Лефитт. Но факт в том, что это труп лорда Чартиса!

Следователь. Боги! Это невозможно!

Бораан (Лефитту). Ты совершаешь классическую ошибку. Это не факт, это вывод, основанный на фактах.

Лефитт. Ты хочешь сказать, что это не Чартис?

Бораан. О нет, конечно же, Чартис. Я лишь возражал против выбранного тобой слова.

Прошлой ночью я, кажется, думал, как же приятно спать в настоящей кровати. Что ж, сегодня это было ничуть не хуже.

Встал я поздно и, когда спускался вниз ополоснуть лицо и все такое, чувствовал, что вполне отдохнул. Вернулся в комнату, оделся и уделил немного внимания всему оружию, прежде чем рассовать его по разным потайным местам. А потом снова спустился, теперь уже к хлебу с сыром и кофе. Хлеба и сыра побольше, я собирался провести весь день на ногах. А вот кофе – умеренно, эта вонючая, мерзкая, горькая штука хоть как-то переносима лишь с изрядным количеством сливок и меда.

Когда я вышел, было все еще утро. С порога «Колпака» (понятия не имею, как трактир называют здешние) я послал Лойоша разведать дорогу в северном направлении. Заняло у него это минут пять. Следуя его указаниям, я обогнул трехэтажное строение из красного кирпича, которое, вероятно, было каким-то складом, и размеренно зашагал дальше. Лойош воссоединился со мной, устроился на правом плече и завел с Ротсой безмолвную беседу, которая совершенно меня не касалась.

Утро было свежим и ясным; ярко-голубое небо местами чуть тронуто белыми мазками. К такому сразу не привыкнешь; последние пару дней я ловил себя на том, что избегаю смотреть вверх. Наверное, тому, кто никогда не был в месте, где небо вот так вот сразу становится не тем, к которому привык, меня не понять; но голова от такого здорово кружится. Сразу как-то начинаешь верить в байки о людях, которые протиснулись в пещерную расщелину и оказались в Стране Антиподов, или в Стране Наоборотии, или в Стране Великанов.

Или в Стране Грязи. Хорошо, что в последние дни тут не очень капало. Ненавижу месить грязь.

Навстречу мне ехал воз, запряженный молодой и резвой лошадью (по крайней мере, мне она показалась таковой). Крестьянин, поколебавшись, слегка мне поклонился, и я ответил тем же. На нем была широкополая соломенная шляпа. И в городе многие носили шляпы. Наверное, из-за Горнила. Оно как раз поднималось по правую руку от меня и было довольно ярким.

«Мне обзавестись шляпой, Лойош?»

«Валяй, босс. Будет с чем поиграть, когда я заскучаю».

Ладно, обойдемся без шляпы.

Далеко вбок от тракта, соединенная с ним тропинкой, стояла хижина; вероятно, крестьянская. Зачем строить такие мелкие домишки, когда места навалом? Что, для этого есть какие-то законы? А если так, зачем?

Горнило поднималось все выше, я немного вспотел. Я остановился, достал флягу с водой, напился сам, потом плеснул немного в сложенную ковшиком ладонь для Лойоша и Ротсы. Ротса все еще не научилась пить из ладони, не щекоча меня языком.

Я миновал пару-тройку рощиц – деревья там были тонкими, а ветви росли много выше моей головы и образовывали пышные кроны, но в остальном пейзаж ограничивался сплошными полями, усаженными ровными рядами колосьев. Иногда попадалось нечто, почти выросшее в холм, и тогда посадки шли вдоль холма, а не взбирались вверх по склону; по мне, это только увеличивало сложности, но наверняка тут имелись причины, связанные с колдовством, известным всем местным землепашцам.

