Если в Донецке начинают перешептываться и замечать вскользь, что «давно уже не было обстрелов», — все. Сглазили, накаркали, ждите. Такое впечатление, что ТАМ, за недалекой линией фронта, все прекрасно слышат. Я был в момент этого чудовищного обстрела в Шахтерске, в часе езды от Донецка. Общался с людьми, только что выбравшимися из подвалов в Артемовске. Сначала где-то в районе Шахтерска сработала ПВО, а потом посыпались сообщения телеграм-каналов, на которые, кажется, подписан весь многострадальный город. «Прилет возле «Грин-Плазы», «горят машины», «попали в травматологию», «попали в автобус с людьми» и сакральное: «Всем уйти с улиц!»

Я бросил все дела в Шахтерске и погнал обратно в Донецк. Что делает опытный гражданин ДНР после обстрела? Звонит близким. Мои близкие, хоть и находились в далекой Москве, тоже прекрасно знали про обстрел Донецка и уже не находили себе места. Мы — одна страна, а горе и несчастье лишь закрепляет этот непреложный факт.

Центр был пуст, хотя все последние дни город местами стоял в пробках-тянучках. На улице Артема — центральной, пронзающей исторический Донецк насквозь, — опять стояли битые машины, вокруг них ходили понурые мужики и разводили руками. Когда по городу стало прилетать, они бросились прочь и столкнулись на бешеной скорости уже за эпицентром прилетов. Тоже жертвы обстрела, как ни крути.

Центр Донецка, улица Университетская, «дежурный» удар по городу воскресным днем. Враг применял польские боеприпасы для БМ21 («Град») с дальностью поражения до 40 километров

А основная цель этого обстрела — Республиканский травматологический центр. Стая смертоносного железа, обрушившаяся на город, была смешанной: там были и снаряды, скорее всего, натовского калибра 155 миллиметров, и ракеты, судя по маркировкам, чешского производства. Так делается, чтобы «раздергать», перегрузить системы ПВО, прикрывающие Донецк.

Четыре ракеты попали по больнице — во двор и крыши корпусов. Одна из ракет взорвалась над кабинетом МРТ. Как рассказал мне директор центра Андрей Боряк, больница отделалась малой кровью — всего один раненый. Но всего пострадавших (их свозили в центр с окрестных улиц) оказалось 17 человек. Я спросил, конечно: «Зачем выпускать по больнице четыре реактивных снаряда?» Но мой собеседник лишь пожал плечами.

Главной целью ВСУ был госпиталь. Всего в этот апрельский день погибло 9 горожан и около 30 человек было ранено

Сразу же за больницей, в нескольких сотнях метров, артиллерийский снаряд попал прямо в маршрутный автобус.

В дверях какого-то магазинчика, точно напротив дымящихся останков автобуса, застыла женщина. Она еще не отошла от шока:

— Автобус так полыхал, люди кричали, вряд ли кто там выжил. Говорят, что погибло семь человек. Один ребенок сгорел…

Позднее выяснилось, что погибли не семь, а девять человек.

Чуть дальше, возле супермаркета, который все называют по-старому — «Украиной», уже суетились десятки коммунальщиков. Эвакуатор затаскивал на платформу один из сгоревших автомобилей. Еще один снаряд, оставивший внушительную воронку, лег в «Парк кованых скульптур». Любимая цель ВСУ — летом и осенью его забрасывали минами-«лепестками». Погода на Донбассе сумрачная, срывается дождь, и в парке, даже днем, никого не было. Дождь — это отложенный еще на несколько дней «контрнаступ» Украины. Еще одна тема для разговоров в Донецке. Горожане знают, что массированный обстрел накануне украинского наступления неизбежен. Но готовы терпеть. Те, кто на фронте, знают, что их задача — выдержать первый удар, а потом настанет долгожданный перелом. Слово «победа» никто не произносит — чтобы не сглазить.

От автора

Наши враги, откатившись от Донецка на добрые сотни километров, не смогли оставить этот город в покое. Артиллерия и «хаймерсы» больше не достают «город миллиона роз». Вместо них Донецк атакуют дроны. Пишу эти строки, готовя книгу к печати, и узнаю, что на окраине Донецка заполыхал гипермаркет — семь попаданий вражеских дронов. На улице осень 2025 года.