Исчислив все причины неудовольствия, Санкт-Петербургский кабинет прерывал сношения с Англией, провозглашал права вооруженного нейтралитета, объявлял, что ничего не изменит в своих постановлениях, пока не получит удовлетворения за Данию, и кончал следующими словами:
«Если император получит удовлетворение на все вышеозначенные пункты, и в особенности на утверждение мира между Францией и Англией, без которого ни одно государство Европы не может надеяться на спокойствие, его императорское величество охотно возобновит опять дружеские сношения свои с Великобританией, которые он сохранял, может быть, слишком долго при справедливом негодовании, в каком он должен был находиться».
Англия отвечала правдоподобными доводами, но не изъявила искреннего желания к сближению. Война сделалась неизбежною. Австрийский кабинет предлагал свое посредничество еще в то время, когда война континентальная пылала во всей своей силе в Польше.
Приглашенный теперь приступить к всеобщему союзу, он счел нужным присовокупить ходатайство свое к стараниям России, чтобы склонить Англию к миру; согласие Англии считали в Вене единственным средством разрушить грозный союз, составленный под моим влиянием.
Два или три года продолжительного мира на морях могли разрушить его, потому что союз не имел бы тогда никакой цели. Если же Англия отвергла бы все предложения и принудила Австрию к разрыву с ней, то в Вене надеялись получить от меня справедливое вознаграждение; я предлагал уже Францу I часть турецких областей по его усмотрению. Вследствие этого австрийский посланник при Сен-Джеймском кабинете граф Штаремберг употребил сильнейшие убеждения для склонения его к миру.
В это время положение дел в Константинополе приняло для нас гораздо лучший оборот, нежели я ожидал, и поставило меня в затруднительные отношения с Россией. Мятежники, которые низвергли с престола Селима, скоро поссорились за свою добычу: с помощью того же Кабакчи, который из ничтожного начальника ямаков сделался на время главою правления, муфтий восторжествовал над каймаканом. Себастиани сумел довольно искусно снискать его покровительство, с помощью которого он вскоре приобрел над Мустафою почти столько же влияния, сколько имел над Селимом.
Последствия экспедиции англичан против Египта и морского сражения при Лемносе должны были еще более увеличить это влияние. Как скоро война с Англией была объявлена, новый капудан-паша Сеид-Али, горя желанием отличиться, полетел с эскадрою, состоявшею из девяти линейных кораблей, из Дарданелл к Лемносу. 1 июля произошло сражение. Схватка была жаркая; русские имели более сведений в морской тактике и были лучше обучены; они прорвали неприятельскую линию, захватили один корабль и принудили капудан-пашу возвратиться в Дарданеллы; но, потерпев значительные повреждения, они сами должны были отступить к Корфу, где узнали вскоре о Тильзитском мире и о заключении перемирия в Слободзее.
Полковник Гильемино, посланный в армию визиря для заключения этого перемирия, подписал его 24 августа. Михельсон умер; преемник его согласился на два условия, которые были отвергнуты императором Александром: однако выступление русских войск из Молдавии и Валахии было уже начато; турки сами нарушили перемирие, переправившись через Дунай при Галаце и перерезав нескольких молдавских правителей, выбранных русскими. Последние, узнав об отказе императора утвердить перемирие и о нарушении договора, поспешили снова занять левый берег Дуная.