Когда я показал предыдущие страницы моему другу г-ну Чарльзу Томсону,{459} секретарю Конгресса, он предоставил мне нижеследующие наблюдения, которые слишком ценны, чтобы о них не сообщить.
Кроме трех упомянутых путей сообщения, связывающих реки и озера западного водораздела с Атлантическим океаном, есть еще два других, привлекающих сейчас внимание жителей Пенсильвании. Один — от Преск-Айл на озере Эри до Ле-Бёф, вниз по Аллегейни до Кискиминитес, затем вверх по Кискиминитес и оттуда — коротким волоком до Джунияты, впадающей в Саскуэханну. Другой путь — от озера Онтарио до восточного притока реки Делавэр и вниз по нему до Филадельфии. Говорят, что оба пути весьма пригодны для использования, и, если учесть предприимчивый характер жителей Пенсильвании, в особенности купцов из Филадельфии, стремящихся к развитию торговли своего города, то вполне вероятно, что один из этих путей или они оба будут освоены и улучшены.
Вид Потомака, рассекающего горную гряду Блу-Ридж, навел меня на размышления о том, что эта местность, должно быть, пережила сильнейший катаклизм, который изменил ее поверхность, и она стала не такой, какой была несколько веков назад: расколотые и зазубренные горные срезы по обеим сторонам реки, торчащие из пропасти огромные скалы, которые, кажется, вот-вот рухнут из-за недостатка опоры, дно реки, на несколько миль загроможденное скалами и отколовшимися от горы обломками. Короче говоря, куда бы вы ни бросили свой взгляд, все говорит о том, что содрогнувшиеся горы раскололись когда-то, а нынешняя плодородная долина была до этого большим озером или водохранилищем, вода из которого, возможно, могла образовать здесь мощный водопад или имела выход к океану по Саскуэханне — там, где, по-видимому, заканчивается Блу-Ридж. Помимо того, в этих краях есть и другие места, носящие явные следы подобного катаклизма. По тем сведениям, которые я только мог собрать, то место, где сейчас протекает река Делавэр, рассекая гору Киттатинни, — продолжение того, что называют Северной грядой или горой, не было первоначально ее руслом. Оно пролегало через ущелье, что сейчас называют «Уиндгэп» и находится несколькими милями западнее и на сотню футов выше современного русла реки. Ширина этого ущелья около мили, а камни в нем выглядят так, будто их веками полировала протекающая по ним вода. Если все это так и было, тогда за этой горой должно было находиться большое озеро, и когда-то из-за чрезвычайного переполнения его водой или в результате какого-то природного катаклизма река, должно быть, прорвалась в другом месте через гору и, встретив здесь меньше препятствий и смыв мешавшей ей глыбы, затопила местность внизу огромными массами скопившейся воды, вырвавшейся через этот новый проход. До сих пор сохраняются и каждый день попадаются на глаза бесчисленные свидетельства такого потопа на обоих берегах реки — ниже того места, где она проходит через горы над водопадами Трентона и достигает равнины. По берегу со стороны Нью-Джерси, более плоском, чем берег со стороны Пенсильвании, вся местность ниже холмов Кросуик выглядит так, будто она была затоплена рекой на расстояние от десяти до пятнадцати миль, и на ней образовался новый слой почвы из наносной земли и глины, перемешанных с бывшим здесь первоначально песком. Земля, на которой расположена Филадельфия, выглядит явно наносной. Отличающиеся друг от друга слои земли, через которые здесь проходят при рытье колодцев, желуди, листья, а иногда и ветки, встречающиеся на глубине свыше двадцати футов от поверхности — все, по-видимому, свидетельствует об этом. Мне известно, что берег реки Йорк вблизи Йорктауна в Виргинии, состоит из различных слоев ракушек и земли, лежащих один над другим, которые, вероятно, указывают на то, что местность там претерпела ряд изменений. Там, где сейчас суша, в течение веков было море, и в различные периоды времени дно его внезапно поднималось. Как же изменилась бы местность внизу, если бы горы возле Ниагары благодаря какой-нибудь катастрофе раскололись и водам озера Эри и озера Верхнее внезапно открылся выход! Когда я размышлял на эти темы, фантазия часто далеко уносила меня и мне представлялось, что Мексиканский залив был когда-то равниной, а от мыса на оконечности полуострова Флорида через Кубу, Эспаньолу, Порто-Рико, Мартинику, Гваделупу, Барбадос и Тринидад до самого южноамериканского побережья пролегала непрерывная горная цепь, которая сдерживала океан и отгораживала от него лежавшую за ней местность. Из-за какого-то потрясения или катаклизма в природе море прорвалось через эти горы и, хлынув на огромную равнину, затопило ее до самого подножья Анд. Накапливаясь там под воздействием пассата, всегда дующего в одном направлении, вода затем течет назад, как продолжает течь и сейчас через пролив между Флоридой и Кубой, унося с собой миражи и поднятый со дна песок и щебень, часть которого могла отложиться на побережьи Северной Америки и образовать берега Ньюфаундленда. Но все это — только видения, являющиеся в воображении.
