Вся аппаратура студии — советская. О качестве я судить не могу, не зная, но знающие люди говорят, что «это - вещь». Вот только плёнка - слишком крупный grain¹⁷. Но - научатся, и скоро. А сам фильм, кажется — тоже «вещь» — пока что видела только отрывки, целиком увижу и прослушаю сегодня. Ты, Лелька, посмотри, и, если нелады с французским текстом — крой меня. Это значит — загляделась на Трояновского. Посылаю тебе несколько кадров: - Северный полюс, сам, та самая точка - Шмидт умывается из чайника, и, второй слева, рядом с Бабушкиным⁹ Трояновский, тот самый, который.

Ну, мой милый, пока все. Скоро пришлю собственные карточки на лоне природы. С 1-го начинаю работать в редакции.

Конечно, сходила с ума по Вовке всё то время, что сидела в Союз-кинохронике. A part с’а¹⁸ всё было бы хорошо!

Пиши, Лелище, почаще. И я тебе тоже. А пока, мой родной, крепко тебя целую как люблю. И всех вас.

Аля

P.S. Через полгода Левка¹⁰ сообразил, что я ему нахамила «не выспавшись», и кроет меня артиллерийским огнем из Испании, обвиняя в «достоевщине». О, моя чистота!!!

Получила ли книжку про зверей? Ты знаешь, её мне вернули с почты, т. к. она была подписана et c’est defendu¹⁹. Пришлось вырвать листе dedicace****.

¹ Союзхроника (или Всесоюзная фабрика кинохроники) в 1936 г. переименована в Московскую студию кинохроники.

² Алексей Васильевич Сеземан( 1916-1989) - переводчик, педагог. Старший сын от первого брака Антонины Николаевны Клепининой, семья которой делила с семьей М.И. Цветаевой дом № 4/33 в поселке Новый быт в подмосковном Болшеве. Приехал в Москву из Парижа в 1936 г., был арестован в Москве 7/XI 1939 г., и отбывал наказание в Коми АССР.

³Марк Антонович Трояновский (1907-1967) - оператор, режиссер, сценарист. Участвовал в крупнейших полярных экспедициях, снимал в Арктике поход ледокола «Сибиряков» («Два океана», 1932), челюскинскую эпопею совместно с А. Шафраном (картина «Герои Арктики» удостоена премии на 2-м Международном кинофестивале в Венеции, 1934), высадку на Северный полюс группы зимовщиков во главе с И.Д. Папаниным («На Северном полюсе», 1937; «Папа-нинцы», 1938).

⁴Отто Юльевич Шмидт (1891-1956) - математик, астроном, геофизик, один из организаторов освоения Северного морского пути, академик (1935), Герой Советского Союза (1937), руководитель экспедиций на ледоколе «Седов» (19291930), ледокольных пароходах «Сибиряков» (1932) и «Челюскин» (1933-1934), а также воздушной экспедиции по организации дрейфующей станции «Северный полюс» (1937).

⁵Иван Дмитриевич Папанин (1894-1986) - исследователь Арктики, дважды Герой Советского Союза (1937, 1940). В 1932-1933 гг. возглавлял полярную станцию в бухте Тихой на Земле Франца- Иосифа, в 1934-1935 - на мысе Челюскина, в 1937-1938 - первую дрейфующую станцию «Северный полюс».

⁶ Лицо, комментатору неизвестное.

⁷ Илья Павлович Мазурук (1906-1989) - советский полярный летчик, Герой Советского Союза (1937). Участник первой (1937) экспедиции на Северный полюс и полетов в Антарктиде.

⁹ Сведениями о киноактрисе Grade комментатор не располагает.

⁹Михаил Сергеевич Бабушкин (1893-1938) - советский полярный летчик, Герой Советского Союза (1937). С 1923 г. работал в Арктике: участвовал в спасении экспедиции Нобиле (1928), в экспедиции на пароходе «Челюскин» (1933) и на ледокольном пароходе «Садко» (1935), в высадке дрейфующей станции «Северный полюс-1». Погиб в авиационной катастрофе.

¹⁰ Вероятно, Лев Борисович Савинков (1912-1987) - поэт, журналист, сын эсера, организатора многих террористических актов Бориса Викторовича Савинкова (1879-1925). Л.Б. во Франции работал шофером грузовика. Выпустил единственный сборник стихов «Аванпост» (1936). В 1937-1938 гг. воевал в Испании в составе Энтербригады. В это время переписывался с А.С.

Я. Б. Соллогуб

Москва, 11 января 1938 Мерзляковский 16, кв. 27

Дорогая моя Наташенька, вернувшись в Москву, нашла твоё милое письмо и отвечаю сейчас же. Во-первых, как и следовало ожидать, здесь у нас самая настоящая, скрипучая, трескучая и солнечная зима. Это совсем не холодно, очень весело, и очень красиво! Сейчас же по приезде бросилась на Красную площадь — самое моё любимое место в Москве. Никогда не забуду, как в первый раз прошла по Красной площади, увидела кремлёвские башни с красными флагами, Василия Блаженного, Минина и Пожарского, и по правую руку — мавзолей Ленина. А как это теперь всё красиво: под снегом! По вечерам на кремлёвских башнях горят звёзды и всё так же, как в нашем детстве, бьют часы.