Я шагал уже больше часа, может, даже два. Я попытался сверить время с Имперскими Часами, и конечно, не сумел. Старая привычка; я не заметил, когда именно удалился от Державы так далеко, что амулет не позволял мне даже узнать время, но странно, что как только я это понял, мне сразу стало не по себе. Нет, мне не НУЖНО было знать точное время – но сам факт, что я не могу этого сделать в любой угодный мне момент, как-то удручал. Вне сомнения, любой местный может назвать время достаточно точно, глянув на положение Горнила в небе. Я посмотрел вверх, потом по сторонам. Слева в вышине тянулась струйка дыма, наверное, какой-то крестьянин жег мусор.

«Босс, вон слева ореховые деревья».

«Отлично. Рад, что хоть один из нас знает, как они выглядят».

«Мог бы сам спросить у возничего».

«Я был слишком взволнован».

За ореховой рощей была вымощенная гравием дорога в поразительно хорошем состоянии. Я повернул туда, и струйка дыма оказалась прямо передо мной. У меня возникло дурное предчувствие.

«Лойош…»

«Уже лечу, босс».

Я коснулся эфеса шпаги и продолжил путь.

Лойош обернулся минуты за три.

«Это был дом, босс. Сгорел дотла. И…»

«Трупы есть?»

«Видел шесть. Два – маленькие».

Бежать поздно, я опоздал на несколько часов. Я также велел себе заткнуться, потому как мои мысли плотно занялись сотворением сценариев, в которых все это произошло бы не из-за меня. Ага, конечно.

Подойдя ярдов на пятьдесят, я увидел: работу проделали основательно. Груда кирпичей и дымок над ней. Все. Остался средних размеров сарай и еще несколько мелких построек, но сам дом спален до основания. Не думаю, что там уцелела деревяшка больше моего кулака.

Я не мог подобраться вплотную, там все еще было чертовски жарко. Но тело увидел. Целое и необгоревшее, у самой границы пожарища. Она лежала ничком. Я перевернул ее, но ран не нашел. Лицо искажено жуткой гримасой. Средних лет.

Моя родственница. Тетя, а может, двоюродная бабушка.

«Босс…»

«А ведь я даже не знаю, как у моего народа принято поступать с покойными».

Ветер переменился и дым устремился мне в глаза. Я попятился.

«Босс…»

«Найди мне ближайших соседей».

«Сейчас, босс», – отозвался он и взмыл вверх. Ротса присоединилась к нему.

Не знаю, сколько времени у него это заняло, но в конце концов Лойош сообщил:

«Тут недалеко, босс, примерно с милю. Иди на запад, сам увидишь».

Я повернулся спиной к Горнилу – было все еще утро – и зашагал. Ноги были ватными. Странно.

Вскоре я действительно увидел маленький уютный домик. Лойош и Ротса вернулись ко мне, и приблизились мы уже вместе. Поджидали нас двое, один держал наперевес косу, второй – что-то такое непонятное, небольшое и кривое. Первый был чуть постарше меня, второй заметно младше – лет шестнадцати или около.

– Ближе не подходи, – сказал старший, – еще шаг, и…

Я не остановился. Лойош ринулся прямо в лицо младшему; старший начал поворачиваться, остановился – и с приятным «шмяк» распластался на земле, а мой сапог зафиксировал там его правую руку. Второй, вероятно, его сын, повернулся ко мне, как только Лойош отлетел в сторону, а я в это время уже щекотал кинжалом его горло. Из дома донесся сдавленный крик.

– Не нужно угроз, – заметил я. – На меня они не действуют.

Оба они уставились на меня. У младшего вышло лучше, но это потому, вероятно, что он еще стоял. Я отступил на шаг и заставил кинжал исчезнуть.

– Можешь встать, – разрешил я, – но если мне покажется, что кто-то из вас хочет причинить мне вред, прольется кровь. А потом я войду в дом.

Старший медленно поднялся, отряхнулся и посмотрел на меня. Да, в вертикальном положении у него получилось лучше. Можно бы поучить его хорошим манерам, но я пришел сюда не для того.

Я ткнул пальцем через плечо, не оглядываясь. Я и так знал, что курящийся дым прекрасно отсюда виден.

– Кто-то из вас видел, что произошло?

Оба покачали головами.

– А если бы видел – рассказал бы?