Существует растение, сорняк, которое называется дурман, обладающее весьма необыкновенным свойством.[159] Покойный доктор Бонд{460} рассказывал мне, что он лечил одну пациентку, молодую девушку, которой семена этого растения попали в глаз, и от этого зрачек его настолько расширился, что она могла видеть в темноте, но на свету была почти слепа. Последствия употребления в пищу листьев этого растения командой корабля, который однажды пришел в Джеймстаун, хорошо известны.[160]
Г-н Бюффон действительно нарисовал печальный образчик человеческого рода в своем описании американского человека. Но я ручаюсь, что невозможно найти другого такого описания, которое бы столь не соответствовало действительности. Да, г-н Бюффон согласен, что у американца такое же телосложение, как и у европейца. Он мог допустить, что ирокезы крупнее, а ленопи, или делавэры, обычно выше европейцев. Но он пишет, что у них органы размножения меньше и слабее, чем у европейцев. Установленный ли это факт? Полагаю, что нет. По крайней мере о таком наблюдении я никогда раньше не слышал. — «У них нет бороды». Если бы он знал, сколько боли и неприятностей доставляет человеку удаление с корнем волос на лице, он бы понял, что и здесь природа не была несовершенна в этом отношении. У каждого народа — свои обычаи. Я видел одного щеголя-индейца, часами рассматривавшего свое лицо с зеркалом в руках и выдиравшего с корнем каждый попавшийся ему волосок с помощью подобия щипчиков, сооруженных из куска прочной медной проволоки, намотанной вокруг палочки, которыми он пользовался с большой ловкостью. — «У них нет страстного влечения к своим женщинам». Действительно, они не предаются тем излишествам и не проявляют той нежности, которые обычны в Европе. Но причина этого — не в природном недостатке, а в обычаях. Их душа всецело обращена к воинственности. Именно этим добывают они себе славу среди мужчин и восхищение женщин. Так они воспитываются с ранней юности, когда они яростно гоняются за добычей, перенося все тяготы охоты, когда терпеливо переносят страдания от голода и холода. Юноша-индеец гонится за зверем не столько ради добычи, сколько ради того, чтобы убедить своих родителей и совет племени, что он годен стать воином. Песни женщин, танцы воинов, мудрый совет вождей, предания прошлого, триумфальное возвращение воинов с победой после битвы, уважение к тем, кто отличился в бою с врагами, и короче, — все что они видят и слышат направлено на развитие у них страстного стремления к воинской славе. Если молодой человек проявит склонность к женщинам прежде, чем он побывает в бою, мужчины станут презирать его, женщины — презирать его и надсмехаться над ним. А если он увлечется захваченной в бою пленницей, а тем более, если применит силу для удовлетворения своей похоти, он покроет себя несмываемым позором. Кажущаяся холодность индейцев-мужчин, таким образом, является следствием обычая, а не природным недостатком. Кроме того, за прославившимся воином женщины ухаживают чаще, чем он за ними, и это у них — вопрос чести, важный для мужчин. Примеры, подобные примеру Руфи и Вооза,{461} у них нередки.[161] Ибо, хотя их женщины скромны и застенчивы, и робки настолько, что редко поднимают глаза и почти никогда не смотрят мужчине прямо в лицо, все же, хотя они воспитываются в строгом подчинении, их обычаи и правила позволяют им такое поведение, которое с точки зрения европейцев было бы несовместимым с требованиями этикета и приличия, обращенными к женщинам. Однажды я видел, как одна молодая вдова на восьмой день после потери своего мужа-воина спешила закончить оплакивать свою утрату. Она рвала на себе волосы, била себя в грудь, пила спиртное, стараясь вызвать побольше слез и выразить как можно больше скорби за короткий отрезок времени, чтобы в тот же вечер выйти замуж за другого молодого воина. То, как мужчины и женщины этого племени, молчаливые и серьезные зрители, стоя вокруг, смотрели на происходящее, и то безразличие, с которым они отвечали на мои вопросы, касавшиеся этого зрелища, убедили меня, что тут не было ничего необычного. Я знал у них многих пожилых мужчин, жены которых постарели и не могли рожать детей, но которые брали себе молодых жен и заводили детей, хотя многоженство у них не распространено. Разве это напоминает холодность