Мария накрывала на стол, молча бросая настороженные взгляды на тех, кто заполнил её дом, сразу ставший таким тесным. Когда мы поняли, что никаких Волков тут нет, то отправили сержанта за остальными. И вот теперь вокруг деревянного стола сидели мы с Орвиным, сержант и Георг. Доктор Водопьянова помогала таскать из кухни и подпола разные тарелки и миски. Я не знаю, как это работает, но эти две немолодые женщины друг друга поняли без слов, и словно образовали некий молчаливый союз.

Георг вертел в руках деревянную миску, и качал головой – то ли в недоумении, то ли в восторге. Сержант сидел спокойно, но свой ускоритель он не убирал далеко. Мы с Орвином все порывались чем-то помочь, но на нас только злобно шикали, причем обе женщины сразу. Наконец стол заполнился, и все уселись. Хвататься за еду, однако, никто не спешил.

– Мария, вот, – не очень внятно начал я. – Я вернулся. Мы с Орвином, точнее. А остальные – с другого биома. С другого мира. Это сержант Буонтакорта, он вроде сотника, солдат. Это Георг, он пилот… Не знаю, как объяснить…

Я с некоторым затруднением вновь говорил на языке, который на Атлантисе назывался "старым". Остальным мне явно придется переводить.

– Здравствуйте, – вдруг сказала на старом доктор Водопьянова. – Меня зовут Анна. Я… я умею лечить людей. И изучать мир.

Вот уж я не ожидал, что доктор говорит на старом языке! Впрочем, вспоминая мое первое знакомство с доктором Шеви, нужно было бы догадаться. Ученые на Атлантисе явно старались помнить прежние языки.

– Я поняла, – степенно сказала Мария. – Я всегда верила в тебя, Крис. И почему-то всегда знала, что ты своего добьешься. У меня очень много вопросов. Но я думаю, что правильнее будет сперва ответить на твои.

– Расскажи мне, что с Медведем? С Волками? Кто выиграл войну? Что с Князем?

– Что с Крапивой? – спросил тут же Орвин.

– Что с Крапивой, я не знаю, – ответила Мария на самый простой для нее вопрос. – Остальное расскажу.

Сержант и Георг старого языка явно не понимали. Они смотрели то на нас, то на стол. И на столе взгляд задерживался все дольше. Я сперва не понял и догадался лишь тогда, когда доктор Водопьянова решительно взяла со стола кружку с морсом, и выпила ее залпом. После этого мужчины налетели на еду, пока Мария рассказывала мне последние новости Старобора.

Войну не выиграл никто. После нашего с Орвином побега Неизвестный был в такой ярости, что сперва приказал своим войскам спалить Город со всем населением. Когда армия Неизвестного двинулась на Князя, тот запросил переговоры. Мария, разумеется, не знала, о чем конкретно договаривались стороны, но война кончилась буквально за один день. Армия Неизвестного отправилась обратно в Твердь, оставив небольшой гарнизон на том самом краю, откуда нам удалось бежать. В Городе появилось представительство Волков. Как объяснили горожанам – для облегчения возобновляющейся торговли. Как негромко поговаривали вокруг: для настоящего управления землями Князя. Князь остался на своем посту, но вот сколько у него на самом деле осталось власти, никто из простых людей не знал. Дружину распустили, оставив при Князе только одну сотню, под началом Ветра – того самого молодого сотника, которого я видел с Медведем во время похода Князя на Волков.

Медведь, к моему огромному облегчению, был жив. Только потом я отметил, как странно Мария выделила это – словно с какой-то горечью. Оказалось, что Медведя после окончания войны разжаловали в обычные дружинники. И если в самой дружине его еще помнили и уважали, то остальное окружение Князя старалось уколоть побольнее бывшего грозного воина. Мне, как человеку, не понаслышке знающему, как можно уколоть нижестоящего, стало невыносимо больно при мысли о том, через что пришлось пройти Медведю.

Саму Марию оставили в покое. Она во время войны лечила и Волков, и людей Князя, не отступив от своих принципов. Другое дело, что без Медведя некому было оказывать ей помощь, но на это Мария не жаловалась.