Я получил два взгляда, но не ответ.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Выместить все на этих двоих я хотел лишь потому, что они сейчас были здесь; толку от этого никакого.

О да, я держал себя в руках.

Я посмотрел на обоих, затем перевел взгляд на предполагаемого отца.

– Меня зовут Мерс Владимир. Вы видели дым. Кто-то спалил дом и убил всех, кто там жил, до или после того. Я не знаю, скольких именно, потому что не мог подойти достаточно близко и пересчитать, но как минимум шестерых. В том числе двух детей. Они были моей родней. Если вы знаете, кто это сделал, и не скажете мне – вам будет очень плохо.

Он опустил взгляд и нервно заговорил.

– Мы не видели. Я послал К… моего мальчика посмотреть, и он видел то, что вы описали. Мы как раз об этом говорили, когда вы, ну, появились.

– Ладно, – сказал я. – Я не здешний. Что у вас принято делать с покойными, выказывая уважение?

– Э?

– Что вы делаете с телами тех, кто умер?

– Хороним, – отозвался он так, словно считал меня идиотом.

– А еще что?

– Еще… иногда отец Ноий просит Богиню Демонов присмотреть за их душами. Иногда нет. Зависит от того, ну, следовали они при жизни Ее путям или нет.

– Они следовали?

Он кивнул.

Я повернулся к младшему.

– Приведи отца Ноийя. Я буду ждать его там. И мне нужна лопата.

Старший снова заговорил:

– У меня есть две лопаты. Я помогу.

– Они были друзьями?

Он кивнул.

– Я слышал, что они… ну, я слышал. Но мало ли что говорят. Мне от них вреда не было, а как-то зимой…

– Хорошо. Ты поможешь.

– Простите, что…

– Забудем.

Я развернулся и еще раз преодолел длинную, очень длинную милю до останков дома Мерс.

Там, где когда-то был задний двор, я обнаружил то, что походило на клен. Я уселся, опираясь спиной о ствол, и стал ждать. Клубы дыма поднимались из останков того, что было домом, и я видел как минимум три почерневшие фигуры, которые были людьми.

Я сидел и пытался смириться с тем, что именно я почти наверняка был причиной случившегося. Нет, я был толчком, сделал все кто-то другой. Я найду, кто этот другой, и тогда горе ему. Что бы там ни было, но такого случаться не должно.

Тень от дерева заметно укоротилась, когда Лойош сообщил:

«Кто-то идет».

Через минуту-другую я услышал шаги, встал и отряхнулся. Крестьянин нес на плече две лопаты.

– Меня зовут Васки, – сказал он. – Я вольный землепашец.

– Хорошо. Где копаем?

– Под кленом. Они его всегда любили.

Так и знал, что это клен.

– Хорошо. А большие должны быть ямы?

– Почти в человеческий рост. Мы погребем их лицом вверх.

– Годится, – отозвался я, снял плащ, аккуратно его сложил, потом сбросил рубашку. Васки наметил места и мы начали копать.

Слышали когда-нибудь, что тяжелый физический труд может приносить облегчение? Мол, пока трудишься, рассудок не изнывает над проблемами, и после всего чувствуешь себя лучше? Я слышал. По мне, тяжелый физический труд приносит только волдыри, и единственное, на что отвлекался мой рассудок, так это на попытки вспомнить заклинание, которым я когда-то такие исцелял. Васки управлялся заметно лучше меня. Выходит, копать ямы – тоже особое искусство. Кто бы мог подумать.

Мы управились где-то наполовину, когда появился влекомый кремовой кобылкой возок, на которой прибыли сын Васки и некто, представившийся отцом Ноийем. Невысокий толстячок с каштановыми завитками над ушами.

– Мерс Владимир, – представился я.

– Я искренне сожалею о ваших утратах, сударь, – сказал он. – В какой именно связи вы состояли с семьей?

– Мерс – имя моей матери, я принял его. В остальном – не знаю; она умерла, когда я был еще ребенком.

