли полную сумму. Это... ответственно с вашей стороны, мастер Железнов.

Он закрыл мешок, отодвинул его от себя, как бы давая понять, что предмет сделки завершён. Но его глаза не отпускали Григория.

- Однако, - продолжил он, - арендная плата, конечно, это одно. Но есть и другие аспекты. Безопасность квартала, поддержание инфраструктуры, защита от... нежелательных элементов. Ваша кузня потребляет много угля, много воды, производит много ценных изделий: всё это требует ресурсов и дополнительно присмотра из-за возросшей известности вашего предприятия.

Мой учитель молчал, глядя на него. Я видел, как под его рубахой напряглись мышцы шеи.

- Я предлагаю, - барон снова взял перо, покрутил его в пальцах, - оставить текущую ежемесячную плату за аренду как есть. Но добавить... скажем, десять процентов от вашей чистой прибыли в качестве взноса за дополнительные услуги и защиту.

Воздух в кабинете стал густым, как расплавленное стекло. Я слышал тиканье больших настенных часов где-то в углу: тик-так, тик-так.

Григорий медленно выдохнул.

- Барон, - сказал он, и его голос был низким, спокойным, но каждое слово было отчеканено как клинок на наковальне. - Долг выплачен. Арендный договор, который мы подписывали, не предусматривает процентов от прибыли, только фиксированную плату. И я готов продолжать платить эту плату. Но не больше.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

- Король Эдмунд купил мой клинок и повесит его в своей галерее. Это значит, что имя моей кузни теперь вновь известно при дворе, вы права популярность «Алой Подковы» действительно растет. И, если что-то... изменится в условиях аренды, боюсь, я буду вынужден обратиться за разъяснениями к королевским чиновникам, к гильдии кузнецов и торговцев. – во взгляде и словах кузнеца теперь был явный вызов и угроза.

Барон Лествице на секунду замер. Его тонкие губы сжались в узкую белую линию. Карие глаза стали ещё холоднее, но в них мелькнуло что-то новое: суровый расчёт и гнев? Может быть, он взвешивал: стоит ли настаивать на десяти процентах, рискуя шумом, который может привлечь внимание? Или лучше оставить всё как есть, получая стабильную, хоть и меньшую прибыль, но сохраняя контроль? Стоит ли как-то проучить наглеца, чтобы другим неповадно было?

Часы тикали. За окном пролетела птица, тень мелькнула на стене. Наконец дворянин отложил перо и слегка кивнул.

- Вы правы, мастер Железнов, - произнёс он, и в его голосе снова появилась та бархатная мягкость, но теперь она звучала гораздо натянутей. - Договор есть договор. Фиксированная плата остаётся, будем считать вопрос закрытым.

Он слишком резко поднялся из-за стола, что было неожиданно. Подошёл к окну и стоял спиной к нам, глядя на свой ухоженный двор.

- Вы можете идти. Следующая месячная плата в один золотой как обычно: к концу недели.

- Вы кое-что забыли, уважаемый барон. – сдержано подчеркнул кузнец.

- Что вы имеете в виду? – сухо произнес человек, не оборачиваясь.

- Я попрошу дать мне чек, расписку или документ о полученных вами от меня средствах в уплату моего долга.

- Ах, да, конечно. – обернулся барон с притворной улыбкой, направляясь к своему столу.

- И будьте так добры, вычеркнуть мой долг из вашей книги прямо сейчас.

- Ох, боже, если бы я вас плохо знал, мастер Железнов, то подумал, что вы мне не доверяете.

- Будьте так любезны. – холодно отчеканил мой мастер.

После получения всего требуемого и тщательно перепроверив документ в своих руках, Григорий медленно поднялся, а я последовал за ним. Мы поклонились: снова ровно настолько, насколько нужно и развернулись к выходу.

Я с мастером вышел, дверь закрылась за нами с тихим щелчком. Слуга, ждавший в коридоре, молча проводил нас обратно ко входу. Мы шли по каменным дорожкам, мимо фонтана, мимо стражей у ворот. Только когда тяжёлые дубовые ворота закрылись за нашей спиной, и мы оказались на оживлённой улице среднего яруса, моя мастер остановился. Он прислонился к каменной стене, закрыл глаза и глубоко, с дрожью, выдохнул.

- Сделано, - прошептал он. - Чёртов долг закрыт.

Я стоял рядом, глядя на его лицо. На морщины у глаз, на твёрдую линию губ, на капельку пота на виске. Он выглядел одновременно уставшим и... освобождённым.

- Он сильно хотел эти десять процентов, - сказал я тихо.

Григорий открыл глаза, посмотрел на меня, в его взгляде была усталая мудрость.

- Хотел, но не получил, потому что теперь у нас есть имя и это имя услышали наверху. - Он оттолкнулся от стены и выпрямился. - Это не значит, что этот жадный до денег и хитрый лис оставит нас в покое. Барон Лествице не из тех, кто просто отпускает, с этим человеком нельзя лишний раз расслабляться, но теперь у нас есть пространство для манёвра и время. На одну проблему меньше.

Мы пошли обратно вниз, по широкой лестнице, к нашим кварталам. «Солнце» уже начало клониться, окрашивая серый камень пирамиды в тёплые золотистые оттенки. Где-то вдалеке, с нижних ярусов, доносился привычный гул города: крики торговцев, стук молотов, ржание лошадей.

- Завтра, - сказал Григорий, уже почти у нашей арки, - завтра начнём новый заказ для купца из Торгового ряда. Пара доспехов для его охраны: хорошая сталь, простая отделка, но работа, есть работа, да и платят теперь нам щедро. Я сегодня отдохнем и немного отметим.

Я улыбнулся и кивнул.

…