Когда недолгий рассказ был окончен и переведен всем слушателям, я вдруг понял, что все смотрят на меня. А я пытался понять и сформулировать то странное чувство, которое не отпускало меня с момента, как я переступил порог дома Марии.

И чтобы помочь себе, я решил рассказать Марии свою историю. Это оказалось куда сложнее, чем я предполагал – мне пришлось стараться объяснить некоторые важные моменты, при этом опуская многое, на объяснение чего ушел бы не один день. И кроме того, это уже была не только моя история: частично она стала нашей историей. Все остальные, поев, разбрелись по округе. Даже Орвин ушел куда-то, увлеченно беседуя с Георгом. В домике Марии остались только мы вдвоем.

– Мда. Получается, везде как у нас. Люди грызут друг друга за власть, – невесело улыбнулась Мария, когда я закончил рассказ.

– Мария, – я не мог не спросить. – Я не понимаю. Все время на Атлантисе я… мы с Орвином думали о том, как вернемся сюда. И вот мы вернулись. У нас есть оружие. Мы прилетели на… на таком аппарате, которому здесь нет равных. Мы можем делать то, что нужно. И не бояться никого. А мне почему-то кажется, что ты мне не рада.

– Я очень рада тебя видеть, – Мария как будто ожидала такой вопрос. – И я была действительно уверена, что у тебя все получится. Но даже я, зная тебя хорошо, не знаю, как мне относиться ко всему, что ты мне рассказал. Эти люди, их одежда. Ваше оружие. Это настолько невероятно, что пугает.

– Пугает? Но почему? Ведь мы прилетели сражаться на вашей стороне!

– Сражаться против кого? Война закончилась, слава Святому Кругу. И новой войны нам не надо.

– Не будет новой войны! Нам достаточно появиться и продемонстрировать свою силу, чтобы…

Я замолчал сам. Оказывается, я тоже так могу – прекратить говорить, и подумать. А это, на мой взгляд, посложнее, чем управление моей "волной".

– Ты всегда был умным, Крис. И сам все понял. Конечно, как только вы покажетесь Князю, он поймет, что ему с вами не воевать. Да и Неизвестному тоже. А что потом? Ты ждешь, что тебя полюбят, и примут, как героя. И скорее всего сперва так и будет. Но потом… Крис, люди тебя будут бояться. Люди всегда боятся того, кто сильнее их. Посмотри, что стало с Медведем. А тебя станут бояться все, и кое-кто придет к мысли, что на Староборе станет лучше и спокойнее без тебя.

Я молчал и впитывал горькие слова Марии. Именно впитывал: я понял это сам, несколько мгновений назад. Сейчас мне оставалось лишь удивляться тому, как ранят меня такие слова, когда их произносят вслух. Каким же наивным я был…

– Крис, ты прости меня. Но мне кажется, что правильнее будет тебе все это высказать. Ты мне дорог, и я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

– Ты думаешь, нам стоит улететь? Просто исчезнуть?

– Я думаю, что ты решишь это сам. Я думаю, что ты все понимаешь – скорее всего, понимаешь намного больше меня. И поступишь так, как сочтешь нужным. И если тебе понадобится моя помощь, то я тебе помогу, что бы ты ни решил.

Вот так вот. Я прилетел сюда, пытаясь всех спасти. Покарать виновных и освободить невиновных. А вместо этого мне предлагает свою помощь Мария, уставшая от всего и всех, у которой не хватает сил, чтобы содержать дом и небольшой огород в порядке. Слезы сами по себе навернулись мне на глаза, но я встряхнулся. Да, Мария в чем-то права. Наверняка почти во всем. И мне просто предстоит найти свой собственный путь в жизни.

– Спасибо. Знаешь, я хотел бы, чтобы ты была моей мамой, – искренне сказал я.

– У тебя есть мама, – улыбнулась Мария, положив свою сухую теплую ладонь на мои руки. – И ты ее точно найдешь. Что ты решил?