– А ваш отец…

– Он тоже умер. – Я ограничился этим, и отец Ноий кивнул.

– Вы прибыли сюда, чтобы разыскать их?

– Да. Вы их хорошо знали?

Он кивнул.

– Расскажите мне о них.

Он так и сделал, однако предупреждаю: многое из этого так и останется моим личным делом. Оно не имеет никакого отношения к тому, что случилось.

Говорил он в основном о Вильмоте, которого описал мрачным и упрямым человеком, но любящим отцом. Тем временем Васки-младший покопался в сараях и нашел еще одну лопату. Втроем дело пошло быстрее.

Когда отец Ноий наконец закончил, он спросил:

– А как быть с имуществом?

– Наследники есть? – спросил я.

Он пожал плечами, а Васки сказал:

– Если завещание и было, оно сгорело.

– А больше никаких родственников?

– Когда-то были, но они ушли от… – он покосился на отца Ноийя. – В общем, ушли. Или переменили имя.

– Переменили имя?

– Это значит, что они сами отказались от наследства.

Ну да.

– Вы, наверное, ближайший родственник, – проговорил отец Ноий. – Так что вам и решать, как быть с тем, что осталось.

– Здесь это так просто?

– Кто будет возражать, всегда может обратиться к графу.

– А не к Гильдии?

Он на миг застыл, потом расслабился.

– Подобное находится в ведении графства, а не города.

– Ладно. Значит, так и порешим. Проверим, не осталось ли уцелевших документов или тайников. Прочее же имущество – что до меня, пусть остается им.

Я кивнул в сторону Васки, который рассыпался в благодарностях.

Оказалось, что могил нужно не шесть, а семь. Одна – очень, очень маленькая. Меня мутило. Будь у меня моя прежняя Организация, работы вышло бы на один день – увериться, что именно Гильдия во всем виновата, – и еще на два дня – изничтожить эту Гильдию так, чтобы и следа не осталось. Я размышлял об этом, сжимая лопату и истекая потом.

Тени стали совсем короткими, а потом опять удлинились, и наконец ямы были готовы. Аккуратные, прямоугольные, рядом с каждой – груда земли.

– Теперь тела, – сказал Васки.

Об этом тоже не стоит говорить. Скажу лишь, что опознать их было невозможно, и да, это крайне неприятно. Я немалую часть своей жизни провел рядом со смертью и трупов повидал за себя, за вас и за того парня; но Васки справлялся лучше, чем я. Когда мы закончили, меня хватало лишь на то, чтобы не показывать, как меня колотит.

Могилы мы засыпали по очереди, и отец Ноий что-то нараспев говорил над ними – я не знал языка, лишь иногда проскальзывало знакомое имя. Иногда Вирры, иногда – покойного. Он поводил руками над могилами и из каждой взял горсть земли, над которой что-то пошептал перед тем, как бросить вниз. Никакой магии я не чувствовал, но с моим амулетом я, пожалуй, и не мог.

Не знаю, чувствовала ли Богиня Демонов.

Где-то на середине церемонии к нам присоединились еще трое: жена Васки, его дочь, лет двенадцати, и младший сын, я так понял, годков шести-семи. Жена принесла корзинку, и я понял, что с самого завтрака ничего не ел, а сейчас уже хорошо за полдень. Столько всего случилось, столько мыслей крутилось под черепом, а желудок требует своей доли. Хотите, смейтесь. Или плачьте.

Наконец последняя из могил была засыпана, последний ритуал пройден. Все еще стоял день. А казалось, должно быть куда более позднее время…

Васки и я обшарили руины дома и бегло осмотрели прочие строения, но не нашли ничего интересного. Когда пришло время еды, отец Ноий настоял, чтобы мы взяли воды и тщательно омыли руки. В этом действе присутствовало нечто ритуальное, потому, наверное, что мы касались мертвых тел. Было еще светло, когда мы открыли корзинку и приступили к трапезе, которую составили черный сладковатый вязкий хлеб, острый козий сыр, вяленая кетна и светлая, с вишневым запахом, наливка. Странно освежающая, кстати. Несмотря на голод, я ел очень медленно. За едой никто не сказал ни слова. Словно это – тоже часть ритуала. Может, так и было.

