Я смотрю на огонь… Как ярко и неистово он бушует, озаряя ночь, обращая в пепел всех, кого когда-либо любила.

Сжимая медальон в руках, молюсь изо всех сил, чтобы Арло выбрался. Каким-то образом, чудом, знаю, что он спасся. Он всегда лазил по деревьям во дворе со скоростью лемура. В школе он бегает быстрее всех, вечно вызывая других на перегонки.

— Он смог, — шепчу себе. — Он выбрался. Он выбрался, — твержу, словно заклинание.

Стоит холодная январская ночь, свежий снег выпал, пока спала, укрыв дома и улицы. Я точно не знаю, что меня разбудило. Может, огонь. Может, интуиция.

Но помню, как выглянула в окно, и увидела, что дом Росси по соседству охвачен пламенем.

Задрав голову, смотрю, как снежинки падают с неба, и мгновенно сгорают в воздухе от жара, не успев коснуться земли.

Несколько соседей стоят на улице, но никто не говорит со мной. Они знают, что лучше не лезть. Мой отец запросто свернул бы кому-нибудь шею за лишний взгляд в мою сторону. Но я подслушала достаточно, чтобы понять, кто-то уже вызвал спасателей.

Я слышу, как вдалеке воют сирены, но они все никак не приедут. Если не поторопятся, все сгорит дотла. В том числе и семья Росси… В том числе Арло.

Делаю шаг к дому, едва сдерживая порыв броситься внутрь и попробовать кого-нибудь спасти, но даже не знаю, куда бежать. Из всех окон валит черный дым, по земле рассыпаны осколки стекла.

Я крепче сжимаю цепочку. В медальоне, который Арло подарил мне на мой десятый день рождения всего пару месяцев назад, наша общая фотография.

Зажмурившись, изо всех сил стараюсь не думать о том, что это может быть последний его подарок. Он любил дарить мне подарки, даже без повода. Он мой лучший друг. Единственный друг.

— Пожалуйста, выживи. Пожалуйста, пожалуйста… Я не могу потерять и тебя, — шепчу в ледяные от холода ладони.

Когда, наконец, приезжают пожарные, они бросаются к шлангам, заливая пламя мощными струями воды. Но у огня будто есть своя воля, он не поддается, карабкается все выше в черное небо, разгораясь ярче, словно подпитываемый силами из самого ада.

Раздается взрыв, и я не успеваю даже моргнуть, как меня отбрасывает на землю ударной волной. Моя ночная рубашка мокрая и тяжелая, но я поднимаюсь, не в силах отвести взгляд от пожара, боясь пропустить что-то важное.

Семья Росси жила рядом с нами с тех пор, как я себя помню. Арло стал моим лучшим другом еще в младенчестве — нас клали в одну кроватку, и мы держались за руки, не желая отпускать друг друга. Я знаю это по фотографиям и рассказам мамы.

Но мамы больше нет. Несколько месяцев назад ее забрала автокатастрофа. А миссис Росси, которая стала мне как вторая мама и помогала справиться с утратой, возможно, тоже погибла.

На глаза наворачиваются слезы, когда думаю о том, что могу потерять семью Росси. Они были мне роднее, чем родители.

Когда мама была жива, они с папой только и делали, что ссорились. Я всегда оказывалась между ними. Всегда должна была выбирать, кого люблю больше. А я не хотела выбирать.

У Росси не было ссор. Они казались счастливыми, настоящей семьей. Арло повезло. Его старшей сестре Саре тоже. Просто они не понимали, насколько.

— Виктория, — раздается позади меня суровый голос отца. — Простудишься насмерть стоя тут на морозе в одной ночнушке.

Я оборачиваюсь и поднимаю взгляд на отца. Он будто совсем не тронут пожаром. Как такое возможно?

Дрожащим голосом спрашиваю: — Они выбрались, папа? С ними все в порядке?

Его лицо искажается в злобной ухмылке, а пламя отражается в темных глазах.

— Возвращайся в постель. Сейчас же, — приказывает он.

Я никогда не ослушивалась отца, слишком хорошо знала, чем это может обернуться. Поэтому молча бросаюсь обратно в дом и бегу прямиком в свою комнату. Но не ложусь в кровать, как он велел. Нет. Я отдергиваю шторы и смотрю, как дом по соседству превращается в пепел.

Когда пожарные заканчивают свою работу, от дома остаются лишь обломки и зола, я ищу глазами мальчика с темными волосами, который владеет моим сердцем и душой.

Но его нет. И боюсь, что никогда больше его не увижу.