На следующий день, точнее вечер, подобрав последние крупицы самоуважения с пола, я снова пошла к Зверю.

Он ведь сам это сказал. Чтобы я пришла к нему этой ночью, потому что прошлой, он был не настроен.

И, если ему захочется сегодня, то он возьмет меня.

Не знаю, что такого во мне вчера его разозлило.

Какое унижение.

В этот раз мне не нужно дёргать ручку его спальни. Комната не заперта.

Приоткрыта, из небольшой прорези сочится приглушенный свет.

Похоже, что Зверь включил прикроватный ночник.

В голове проносится шальная мысль, что именно этой ночью мне удастся увидеть его лицо…

Возможно ли такое?

Становлюсь прямо по центру, у кровати. В комнате никого нет, лишь слабый, едва уловимый запах сигарет сигнализирует о том, что бандит где-то рядом.

По позвоночнику скользит липкая дрожь…

— Соскучилась? — хриплый шепот позади меня щекочет мне ушко.

Вздрагиваю от неожиданности, ведь он появился как привидение. Ниоткуда. Сильные руки мелькают перед моим лицом.

— Вы же позвали. И я пришла, — отвечаю честно.

Голос выдает меня с потрохами. Я готова расплакаться.

Из уст мужчины срывается ехидный смешок.

— Ты, — шепчет он с издёвкой мне на ухо, — Ради спасения своей шкуры пришла. Побоялась, что я тебя по кругу пущу…

Как же страшно. И мерзко.

По телу пробегают кусачие жуки. Голос бандита — это самый настоящий, тягучий, ласковый обман, ведь приятное, бархатистое звучание пропитано злобой.

Презрением ко мне.

— На все ради этого готова?

Уверенно киваю после небольшого промедления.

— Надо же, — хмыкает он, — Похоже, что в нашу первую ночь я недостаточно хорошо напугал тебя. До тебя туго доходит, но я рад, что ты меня, наконец-то, поняла.

Секунда — и на мои глаза опускается повязка. Затягивается туго, с шорохом.

— Уверена… что не хочешь к моим людям? — Зверь издевается, шепча мне пошлости на ухо, — Может…

— Уверена, — мой голос вибрирует, — И, чтобы вы знали, я пришла из-за папы. Я на все согласна, лишь бы вы его не тронули.

— Не тронул ублюдка, что отдал тебя мне? — цинично проговаривает он, — Думаешь, это справедливо?

Молчу. Чувствую жжение в глазах, ведь Зверь абсолютно прав. Со стороны подобное выглядит как провокация, но я-то знаю… Мой папа не стал бы поступать вот так, не будь у него на то причины.

Не стал бы отец жертвовать мной просто так…

— Папу не трогайте… Он этого не заслуживает. Он — моя семья…

Тараторю без умолку, всхлипываю, потому что мне кажется, что бандит может нарушить условия нашей сделки.

Хотя, разве мы заключали сделку? Он может воспользоваться моей беспомощностью, и все равно лишить отца жизни…

Зверь щелкает языком, дает мне знак, чтобы я заткнулась. Ему не нравятся мои слова. Чувствую нутром.

А затем, он стаскивает с меня сорочку, раздевает… и, хоть я уже и стояла перед ним обнаженной, мне все равно стыдно.

Ужасно стыдно, когда огромная ладонь ложится на голую грудь. Тискает нежное полушарие, скручивает сосок.

Как бы я не ненавидела бандита, он не вызывает во мне отвращения. Страх, ненависть. Гнев.

Но отвращение… нет.

Почему?

Мужчина обводит комнату шагами, ходит вокруг меня, я понимаю — разглядывает. Нагую, беззащитную.

Беспомощную. Машинально обнимаю себя за плечи. Я и так еле стою на ногах, чтобы не упасть без чувств.

— Не прикрывайся! — свирепеет.

Выдыхает со свистом. Он зол. Что же я наделала…

Бандит приближается вплотную: жар его дыхания опалят кожу моих губ, подбородка.

Я чувствую его слишком близко.

— Скажи мне, киска? Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?

— Делайте со мной все, что угодно, — обреченно, опуская голову.

Сглатываю его терпкий запах, что оседает на моих губах пылью.

Раздается короткий щелчок языком и выдох прямо мне в лицо.

— Жертву из себя строишь? — вытягивает он с ехидцей, — Невинную овечку?

Опешив, выпрямляюсь, приоткрываю рот. Бандита перед собой я все равно не вижу — кромешная темнота, но рефлекторно подбородок все равно вздергиваю.

— Разве вы не этого хотите? Моего послушания.

Моего унижения, как вчера, когда он, заставив меня встать на колени, прогнал меня как дворовую девку. Я прорыдала всю ночь в подушку, желая умереть от горя.

Рывок и Зверь ловит меня, подхватывает на руки. Еще секунда, и я оказываюсь на его кровати, прибитая к мягкой перине огромным, мускулистым телом.

— Мне не послушание твое нужно, кис, — тихо произносит он, — Я хочу тебя сломать. Вот, чего я хочу, — и его ладонь опускается мне между ног.