Закончили мы уже в темноте. Я кивнул Васки, а отец Ноий сказал:

– Если хотите, я подвезу вас до постоялого двора.

– С удовольствием, – отозвался я. – Да, а входит ли в обычай оплачивать подобную услугу?

– Похороны или проезд? – пошутил он, а потом ответил: – Небольшой взнос в пользу бедных неуместен не будет.

Я передал ему горсточку медяков, он кивнул. Обменявшись несколькими словами с Васки и его семьей, отец Ноий вскарабкался в возок. Лошадь мотнула головой и что-то сказала по-лошадиному, когда я устроился рядом с ним. Отец Ноий развернул возок и покатил к городу. Я не эксперт, но мне показалось, что он знал, как управляться с лошадьми и повозками.

Долгая дорога после долгого дня. Я было задремал и почти заснул, но тут он сказал:

– Отдохните, если желаете. Я разбужу вас, когда приедем.

Я ведь не говорил ему, где остановился. Не то чтобы сие имело такое уж большое значение, но это заставило меня проснуться на весь остаток пути.

– Спасибо, что подвезли, – сказал я, когда мы подъехали к постоялому двору.

– Не за что, Мерс Владимир, – ответил отец Ноий. – И я очень сожалею о том, что случилось.

– Да, – проговорил я. – И вскоре кое-кто еще будет сожалеть.

Он покачал головой.

– Это неверный путь.

– О чем вы?

– Месть разрушительна.

– Я думал, что вы жрец Вирры.

– И если так, то что?

– Когда это Богине Демонов было не по нраву отмщение?

– Я не уста Богини, Мерс Владимир. Я служу ей и ее именем людям в этом городе, но я не могу утверждать, будто говорю от ее имени. Я говорю как человек человеку. Ваше желание отомстить будет…

– Вы это серьезно, да?

– Да.

– Потрясающе.

Он проговорил:

– Знавал я человека, который тридцать лет – тридцать лет! – провел, пытаясь…

– Фу. Это уже не месть, а одержимость.

– И все же…

– Спасибо, что подвезли, отец, – сказал я, спрыгнул с повозки и нырнул в дверь трактира.

В ушах у меня отдавался шипящий смешок Лойоша.

Когда я вошел в «Колпак», меня поразило, что народу все еще много. Пожалуй, я только тут осознал, что сейчас все еще ранний вечер. Я быстро осмотрел зал – нет, Орбана не было. Наверное, я мог бы подумать, а не подозрительно ли это, но на сегодня я сделал уже достаточно.

Я поднялся в свою комнату, сбросил плащ и сапоги и растянулся на кровати.

Только теперь до меня дошло: я уже никогда не смогу поговорить с ними, познакомиться, спросить у них, кем была моя мать и почему она ушла. У меня отрезали изрядный шмат моего прошлого. Я найду, кто это сделал, и выясню почему. А потом причиню кому-то очень, очень много зла.

«Лойош?»

«Да, босс?»

«Завтра нам понадобится безопасное место. Там, где я смогу снять амулет и позаботиться о волдырях».

«Безопасное? Босс…»

«В смысле, чуть более безопасное».

«Такого нет и не будет».

«Думаешь, мне безопасно разгуливать со свежими волдырями на ладонях?»

«А что, нет способа исцелить их и при этом не рисковать, что джареги тебя найдут?»

«Конечно. Это займет с недельку».

«Мы можем залечь на дно на неделю».

«Можем. Но не станем».

«Ладно, босс».

Он молчал, а я долго смотрел в потолок, вспоминал тела в развалинах и как мы оборачивали их тканью, чтобы дотащить до свежевырытых ям. Странно, но сны мои были о другом, во сне я просто копал ямы, снова и снова.

Однако я все-таки спал и видел сны. Пожалуй, это важнее.