или недостаток страстного стремления к женщине? Непохоже также, чтобы у них было понижено естественное чувство привязанности. Я видел, насколько глубоко несчастными становились как отцы, так и матери серьезно заболевших детей. При этом я считаю, что по нисходящей линии чувство привязанности сильнее, чем по восходящей, хотя обычай и запрещает отцу неумеренно скорбеть о павшем в бою сыне. — «Они трусливы и малодушны»… — мало оснований приписывать им эту черту их характера, если вспомнить, как ирокезы встретили господ…{462} вторгшихся в их страну: когда старики с презрением отвергали возможность спастись бегством или уцелеть при захвате их поселения, подобно древним римлянам во времена галлов, они бросали вызов смерти и вскоре отомстили за себя, разграбив и разрушив Монреаль. Но больше всего должна способствовать снятию этого обвинения в трусости их непоколебимая стойкость, с которой они переносят самые мучительные пытки и принимают смерть, когда попадают в плен. Еще меньше они заслуживают того, чтобы их считали людьми, лишенными природной живости, которых только голод или жажда могут побудить к движению и действию. Их танцы, от которых они получают огромное удовольствие и которые были бы самым суровым физическим испытанием для европейца, полностью противоречат этому утверждению, не говоря уже об их утомительных походах и тех трудностях, которым они добровольно и охотно подвергают себя во время своих военных экспедиций. Действительно, когда они находятся у себя дома, то они не трудятся и не занимаются земледелием, но это опять же в силу привычек и обычаев, которые предоставляют эту сферу деятельности женщинам. Говорят о их нерасположенности к обществу и общественной жизни. Можно ли говорить что-нибудь менее подходящее о людях, которые всегда живут в селениях или кланами? Можно ли говорить о том, что у них нет «republique», если все свои дела они решают на советах племен, если они гордятся своим национальным характером, если считают обиду или оскорбление, нанесенное чужестранцем одному из них, общей обидой или оскорблением и соответственно отвечают на это? Коротко говоря, нарисованная Бюффоном картина не соотносится ни с одним индейским племенем Северной Америки, которое было бы мне известно или о котором бы я слышал.
Насколько мне удалось установить, территорию от морского побережья до Аллеганских гор и от южных притоков реки Джеймс до реки Потексент, сейчас относящейся к штату Мэриленд, населяли три разных индейских народа, говоривших на различных языках и имевших каждый свое собственное отдельное управление. Каковы были первоначальные или действительные названия этих племен, точно мне выяснить не удалось, но нам они известны как паухэтаны, маннахоки и монаканы, обычно называемые сейчас тускарорами. Паухэтаны, занимавшие территорию от морского побережья вплоть до речных водопадов, были сильной племенной группой, состоявшей, видимо, из семи племен: из них пять обитали на западном и два на восточном берегу. Каждое племя подразделялось на селения, семьи или кланы, которые жили вместе. Основным занятием всех индейских племен Северной Америки была охота. Их существование зависело от охоты, рыболовства, дикорастущих плодов и урожая зерна, которое выращивали и собирали женщины и которое сейчас известно под названием маис. Они употребляли также картофель, различные сорта тыквы и кабачков. Они не держали ни овец, ни рогатого скота и никаких других домашних животных. Их строй — нечто вроде патриархальной конфедерации. У каждого селения или семьи есть свой вождь, имеющий свой особый титул, которого мы обычно называем «сахем». Несколько селений или семей, составляющих племя, имеют своего вождя, управляющего ими, а несколько племен, составляющих племенную группу, имеют вождя, стоящего во главе ее. Вожди обычно старше и выделяются рассудительностью и способностью принимать решения на советах. Дела, касающиеся только селения или семьи, решаются вождем и старейшинами селения; дела же, касающиеся всего племени, — такие как назначение предводителя воинов или капитанов, или улаживание разногласий между различными селениями или семьями, решаются на собрании или совете вождей нескольких селений; а дела, касающиеся всей племенной группы, — такие как объявление войны, заключение мира, заключение