Многоуважаемый Владимир Михайлович,

Ваше письмо от 1-ого Июля до некоторой степени меня удивило, даже, могу сказать, несколько ошеломило. Несмотря на неопределенность Вашего положения в Египте, и на крайнюю необходимость своевременно накоплять сколько возможно фонды на черный день[954], Вы решили это лето провести в Европе и не остановились перед расходами, которые повлечет за собой подобное путешествие. Крайне скорблю о Вашем[955] равнодушии к собственным интересам, но дело это лично Ваше, а потому более не вмешиваюсь в него. Вижу, однако, и тут вечную Вашу скрытность передо мной. Я уверен, Вы задолго решили Вашу поездку в Европу, (уже когда переезжали с 1-ой квартиры)[956], но перед моим отъездом[957] ни словом о ней не оговорились, чтоб не услышать с моей стороны[958] чего-либо, что могло бы не согласоваться с Вашим мнением! Очень огорчен[959] подобным недоверием, тогда как[960] Вы отлично знаете, что я всегда и во всем[961] принимал к сердцу Ваши интересы.

Ну, неужели самолюбие у Вас до того щекотливо, что даже дружеский совет с моей стороны Вас коробит, если он не вполне[962] согласуется с Вашими воззрениями?! Во всяком случае, желаю Вам приятно провести лето и заблаговременно[963] поздравляю Вас с наступающим[964] Днем Ангела. Надеюсь[965], Вы продолжаете Ваши занятия египтологией и пополняете Ваши познания личным[966] анализом тех материалов, которые Вы можете почерпнуть в грамматиках Эрмана и Гардинера или в новейших египтологических сочинениях.

Прошу Вас засвидетельствовать мое почтение Брониславе Антоновне[967].

Обоим желаю Вам доброго здоровья и всего лучшего

Ваш

В.Г.

___________

ARCH. GOL. Varille. Vikentiev. Voïnov.

Половина листа бумаги в клетку, черные чернила.