…

Я дождался ужина, когда мы все собрались за столом. Мать разливала похлебку, отец резал хлеб - обычный вечер в доме Громовых. Но руки у меня слегка дрожали, когда я отложил ложку, ведь я не знал, как отреагируют родители на мою просьбу. Все-таки, я единственный сын и дело отца некому будет продолжать, если я уеду:

- Мам, пап... я тут подумал. О своем даре.

Степан поднял глаза. Анастасия замерла с половником в руке. Они переглянулись - тот самый взгляд, когда родители общаются без слов.

- Я хочу стать кузнецом, - выпалил я. - Ювелиры помечают свои изделия клеймами, верно? И кузнецы тоже, хорошие мастера, что делают оружие для знати. И если мой дар позволяет оставлять метку... магическую метку, которую видят люди с «оценкой»... это может быть ценно для правильных людей.

Отец медленно кивнул, обдумывая. Мать все еще молчала.

- Только хороших, да и вообще кузнецов в Зорени нет, - продолжил я. - Лучшие мастера в столице: в Аргонисе. Я... я подумал, может у тебя, отец есть знакомые там? Кто-то, кто мог бы взять меня в подмастерья?

Степан откинулся на спинку стула. Провел рукой по бороде - верный признак, что он серьезно размышляет.

- Аргонис... - протянул он. - Город большой, опасный для мальчишки. Двенадцать лет - это еще...

- Степа, - тихо сказала мать. - Ты сам в четырнадцать ушел к столяру в соседнюю деревню.

- Это другое было.

- Ничем не другое.

Отец вздохнул и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

- Есть у меня... один человек. Григорий Железнов. Мы с ним вместе служили в ополчении, лет двадцать назад. Он после службы осел в столице, открыл кузню. Хорошую кузню. Говорят, даже для гвардии работает. - Степан потер переносицу. - Но я не виделся с ним... лет пять точно. Может больше. Не знаю, возьмет ли он тебя. И вообще, жив ли еще.

- Но попробовать стоит? - в моем голосе прозвучала надежда.

- Письмо можно отправить, - вмешалась Анастасия. - Через торговый караван: они раз в месяц в столицу ходят.

Отец качнул головой:

- Григорий читать не умеет. Придется самому ехать.

Тишина повисла над столом. Я увидел, как мать сжала руки: она боялась отпускать меня, хотя секунду назад помогала моей идее всеми силами. Я понимал ее: двенадцатилетний единственный сын, дорога до столицы, незнакомый город...

Но я также теперь видел в глазах отца нечто другое нежели в самом начале нашего разговора: понимание, может быть, воспоминание о собственной юности.

- Следующий караван через неделю, - наконец сказал Степан. - Я поговорю с Василием-купцом, может согласится взять тебя за небольшую плату, конечно. Будешь помогать с повозками, охранять товар вместе с остальными. Глядишь заодно и дорогу изучишь и опыта у него наберешься. - Он посмотрел на мать. - Настя?

Она молчала, потом медленно кивнула.

- Только... - голос у нее дрогнул. - Только будь осторожен там, Ярик. Хорошо?

Я кивнул, не доверяя своему голосу.

…