– Если вы и вправду готовы танцевать со мной, – пошутил Коул, когда они приблизились к бальному залу, – я предлагаю вам сначала выпить. – Он остановился у банкетного стола, где приборы остались нетронутыми, вынул бутылку шампанского из ведерка со льдом и наполнил бокалы. – Алкоголь обладает обезболивающим эффектом, – пояснил он Диане с усмешкой, – а танцевать со мной – болезненное и опасное занятие.

Диана взяла бокал и подумала, что согласилась бы танцевать с Коулом даже босиком, даже если бы обувь партнера была усеяна шипами. Женщины уже не провожали ее взглядами, полными презрения или жалости. Диана с удивлением отметила, что теперь они посматривали вовсе не на нее, а на Коула, и Диана не могла винить их в этом. Густые черные волосы, пронзительные серые глаза и высокая, атлетическая фигура делали Коула Гаррисона неотразимым.

Те самые мужские качества, которые заставляли девочек-подростков мечтать о нем еще много лет назад, сейчас проявлялись в полную силу. В Коуле всегда чувствовалась грубоватая мужественность и страстность, но теперь их дополняла аура холодной утонченности и неукротимой властности.

Стоя у входа в зал, Диана потягивала шампанское, наслаждаясь смущением на лицах тех же знакомых, которые совсем недавно в упор разглядывали ее, всем своим видом демонстрируя жалость или злорадство.

Оркестр заиграл популярный медленный танец, но когда Диана попыталась отставить бокал с недопитым шампанским, Коул покачал головой:

– Допейте до дна.

– Вы и в самом деле боитесь отдавить мне ноги? – спросила она, улыбаясь со смесью благодарности и облегчения.

– Конечно, нет, – насмешливо отозвался Коул. – Я боюсь, как бы от напряжения и неловкости вы не отдавили ноги мне.

Диана со смехом допила шампанское и взяла Коула под руку, привлекая его ближе тем бессознательным жестом, который показался Коулу несколько хозяйским и вместе с тем несказанно порадовал. Он собирался вступить в переговоры насчет одной из самых важных сделок в своей жизни с прелестной, ничего не подозревающей женщиной, и она должна была безгранично доверять ему, чтобы согласиться на его нелепое предложение.

Когда он обнял ее за талию, выйдя на середину зала, Диана подняла на него сияющие благодарностью глаза:

– Коул!

Он ответил на ее улыбку, но взгляд его серых очей, разглядывающих Диану из-под полуопущенных век, казался задумчивым и сосредоточенным.

– Да?

– Вам когда-нибудь говорили, что вы чрезвычайно внимательны и галантны?

– Никогда. Обычно меня считают холодным, расчетливым и безжалостным.

Такая несправедливость возмутила Диану. Теперь, когда ее сердце переполняла признательность, а голова кружилась от вина и шампанского, Коул Гаррисон представлялся ей самым чудесным и всесильным человеком на свете – могущественным защитником, поспешившим ей на выручку, победившим ее врагов и спасшим от унижения. Он был воплощенная смелость и благородство в мире, полном трусости и коварства.

– Почему люди так несправедливы к вам?

– Потому, что они совершенно правы.

Диана хмыкнула:

– Лжец!

Он притворился, будто уязвлен ее словами:

– А вот это не правда.

– Вот как? – Безуспешно пытаясь сдержать улыбку, Диана решила, что Коул шутит, смущенный ее похвалой, и перевела разговор:

– Для кого же вы все-таки купили это ожерелье?

Он устремил на нее такой долгий и красноречивый взгляд, что Диана с беспокойством предположила: либо Коул умеет читать мысли, либо он и вправду потратил сорок тысяч долларов просто ради того, чтобы поддержать ее сегодня вечером. Но следующие слова Коула развеяли ее сомнения.

– Это ожерелье – свадебный подарок для моей будущей жены.

– Как чудесно! Когда же состоится ваша свадьба?

– Сразу же после того, как я сделаю предложение.

Он произнес это так деловито, что Диана не удержалась от искушения поддразнить его:

– Или вы нисколько не сомневаетесь, что она согласится, или надеетесь покорить ее этим ожерельем – что из двух?

– Я бы сказал – и то и другое. Я действительно надеюсь покорить ее этим ожерельем и почти уверен, что она согласится – как только я изложу все значение и преимущества подобного решения.

– Вы говорите о браке так, словно предлагаете проект слияния предприятий, – удивленно заметила Диана.

Коул быстро пересмотрел свою тактику и произнес притворно-небрежным тоном:

– В последний раз, когда я делал предложение, нам обоим было по шестнадцать лет. Мне явно следует усовершенствовать свои методы, котенок.

Диана слегка смутилась, обнаружив, что Коул Гаррисон вовсе не такой решительный и опытный мужчина, каким он представлялся ей в шестнадцать лет. Но больше всего ее тронуло обращение. Котенок. Давнее прозвище, которое он припомнил, прозвучало в этот миг ласково и фамильярно – как напоминание о временах, когда Диана болтала с Коулом в конюшне Хэйуордов. Вокруг витал сладкий запах свежего сена и кожаных седел, а бессвязные беседы подростков прерывали приглушенное фырканье лошадей и стук копыт. Тогда жизнь казалась Диане совсем простой, будущее – светлым и полным самых заманчивых возможностей.

– Котенок… – тихо прошептала она, и глаза у нее затуманились, едва она осознала, что давние обещания безоблачного будущего сбылись совсем не так, как она ожидала.

Почувствовав, что Диана вдруг приуныла, Коул незаметно отвел ее к краю площадки.

– Давайте уйдем куда-нибудь и поработаем над моим методом предложений. Здесь слишком много зрителей.

– А я думала, вам необходима аудитория.

– Эти люди уже видели все, что требовалось

Произнеся эти слова с надменностью властителя, оглашающего указ, он подал Диане руку и повел ее через переполненный шумный зал.