Из Кисловодска¹ я вернулась потолстевшая на 3 кило, которые все ушли в щёки — ну и в попку, конечно. Загорела не то что, как в Ницце, но всё-таки неплохо.

В редакции вызывала сенсацию цветущим видом и прелестным, серебристым, неповторимым смехом. Меня долго обнимали и целовали, и тотчас же усадили за корректуру. И я, забыв про Кисловодск, про курортные настроения, забыв и смех и мрак, засела за работу avec le serieux qui me caracterise*. В ящике редакционного

стола нашла, помимо два месяца тому назад начатого письма к тебе, маникюрных ножниц и груды старых гранок — бутерброд с сыром, скрючившийся и окаменевший. Выбросила. И жизнь окончательно вошла в свою колею. Всех своих нашла здоровыми и бодрыми, тётка преподает, Нинка работает, двоюродный брат учится и бегает на каток, и т. д., и т. д.

Ну вот тебе и все мои новости. А теперь про твои: бедненький мой, я очень сочувствую вам! Променять Париж на Монте-Карло — совсем незавидная доля! А главное - одиночество. Ведь там у вас — ни одной собаки. Solitude dans un decor d’operette!²⁰ Пишите мне почаще са te distraira²¹, нет? А как Фефкино здоровье? Неужели он всё так же страдает животиком? Натыкается в темноте на мраморные тяжёлые предметы и роняет электрический провод в ночной горшок? Береги его, он такой милый, и так похож на Pluto!² (NB! - последняя фраза s’accorde, bien entendu²² вовсе не с горшком, а с Фе-фой!) Наташенька, ты чувствуешь, какие я пишу глупости! Но что же поделаешь, я без глупостей не могу, и - не смейся - они очень-очень помогают жить!

Ты меня ругаешь за то, что я заболела, и за то, что я ещё год тому назад бегала в пальто и душа нараспашку! Здесь я продолжаю циркулировать в парижских туалетах и, уверяю тебя, без всякого ущерба для здоровья. Нет на свете ничего приятней и жарче двадцатиградусного мороза!

Были с Нинкой³ в кино на «Балтийцах»⁴. По-французски это, вероятно, будет звучать «Сеих de la Baltique»²³. «Ленина в Октябре»⁵ ещё не видела, говорят, что замечательный, лучше Чапаева, фильм. А ещё есть очень хороший «Белеет парус одинокий»⁶. Скажи, что ты читала эту Катаевскую книгу? Я прочла только на днях, и это оказалось чисто, остро, свежо, прелестно, без единого промаха, без единого фальшивого enfantillage’a⁰. А тебе понравилось?

Расскажи, что делается в Монте-Карло, и бывает ли там зима, и помнишь ли, как я себе там пролила борщ на платье и произвела, чуть ли не трагически не отразившееся на моём сокровище, впечатленье на Фефиного сослуживца? «J’aime sentir des cheveux sur mon corps!» — «\fous etes done un singe?»²⁴

Новый год я встречала в Кисловодске, было довольно приятно — много народа, тостов и пожеланий, всё как следует. Mais j’avais comme une vague imprestion qu’il me manquait quelque chose pour faire mon bonheur²⁵. Очевидно - вид вошедшего Самуил Исааковича! Да. Ну вот. В двух словах - отдохнула, поправилась, работаю. (Это уже пожалуй не в двух, а в трёх словах!)

Но, конечно, ни двумя, ни тремя словами не расскажешь моей жизни. И я, конечно, должна была бы, по существу, написать тебе большое-большое и хорошее-хорошее письмо се qui n’est pas le cas²⁶. Но я что-то безобразно разленилась, и вместо того, чтобы писать как следует - болтаю.

Я тебе расскажу в следующем письме, как замечательно прошли выборы у нас в Кисловодске и в окружающих станицах, расскажу тебе про наших санаторских санитарок, — чудесных женщин, пришедших на работу из соседних аулов неграмотными девчонками; а теперь они читают и обсуждают не только Пушкина, Маяковского и Горького, но даже прекрасно разбираются в ошибках допущенных... Фейхтвангером в «Москве 37-го года»⁷. Кстати, читала ли ты эту книгу. Прочти, очень занятно. Вышла ли она во Франции? Вообще — должна рассказать тебе о тысяче вещей, в частности — о детях - таких изумительных детей как здесь я не видела нигде и никогда. В Кисловодске я была в школах, детсадах, разговаривала с ребятами, и — когда выходила от них — у меня на глазах были слёзы — до такой степени наши дети настоящие дети и настоящие люди! Обо всём расскажу, правда! А пока крепко крепко целую тебя, Фефочку, милого моего Вовку, Лёльку. Пиши о себе и обо всех!

Алище

' В Кисловодске А.С. находилась вместе с отцом в санатории.

² Один из персонажей мультипликационных фильмов Уолта Диснея.

³ Н.П. Гордон.

