…

Висячие сады короля - чудо Аргониса, каменные террасы внутри пирамиды, прямо перед огромным центральным стержнем дворца. Весь вид утопал в зелени: виноградные лозы ползли по каменным аркам, яблони роняли белые лепестки на мощёные дорожки, розовые кусты окаймляли мраморные фонтаны. Вода стекала с верхних террас вниз серебряными нитями, звеня в чашах бассейнов.

Фестиваль развернулся на средних уровнях - три широких террасы, соединённых лестницами с ковровыми дорожками. Нижняя терраса вмещала зрителей: сотни людей из благородных семей и представители богатых торговых гильдий стояли за деревянным ограждением: вытягивали шеи, перешёптывались. Запах жареного мяса, миндального печенья и пряного вина плыл над толпой: торговцы развернули лотки по краям. Дети пробирались между взрослыми, карабкались на каменные бортики фонтанов. Гул голосов стоял плотной стеной.

Средняя терраса была для кузнецов: длинные столы выстроились полумесяцем, каждый с номером на табличке. Григорий получил место двенадцатое, почти в центре. Я помог ему установить деревянную подставку для клинка, мастер накрыл её чёрным бархатом и положил сверху парадный меч в ножнах. «Солнце» било в зеркальную сталь, отражения плясали по ткани. Гарда с золотыми лозами блестела так, что хотелось прищуриться.

Всего участников набралось двадцать семь. Слева от нас стоял пожилой кузнец с седой бородой до пояса, его клинок лежал на красных подушках - прямой обоюдоострый меч с гардой в форме орлиных крыльев. Справа - молодой мастер лет тридцати, нервный, в слишком новом камзоле, его работа - изогнутая сабля с костяной рукоятью. Дальше я видел разнообразие стилей: тяжёлые двуручные мечи, лёгкие рапиры, короткие гладиусы, экзотические клинки с волнистыми лезвиями. Каждый кузнец стоял за своим столом в лучшей одежде: кто в камзолах с шитьём, кто в простых чистых рубахах с кожаными жилетами. Некоторые привели учеников, другие жён. Напряжение стояло густое, как дым.

Я узнал Ивана Молота почти сразу, он занял место третье, ближе к краю. Без фартука, в тёмно-коричневом камзоне, застёгнутом на все пуговицы, борода подстрижена: выглядел почти благородно. Его клинок - широкий полуторный меч с массивной гардой, сталь тёмная, почти серая, с едва заметным узором. Солидная работа. Рядом стоял его ученик - тот же худой парень, которого я видел раньше, теперь в чистой рубахе, волосы зализаны назад. Иван заметил меня, глянул, кивнул Григорию - короткий уважительный кивок между мастерами. Мой учитель ответил таким же.

Верхняя терраса была для судей. Пять массивных кресел под шёлковым балдахином, защищающим от дневных лучей огромного кристалла. Четыре кресла уже заняли представители знати: дама в изумрудном платье с высокой причёской, седовласый лорд в тёмно-синем камзоне с серебряной цепью, молодой барон в чёрном с алой отделкой, худой человек средних лет в коричневом с гербом: башня на щите.

Центральное кресло пустовало. Я смотрел на него, пока не услышал трубачей: три резких ясных звука разорвали гул толпы. Люди стихли: они повернулись к лестнице, ведущей на верхнюю террасу.

Старый король Эдмунд Второй спускался медленно, опираясь на трость из чёрного дерева с серебряным набалдашником. Ему было за семьдесят: мне сказала Аня прошлым вечером. Высокий, почти сухой, в тёмно-красном камзоне с золотым шитьём по плечам и груди. Белые волосы стянуты в короткий хвост на затылке. Лицо узкое, изборождённое морщинами как старый пергамент. Прямой нос, глубоко посаженные глаза: серые, острые, живые. Борода белая, коротко подстриженная. На пальцах кольца с рубинами и сапфирами. На шее цепь с гербом королевства - серебряные шпили на синем щите.

За ним шёл телохранитель в полных латах с королевским гербом на плаще. Эдмунд занял центральное кресло, трость уперта между колен. Телохранитель встал за креслом. Старый король огляделся, мне показалось, его взгляд задержался на каждом клинке, точно даже с такого расстояния он их мог хорошо видеть. Затем кивнул. Глашатай в ярко-синем камзоне шагнул к краю шёлкового балдахина.