– Что у меня тут еще есть незаконченные дела, – улыбнулся я. – И люди, которых мне нужно повидать.

Когда я вышел во двор, то обнаружил, что вся наша команда в сборе и ждет меня. Я оглядел всех и сказал:

– У меня есть еще одно важное дело. И мне понадобится ваша поддержка.

– Мы как бы для этого сюда и прилетели, – невозмутимо отреагировал Георг.

– Я очень надеюсь, что речь идет не о кровопролитии? – уточнила доктор Водопьянова.

– Спасибо. Нет, я очень надеюсь, что мы обойдемся без кровопролития. Но для этого нам придется устроить небольшое шоу.

Двор дружины Князя выглядел невероятно маленьким из иллюминатора вирона. Я даже забеспокоился, сумеет ли Георг посадить там вирон, не расколошматив при этом половину казарм. Но Георг только отмахнулся от меня. Он заложил крутой вираж, разворачивая амку над замком Князя – слишком лихой, как по мне. Но снизу все явно выглядело ошеломляюще, и мы все не без интереса наблюдали, как по двору врассыпную бросились фигурки людей.

– Дай им еще несколько секунд, чтоб никого не раздавить, – сказал я Георгу.

К чести пилота, он мне ничего не ответил, только искоса глянув на меня. Ну да, кому как ни мне учить его, как сажать вирон.

Мы вылезли из вирона втроем: я, сержант и Орвин. Орвин и сержант вооружились ускорителями, я же оружия в руки не брал. Георг на всякий случай остался сидеть на месте пилота. Я не мог придумать ни одной причины, почему нам пришлось бы сейчас срочно убегать, но это не значило, что таких причин не существует.

Во дворе не было ни души. Я оглядел тренировочную площадку. Еще не так давно я уворачивался от ударов дружинников здесь, и учился держать меч. Вон – спуск в подвал, где была комната Орвина. Именно воспоминание о темном сыром подвале, в котором мы с другом провели столько времени, напомнило мне, зачем я здесь. И придало мне сил.

По хорошо знакомой лестнице, ведущей в комнаты Князя, я поднимался не спеша. Шоу так шоу. Пусть ждут и боятся. Лишь бы Князь был у себя.

Они и ждали, и боялись. У входа в коридор покоев Князя выстроились с десяток дружинников во главе с Ветром. Его я помнил: он был раньше в отличных отношениях с Медведем. Остальных дружинников я не узнавал, да это было и не важно.

– Привет, Ветер, – сказал я спокойно, и по изменившемуся лицу сотника понял, что он узнал меня. – Да, это я. А это Орвин, его ты тоже, может быть, помнишь. С сержантом Буонтакорта ты не знаком, он не отсюда. Но с ним прошу быть очень осторожным, он опытный солдат. Нам нужен Князь, поговорить.

– Ты Крис, точно? – Ветер выглядел ошеломленным, но не агрессивным. – Святой Круг! А нам сказали, что ты спрыгнул с Края…

– Так и было, – кивнул я. – Но я вернулся. Нужно тут несколько моментов уточнить. Князь у себя?

– У себя, но… нам не велено вас к нему допускать.

– Ветер, мы зайдем к Князю через несколько секунд. В худшем случае – по вашим телам. Но я лично бы этого не хотел. Выбор за тобой.

– И каков выбор? У меня есть приказ. И я на службе. Как бы нет у меня выбора.

Я шагнул вперед, и дружинники подались мне навстречу, подняв щиты и обнажив клинки. Сержант прицелился в каменную колонну коридора, и очередью из ускорителя разобрал ее на мелкие осколки. Это подействовало, дружинники отступили на шаг, пригнувшись от шока.

– Выбор у тебя очень простой, Ветер. Ты либо соблюдаешь приказ, и все вы умрете куда более кроваво, чем эта колонна. Либо ты нас пропускаешь и сохраняешь жизнь своему десятку. Результат будет один и тот же: мы войдем к Князю. И не беспокойся, я не намерен его убивать. Я вообще не хочу здесь никого убивать, именно поэтому мы с тобой все еще разговариваем.