⁴ «Балтийцы» (1937, снят на студии «Белгоскино» реж. А. Файнциммером) -историко-революционный фильм, в центре которого подавление революционными матросами в 1919 г. белогвардейского мятежа на фортах «Красная горка» и «Серая лошадь», оборонявших подступы к Петрограду.

⁵ Фильм «Ленин в Октябре» был выпущен киностудией «Мосфильм» в 1937 г. (реж. М. Ромм, сценарий А. Каплера).

* Фильм «Белеет парус одинокий» по одноименной повести Валентина Петровича Катаева (1897-1986) был выпущен студией «Союздетфильм» в 1937 г., реж. В. Легошин.

⁷ Книга немецкого писателя Лиона Фейхтвангера (1884-1958) «Москва 1937 года» была опубликована на русском языке в 1937 г.

Письма

лагерей и ссылки 1941-1955

С.Д. Гуревичу'

31 марта 1941

Мулька, родненький мой, получила я на этих днях открытку от мамы, от 3-го февраля, открытку твою от 3-го декабря 40 г. (когда ещё была в Москве и не знала о своей участи), и 28-го марта твоё письмо (заказное) от 15-го марта, очень быстро оно дошло. Кроме того, получила две телеграммы, одну коротенькую, насчёт высылки книг и выяснения твоего приезда, и вчера одну длинную и нежную, от 26 марта. На письмо, было, ответила сразу, но вышло очень печально, и вот начинаю сначала. Сперва отвечу на вопросы - здоровье моё неплохо, врачи не нашли у меня ничего серьёзного — диагноз что-то вроде общего упадка сил да катарального состояния верхушек лёгких. Выражаясь нормальным языком — в лёгких ничего нет, анализ на БК отрицательный, а общий упадок сил — это то, что я худая. Кстати, здесь я стала быстро поправляться, ем всё то, что дают, и дышу воздухом. Можно сказать, что в смысле здоровья я дёшево отделалась. Теперь насчёт работы: откуда ты взял, что работа по специальности для меня - медицинская? Ты ещё раз спутал меня с Шуркой!² Кстати, или некстати, когда я сердитая, то жалею, что не она на моём месте, а я сама! Нет, я имела в виду работу по самой прямой своей специальности — художественной, но с этим навряд ли что-нб., когда-нб. выйдет, по целому ряду причин, распространяться о которых займёт слишком много места. Работаю я, как уже писала тебе и маме, в швейной мастерской. Работа не тяжёлая, помещение тёплое и светлое, сижу себе и строчу на машинке, голова свободна, можно хоть повторять про себя Евгения Онегина, которого знаю наизусть и который много помогал мне в трудные минуты моей жизни, моей вполне самостоятельной жизни. — Итак, ты завёл машинку, и наверное доволен как мальчишка.

Но смотри, если ты к тому заведёшь машинистку из блондинок, то берегись любви моей! Не пройдёт и восьми лет³, как я тебе устрою тот скандал.

Флажок, который ты послал мне, до меня не дошёл, но всё равно, я как бы получила его. С нежностью вспоминаю красивый флаг над Кремлём, освещённый снизу, на фоне тёмного летнего неба.

Спасибо тебе большое за книжки, родненький. Я ещё не получила их, но надеюсь, что дойдут. Во всяком случае я переговорила с кем нужно, и мне обещали не чинить препятствий в получении пьес, настолько нужных нам в нашей клубной работе. Должна признаться, что общественная работа увлекает меня больше, чем производство, но чтобы ты не думал, что на производстве я отстаю, я похвастаюсь тебе, что несмот-

ря на «общий упадок сил», я в первый же месяц

была включена в список ударников. Теперь больше чем когда-либо

вспоминаю слова Ленина о том, что из малого строится великое и что без малого великое невозможно, и стараюсь возможно лучше работать. Как я счастлива за тебя, родной мой, что у тебя сейчас хорошая, увлекательная работа⁴, и как мне жаль, что я не вместе с тобой, чтобы помогать тебе по мере сил, и изредка мешать тоже. Я очень, очень надеюсь на то, что тебе удастся приехать ко мне, ты сам представляешь себе, как я стосковалась по тебе! Но если это не удастся, то буду терпелива. Я себе представляю, как трудно выбраться сюда. Мулька мой, опять и опять повторяю тебе — я очень сознаю всю сложность своего положения. Я бесконечно благодарна тебе за твоё отношение ко мне, к маме, к Муру⁵, но, ну одним словом, если ты разлюбишь меня, если это положение вещей будет тяготить, то не забывай, что лучшим доказательством дружбы будет предоставить меня коротко и ясно моей судьбе. А то ведь ты врун у меня, разлюбишь, будешь жалеть, и говорить, что любишь. Как мне разобраться на таком большом расстоянии? Письмо это продвигается черепашьим шагом, так много думаю между строчек — о тебе, о своих, о самой себе, о мировой истории. Кстати, знай, что я очень подурнела, постарела, и стала похожа почти на Милю⁶. По последним сведениям, между прочим, она очень потолстела, научилась штопать чулки и есть решительно всё, ну и конечно говорит «послушайте», когда решительно никто не собирается слушать. Появилось у меня и несколько седых волосков —