- Мастера кузнечного ремесла! - голос гулкий, отработанный, разносился над толпой. - Его величество король Эдмунд Второй, отец нашего правящего государя Освальда Первого, приветствует вас на ежегодном фестивале «Мастер Огня и Металла»! Рядом с ним - леди Изольда Серых Туманов, лорд Бернард Старых Дубов, барон Михаил Алых Знамён и господин Томас Высокая Башня! Пусть ваши творения говорят за ваше мастерство!

Зрители и кузнецы склонили головы. Григорий тоже, а я за ним.

- Первый конкурс - сухое ремесло! - глашатай выдержал паузу. - Клинки без магии, без рун, без зачарований. Только сталь, только рука мастера, только огонь и молот. Судьи начинают обход!

Пятеро поднялись с кресел. Эдмунд встал последним, оперся на трость. Телохранитель подал руку, старый король отмахнулся: сам спустился с верхней террасы на среднюю. Судьи разделились, начали обходить столы.

Процесс шёл медленно, торжественно. Каждый клинок извлекался из ножен, если судья хотел, или оставался на подставке. Арбитры смотрели, переговаривались вполголоса, кто-то делал отметки на дощечках с восковыми табличками. Лорд Бернард проверял балансировку: брал клинок за рукоять, поднимал горизонтально, наблюдал за дрожью. Леди Изольда приглядывалась к деталям: орнаментам, инкрустациям, узорам стали. Барон Михаил смотрел на остроту и практичность. Господин Томас оценивал пропорции. Эдмунд молча смотрел, иногда трогал лезвие пальцем, иногда просто стоял, прищурившись.

Толпа следила, затаив дыхание. Кузнецы стояли неподвижно, лица были напряжённые. Я видел, как дрожали руки у молодого мастера справа. Григорий стоял спокойно: широкие плечи развёрнуты, руки за спиной. Только я заметил, как он стискивает пальцы: костяшки побелели.

Судьи дошли до Ивана Молота. Клинок извлекли, лорд Бернард поднял его, проверил баланс и затем кивнул одобрительно. Леди Изольда провела пальцами по гарде, сказала что-то тихо. Иван слушал, кивал, но лицо было каменное. Эдмунд взял меч в руки, осмотрел лезвие с обеих сторон, провернул на свету: стальной узор проявился яснее, волны по металлу. Старый король вернул клинок, кивнул. Последовало несколько отметок на табличках, не понятно: хороший это знак или плохой – наверное, хороший.

Они двигались дальше: стол за столом, иногда сходясь парами, тройками или все сразу у одного из конкурсантов. Некоторые клинки удостаивались долгого осмотра, а некоторые быстрого взгляда и короткого кивка. Дошли и до нас.

Леди Изольда первой подошла к столу «Алой Подковы». Изумрудное платье шелестело по камню, пальцы её были изящные, с длинными ногтями, они зависли над ножнами. Она глянула на Григория, мой мастер кивнул. Леди взяла меч, извлекла его медленно.

Лезвие вспыхнуло на «солнце» - чистейшее серебристое зеркало, в котором отражалось небо, облака, силуэты судей. Узор проступил чёткими линиями - течение воды, застывшее в металле. Леди Изольда повернула клинок, свет заиграл по долам, по изгибу к острию. Она провела взглядом от гарды к навершию.

- Изящно, - сказала она вслух. Голос мелодичный, но властный. - Виноградные лозы выполнены безупречно. Золото не перегружает. Энфилд... - она коснулась навершия пальцем. - Детализация достойна королевского заказа.

Лорд Бернард взял меч из её рук. Поднял горизонтально, покачал - клинок не дрожал, держал линию идеально. Провёл большим пальцем вдоль обуха, проверяя ровность. Опустил остриё, поднял снова.

- Баланс, - он обратился к другим судьям. – Посмотрите: центр тяжести точно у гарды, это не парадное украшение, это оружие, которым можно сражаться.

Барон Михаил приблизился, всмотрелся в лезвие.

- Край заточки... - он наклонился. - Без единого изъяна, сталь выдержит бой. И выглядит так, словно выкована для тронного зала.

Господин Томас кивал, делая отметки. Эдмунд молчал. Он стоял в двух шагах, опираясь на трость и внимательно смотря на клинок.

…