Ветер подумал всего секунду. Я надеялся на его благоразумие. Потом он опустил оружие и скомандовал своим людям:

– Опустите мечи. Пропустить их. Это не наш бой.

Дружинники послушались охотно. Они были дисциплинированными солдатами, но умирать просто так никто из них не хотел. Особенно после устроенной сержантом небольшой демонстрации нашей огневой мощи.

– Приведи сюда Медведя, Ветер. Медведь же здесь?

– Здесь, – сказал сотник, как-то сразу погрустнев.

– Приведи его сюда, к Князю. Очень нежно приведи, Ветер. Как ты мог?

Последняя фраза вырвалась у меня сама по себе. Вырвалась, забрав с собой остатки иллюзий и веру в лучшее.

–Тебя здесь не было, Крис. И не тебе меня обвинять.

Мы с Ветром посмотрели друг на друга, и он ушел. Видимо, пошел за Медведем сам. А мы втроем вошли в большую комнату, в которой обитал Князь.

Князь сидел на своем кресле, и старался соблюдать спокойствие. Удавалось ему это плохо, надо сказать. Да и выглядел он не очень. Красивый и статный, каким я его помнил, – сейчас он как-то похудел и осунулся, как будто это он скитался по другим биомам в поисках пути назад. Вокруг Князя сгрудился другой десяток дружинников.

– Приветствую, Князь, – начал я. – Вы же меня помните? Я – Крис. А вот – Орвин. Мы вам тут помогали не так давно, двор подметали.

– Я вас помню, – надо отдать должное, Князь держался. Только голос его звучал глухо. – И все еще не понимаю, что вам от меня нужно.

– Немного, на самом деле, – я тянул время, так как вдруг понял, что кроме вопроса Медведя и его судьбы мне от Князя не нужно больше ничего. – Вы, Князь…

– Продолжите здесь управлять, но под нашим контролем, – вдруг сказал Орвин. Я удивился, но промолчал. – Будете и дальше вести ваши князевы дела и стараться делать это как можно лучше. А мы будем раз за разом к вам наведываться, чтобы посмотреть, все ли у вас в порядке. И если нет, то нам вполне может прийти в голову мысль поменять вас на человека, который справится лучше.

– Кто вы вообще? И откуда? – отрывисто спросил Князь. Как мне показалось, на предложение Орвина он все же отреагировал с некоторым облегчением.

– Мы с той стороны Края, Князь, – отрезал Орвин. – Вам же важно знать, что мы за вами наблюдаем, постоянно. И наш вирон (Орвин показал рукой в окно, на занявшую полдвора амку) далеко не самое интересное оружие, которое мы вам можем продемонстрировать.

– И как мне быть с Волчьей Твердью? С Неизвестным?

– Вы скажете им, что вы под нашей защитой, – я уже думал об этом, поэтому перехватил разговор. – Скажите Неизвестному, что биом Атлантис берет биом Старобор под контроль. Скажите, что мы нашли способ. Он поймет. Уверен, его люди сейчас подглядывают через стену за тем, что происходит тут, у вас. Да и вообще, это ваша проблема, как его убедить.

Князь задумался, и в этот момент в комнату вошел Медведь в сопровождении Ветра. Я не успел ничего подумать, потому как бросился обнимать ошарашенного бывшего сотника. Через мгновение к нам присоединился Орвин.

– Крис, я… Святой Круг! Орвин! Ветер сказал мне, но я… Ох, осторожно!

Медведь скривился от боли, держась за левое плечо. Только сейчас я разглядел, что выглядел он неважно. Он похудел, и как-то словно постарел. Одет был в одежду, которая была более уместна для слуги, а не для дружинника, хоть и рядового. Руки и лицо Медведя покрывали росчерки шрамов. Я почувствовал, как ярость поднимается во мне, и понял, что сейчас могу устроить здесь кровавую баню. Я повернулся к Князю, и он увидел мое лицо.

– Медведь жив, и он в дружине…

– Закрой рот! – я еле сдерживался. Сержант, увидев мою реакцию, но не понимая языка, поднял ускоритель. – Как выглядит твой дружинник? Твой лучший сотник? Хочешь оказаться на его месте?

