…

Я отпросился у Григория после завтрака. Он посмотрел на меня из-под густых бровей и коротко кивнул:

- До вечера, чтоб был в кузне. Не опаздывать.

Рынок встретил привычным гулом голосов, запахами специй, вяленого мяса и свежего хлеба. Я протиснулся между рядами, нашёл лавку писаря: крохотную, забитую свитками и книгами. Старик с очками на носу продал мне лист пергамента и простой конверт за шесть медяков. Пересчитал монеты дважды, будто боялся, что обсчитаюсь.

Далее площадь Трёх Башен открылась передо мной широко и шумно. Три древние каменные башни торчали из брусчатки по краям площади: приземистые, без крыш, с узкими бойницами. Кто их построил, никто толком не помнил, древние или кто-то после них, наверное. Между ними был фонтан с вяловатой струёй воды, торговцы с лотками, группки народу.

Здание гильдии авантюристов стояло с северной стороны: двухэтажное, из серого камня с зелёными подтёками мха. Над массивной деревянной дверью висела вывеска - выжженный меч и щит, скрещённые над раскрытой книгой. Я толкнул дверь.

Внутри пахло старым деревом, кожей и чернилами. Просторный зал с высоким потолком на балках. Справа - длинная стойка, за которой сидел дюжий мужик с бронзовым жетоном на шее, что-то писал в толстом гроссбухе. Слева - доска объявлений, вся исписанная и заклеенная листками. Группки искателей толпились у доски, обсуждали, спорили. В дальнем углу - несколько столов, где сидели люди с кружками эля.

Я сделал пару шагов внутрь, оглядываясь. И тут:

- Яр? - знакомый голос, низкий, чуть хрипловатый.

Катерина Быстрая поднялась из-за одного из столов, улыбнулась. Рядом - вся четвёрка: Борис Каменев с оценивающим взглядом, коротышка Игнат Рыжебород с двумя косичками бороды, худой Лев Зоркий с охотничьим луком за спиной.

Я подошёл, не сдержав улыбки.

- Не ожидал вас здесь встретить.

- А мы тебя тоже, - Игнат хлопнул меня по плечу дружески, чуть не свалив с ног. - Как там в кузне? Молотом не по пальцам бьешь, надеюсь?

Я усмехнулся.

- Пока нет. Учусь.

Мы уселись за стол. Борис заказал мне кружку слабого разбавленного эля - отказываться было неловко. Они расспрашивали: как этот Григорий, что за кузня такая, что делаю, чему научился. Я рассказывал, не таясь: про меха, про молот, про мозоли, про первый гвоздь. Катерина слушала, подперев подбородок рукой, глаза насмешливые.

- Упорный ты, - сказала она. - Не каждый такой режим месяц выдержит.

Борис кивнул.

- А мы тут регистрируемся. Василий попросил лично: его караван обратно в Зорень через три дня повезём. И правильно, так надёжнее, чем случайных нанимать.

- Через Глыбоград? - уточнил я.

- Через него, - подтвердил Лев. - Знакомый путь.

Игнат ухмыльнулся, потрепав бороду.

- Если хочешь письмо родителям передать - можем взять. Всё равно в Зорень все идем.

Я кивнул.

- Спасибо, но сначала к Василию зайду. Если что, знаю, где вас найти.

Катерина подмигнула, наклонившись ближе.

- Да, трактир "Костяной Череп", Кривой переулок. Вечерами там бываем, заходи, если соскучишься по нам.

Мы ещё немного поговорили: про заказы в гильдии, про монстров за стенами. Рассказали мне шутливую историю, как Игнат чуть не сожрал тролля вместо обеда (наверняка приукрасили). Попрощались тепло. Я вышел из гильдии, чувствуя странную лёгкость: хорошо, когда есть знакомые в чужом городе.

Рынок был полон народу. Я нашёл Василия у его прилавка: последний день торговли, завтра уже будет готовиться к отъезду. Купец сидел на складном стуле, торговался с покупателем из-за куска ткани. Увидел меня, моргнул удивлённо, кивнул и отмахнулся от несговорчивого человека.

Покупатель ушёл недовольный. Василий поднялся, оглядел меня цепким взглядом.

- Яр Громов: живой, здоровый. Кузнец не убил тебя работой за месяц, значит годен к этой стезе.

Я усмехнулся.

- Годен, выходит.

Мы поговорили немного: он спросил про кузню, я рассказал вкратце. Потом достал письмо - свёрнутый пергамент в конверте, внутри гвоздь, который сам выковал и пометил. Написал родителям коротко, но от сердца: ~всё хорошо, учусь, скучаю, гвоздь был как доказательство моего труда и стараний.

- Можете передать? - протянул я конверт. - Доставка сколько будет?

Василий взял письмо, повертел, усмехнулся в бороду.

- Ты мне помог в дороге, плата уже была.

Я попытался возразить, но он поднял руку.

- Не спорь. Передам Степану лично. Слово купца.

Мы пожали руки. Я поблагодарил и попрощался. Василий кивнул, уже оборачиваясь к новому покупателю.

На обратном пути я свернул к лавке пекаря у фонтана: запах свежей выпечки тянул как магнит. Купил три сладких булочки с мёдом и корицей за девять медяков: тёплые, мягкие, пахнущие так, что слюнки текли.

Когда вернулся в кузню, Аня стояла за прилавком, разбирала связку подков. Я протянул ей булочку. Она моргнула, взяла осторожно.

- Это...?

- Угощение, - пожал плечами я. - Хороший день сегодня.

Она надкусила, зажмурилась от удовольствия. Улыбнулась: редкая у неё улыбка, застенчивая.

- Спасибо.

Григорий вышел из кузни, вытирая руки. Я протянул ему вторую булочку. Кузнец посмотрел на меня, на булочку, хмыкнул.

- Расточительный, - буркнул он, но взял, надкусил, жуя молча, потом кивнул. - Завтра начинаем клинок. Отдыхай сегодня. Тебе понадобятся силы.

Я съел свою булочку во дворе, сидя на скамейке у колодца. Мёд тёк по пальцам, корица щипала язык. Небо над Аргонисом медленно краснело - кристалл на вершине пирамиды начинал тускнеть, готовясь к ночи.

Хороший день, правда.

…