– Крис, осторожно, – Орвин пытался меня остудить. – Не надо. Он этого не стоит.

– Медведь с этого момента снова будет сотником дружины, – я и сам старался остудиться. Князь был на волосок от смерти сейчас. – И командующим армией, если понадобится.

Позади меня то ли фыркнул, то ли вздохнул Ветер, и я резко обернулся. Медведь поднял руку, и улыбнулся мне.

– Крис, Ветер отдавал уже мне свое место. Даже вопреки воли Князя. Да только я не взял. Я не сотник больше и не хочу им быть. Я… устал от войны. Так что я прошу тебя, отмени свой приказ.

Я стоял и молчал. Моя злость стекала с меня под действием слов Медведя. И опять оказалось, что я воюю с иллюзиями: своими и чужими.

– Медведь останется в дружине, но жить он в Городе не будет, – голос Орвина вернул меня в реальность. – Он будет у Марии, он нужен нам там. И его никто – вы слышали? – никто не будет беспокоить. Ни вы, ни Волки. Уж не знаю, как вы этого добьетесь, Князь, но это не обсуждается. Мария и Медведь будут получать удвоенное жалование дружинника.

Стало тихо, и лишь Ветер кивал словам моего друга, улыбаясь. Ну и хорошо. А нам нужно уходить, пока все не опомнились, и не начали задавать вопросы, на которые мы не сумеем ответить.

– На этом пока все, – я вернулся в разговор. – Мы отбываем через сутки. Очень прошу вас хорошо обдумать, как вы справитесь с вашими задачами. Учтите, мы рядом, и можем навестить вас в любой момент. В любой нужный для нас момент. До свидания.

Мы вышли из комнаты Князя и спустились к вирону. Медведь только хмыкнул, глядя на нашу амку. С нами спустился только Ветер, который обнял бывшего сотника на прощание.

– Ну и слава Святому Кругу. После этого и не верь в чудеса, – сказал молодой сотник.

– Ты будь осторожен, – сказал ему Медведь. – Князь не обрадуется такой неожиданной оплеухе. Он будет думать, как ему эту ситуацию изменить.

– Ну сперва он будет думать, как ему теперь прогнуть Неизвестного под себя. Это займет его на какое-то время. Но я буду настороже. И я знаю, где тебя теперь найти.

– Присылай весточки. А то и сам заглядывай. Я понятия не имею, что задумал Крис, но у меня теперь появилось новое место жительства. Ох, вряд ли Мария обрадуется.

Сотники – бывший и нынешний – еще раз обнялись, и мы все погрузились в вирон. Медведь залез осторожно, но сам: от помощи он отказался. Внутри он уселся на свободное кресло, и лишь молча осматривался, качая головой. Георг мягко поднял амку вверх, заложил еще один вираж, разворачиваясь над пыльным пустым двором, на котором прикрывал лицо от песка одинокий Ветер, и мы полетели назад.

Медведю я рассказал все. На это у нас ушел почти весь вечер, но я не упустил ни одной детали. Сотник переспрашивал, удивлялся, чему-то усмехался, но верил мне. Да и как он мог теперь мне не поверить.

Мария встретила Медведя сдержанно, но глаза ее подвели. В них читалось все: и нежность, и забота, и любовь. Я в очередной раз удивился, как моментально точно и правильно Орвин решил ту ситуацию, которую собирался решать я. Доктор Водопьянова осмотрела Медведя, и чуть не упала в обморок от количества ран и болячек. Даже видавший виды сержант выглядел удивленным. Доктор вколола в израненное тело несколько шприцов, дала что-то выпить, и ушла к Марии, доставая медикаменты из сумки и на ломаном старом объясняя, сколько и когда их употреблять. Георг с Орвином направились в сторону края: мой друг вызвался быть гидом для пилота. Сержант чинил входную дверь в дом Марии, используя как наши, так и местные инструменты вкупе с ругательствами. Мы с Медведем сидели на траве у большого дерева, глядя на ставшую вдруг такой мирной картинку.

– Завтра вы в путь? Домой, на Вильм? – спросил Медведь, когда я ему рассказал свою историю.

– В путь – да. А куда – пока не знаю. Мы будем решать вместе.

– Это правильно. Хотя на самом деле решающий что-то важное всегда одинок. Хорошая у тебя компания подобралась.

– Медведь, полетели с нами! – с жаром сказал я. – Ты столько всего сам увидишь!

– Нет, Крис. Я вам не нужен, это во-вторых. Я уже и не вояка, и не дружинник толком. Да и чудеса твои… Они меня пугают. Я до сих пор еще не могу понять и принять твой рассказ. Ну и во-первых: я нужен здесь.

Он не объяснил, потому что это было излишне. Конечно, он нужен здесь. Но мне все равно стало немного грустно.

– Медведь, мы вернемся. Теперь уже точно. Мы только начинаем понимать, как здесь можно летать, но мы теперь уже не потеряемся. И будем видеться чаще. Да и Князя нужно держать под контролем.

– Если я тебя хорошо слушал и правильно понял, то Князь будет вашей наименьшей проблемой, Крис. Ты нашел то большое, которое всегда искал. Пока лишь нащупал, наверное. Но я не сомневаюсь, что ты найдешь ответы на все вопросы. Только сдается мне, что и проблемы на том пути будут посерьезнее, чем армия Волков.

Мы посидели еще немного, ничего не говоря. Мне было хорошо сидеть вот так рядом со старым другом, и молчать. Наконец, Медведь поднялся.

– Пойдем. У вас завтра важный день, нужно отдохнуть.

– Медведь, – сказал я, вставая с земли. – Я оставил в подвале контейнер, он не заперт. Там есть ускоритель, запасная батарея на него, и несколько обойм с боеприпасами. Там же лежит силовое лезвие – оно активируется нажатием кнопки под большим пальцем, это легко.

– Крис, тут все это не нужно, – покачал головой Медведь.

– И я буду очень рад, если это будет ненужно. А вот если окажется, что это нужно, то я хотел бы знать, что ты сможешь защитить себя, и Марию.

– Я всё равно не умею пользоваться вашими ускорителями.

– И хорошо. Вот тебе задача на время нашего отсутствия – научись. Ты видел один из них в действии, разберешься. Боеприпасов в каждой обойме почти тысяча штук. Батареи хватит на три обоймы точно. Так что разбирайся. И не спорь.

Медведь не спорил, улыбаясь. Я прекрасно знал его любопытство, и был уверен, что все мои стрелы попали в цель. Он разберется с оружием. Мы пошли к дому, где все уже собирались на ужин.

Через несколько часов, в постепенно сгущающихся сумерках, мы с Орвином стояли около дома трактирщика и медлили – каждый по своей причине. Мой друг не знал, что он скажет Крапиве, и как она отреагирует. Я так и не смог объяснить сам себе, зачем я здесь. При этом, отпускать Орвина на эту встречу одного мне совершенно не хотелось. Георг докинул нас на вироне до леса неподалеку, а уж до дома мы дошли пешком, замедляясь с каждым шагом. И теперь стояли на крыльце с несчастным видом.

Я подумал про себя, что выглядим мы оба ужасно глупо, и тут моя рука поднялась, и стукнула в дверь. Трактирщик открыл нам быстро, глянул непонимающе, но через пару секунд узнал нас. Он сделал шаг назад, и кашлянул:

– Ну надо же. Значит, не врали люди, На улицах говорят, что вы вернулись. Прилетели на каких-то летающих зверях. И первым делом свергли Князя.

– Князь жив и здоров и продолжит управлять городом. Прилетели мы не на зверях, а на механизмах. Но вообще…

– Можно поговорить с Крапивой? – тихо спросил Орвин.

Трактирщик посмотрел на нас, и помолчал несколько секунд. Затем отступил в сторону:

– Что ж, запретить я вам не могу.

Мне эта фраза не показалась излишне позитивной, и я уже открыл рот, чтобы спросить, почему ему не хочется, чтобы мы общались с его дочерью, как вдруг к двери подошла сама Крапива. Я сразу закрыл рот, потому что говорить я не мог. Мог только думать, что она за это время стала еще… нет, не красивее – это совершенно не важно. Она стала интереснее и притягательнее.

Ей стоило только появиться в проеме двери, чтобы тут же, молниеносно и совершенно неотвратимо завладеть всем моим вниманием. Крапива смотрела на нас, словно не веря себе. Потом вдруг шагнула за порог, взяла нас с Орвином за руки, и потянула куда-то за собой. Мы шли за ней, как маленькие собачки. Я хотел только, чтобы эта неожиданная прогулка никогда не заканчивалась, и я все время ощущал бы на своем запястье ее горячие пальцы. Крапива завела нас за угол дома, в полутемный двор, и там отпустила.

– Прибыли? – то ли спросила, то ли сказала она. – Надолго?

– Мы завтра улетаем, – ответил Орвин виновато. – Но очень хотели тебя повидать. Я…

– Вот именно. Я. Всегда – я. Вы только о себе и думаете. Явились, упали с неба. Рыцари. Герои. Все проблемы нам решите, за день. За полдня даже. И улетите. Так, да?

Мы с Орвином стояли, оробевшие и онемевшие. Мы не знали, как реагировать. У меня в голове вертелась фраза "Какая ты красивая", и я прилагал все усилия, чтобы не сказать ее вслух.

– Мы думали, ты будешь рада… – промямлил Орвин, с отчаянием глядя на меня в поисках помощи.

– Вы думали? Думали? Святой Круг, вы занимались не своим делом! Вы же герои, вам думать не надо! Вы делаете дело, и прыгаете с края. А что тут у нас, как мы тут – это уже не геройское дело. Мы как-нибудь справимся. Мы что-то придумаем. Мы, может быть, будем иногда позволять себе думать, что вы могли бы выжить.

– Ты зря… – я вдруг начал не злиться, а огорчаться. Не нужно было нам сюда приходить. – Нам пришлось совсем не просто. И мы…

– Знаешь, от Орвина я всего могла ожидать. Он такой и есть – безответственный. Но ты? Как ты мог?!

Крапива глянула мне в глаза, и я упал, улетел. Меня разорвало в клочья, и разметало по биомам. Все оказалось настолько неважным, что стало даже смешным. Важными были лишь ее глаза. Глаза и губы.

– Ты очень красивая, – сказал кто-то моим голосом. Я был готов поклясться, что это был не я.

– Что? – ее глаза расширились. – Что ты сказал? Да как ты…

И тут она разрыдалась. Разрыдалась искренне, всерьез. Она закрыла лицо руками, но плакала навзрыд. Меня выворачивало наизнанку, и очень хотелось ее обнять, но я боялся. Прикладывая гигантские усилия, я поднял руку и коснулся ее руки.

– Послушай…

– Не трогай меня! Оставьте меня в покое! Оба вы!

Крапива выкрикнула слова нам в лицо, и убежала. Мы услышали, как хлопнула дверь дома.

Мы все еще стояли в этом темном закутке, ошеломленные и раздавленные, когда к нам подошел трактирщик. В руках у него был сверток, который он протянул мне. Я машинально его взял.

– Вы это… Не обижайтесь. Она очень переживала. Когда мы узнали, что вы с Края спрыгнули. Плакала много. Недавно только успокоилась, и вот снова. Но ничего, это пройдет. Я вам тут собрал, еды… Не обижайтесь.

– Спасибо, – ответил я, чувствуя внутри себя огромную дыру. Почему-то вспомнилось, как мой отец шагнул с Края вниз. – Мы отвезли Медведя к Марии. Он будет там теперь. Вы навестите его как-нибудь.

– А почему… – начал было трактирщик, но осекся. – Да, конечно. Хорошо, что он… Впрочем… Да, я навещу, конечно.

– Мы пойдем, – сказал я. – Нам пора.

Мы с Орвином пожали трактирщику руки, и пошли к вирону. Теперь все дела здесь были закрыты.