союзов с соседними индейскими народами, обсуждаются и решаются на совете племенной группы, состоящей из вождей всех племен, на котором присутствуют предводители воинов и вожди селений, являющиеся советниками главы своего племени. В каждом селении есть дом, где в случае необходимости на совет собираются вождь и старейшины и обсуждают, какие меры следует предпринять в том или ином случае. У каждого племени есть определенное место, где собираются вожди селений для обсуждения текущих дел. А у каждой племенной группы есть то, что они называют «дом главного совета» или «костер главного совета», где собираются вожди отдельных племен и главные воины, чтобы обсуждать и принимать решения по делам, касающимся всей племенной группы. Когда на совете племенной группы решается какой-нибудь вопрос, то его обычно сначала обсуждают раздельно вожди отдельных племен со своими советниками, и когда они достигают согласия, мнение племени сообщается на совете племенной группы. И поскольку их форма правления, видимо, целиком зиждется на убеждении, они пытаются добиваться единодушия путем взаимных уступок. Такая форма правления все еще существует у многих индейских племен, граничащих с Соединенными Штатами. Некоторые историки, кажется, считают, что обязанности сахема передаются по наследству. Но такая точка зрения не выглядит хорошо обоснованной. Сахем, или вождь племени, вероятно, избирается. И иногда принятым в состав племени чужеземцам оказывают эту честь из-за их способностей. Так, когда здесь появился кап(итан) Смит, первый основатель колонии Виргиния, сахемом, или вождем чикахоминов, одного из племен паухэтанов, был Опечанкануг, который, как говорят, был из другого племени и даже из другой племенной группы, так что никаких точных сведений о его происхождении получить было невозможно. Вожди племен, по-видимому, поочередно становились вождями всей племенной группы. Так, когда в 1609 г. кап(итан) Смит спросил Паухэтана (который был вождем этого народа и настоящее имя которого, как говорят, было Ухонсонокок) о его преемнике, старый вождь ответил, «что он очень стар и трижды видел, как умирали все его люди,[162] и что из этих трех поколений жив только он, что скоро умрет и он, и наступит очередь стать вождями его братьям Опичапану, Опечанканугу и Кататаугу, а затем двум его сестрам и двум их дочерям». Но это были названия племен, входивших в конфедерацию. Потому что названные им люди не были настоящими его братьями, а являлись вождями различных племен. Соответственно, когда в 1618 г. Паухэтан умер, на смену ему пришел Опичапан, а после его смерти вождем стал Опечанкануг. Достаточно привести еще один пример, чтобы показать, что вожди племен претендовали на такое родство с главой всей племенной группы. В 1622 г., когда Рэли Крашоу был у Джапазо, сахема, или вождя потомаков, Опечанкануг, обладавший большой властью и влиянием, второй человек в этой племенной группе и ближайший преемник Опичапана — ярый, но тайный противник англичан, который хотел, чтобы его племя вступило в войну с ними, — послал вождю потомаков две корзины бисера и попросил его убить находившегося у него англичанина. Джапазо ответил, что англичане — его друзья, а Опичапан — его брат, и поэтому он не может учинить кровопролитие между ними. Следует также заметить, что когда здесь впервые появились англичане, то во время всех их переговоров с любым из вождей они постоянно слышали, как вождь упоминал своего брата, с которым он должен посоветоваться или к которому он отсылал англичан, подразумевая под этим словом либо вождя всего своего народа, или одного из племен, входивших в конфедерацию. Говорят, что маннахоки представляли собой конфедерацию четырех племен. В союзе с монаканами они вели войну против паухэтанов.
К северу от этих племен обитала еще одна сильная племенная группа, которая занимала территорию от верхней части Чесапикского залива до гор Киттатинни и на восток — вплоть до реки Коннектикут, включая ту часть штата Нью-Йорк, которая лежит между возвышенностью и океаном, весь штат Нью-Джерси, ту часть Пенсильвании, по которой ниже гряды гор Киттатинни текут реки и ручьи, впадающие в Делавэр, и графство Ньюкасл в штате Делавэр вплоть до Утиного ручья. Следует отметить, что индейские племена определяют свою территорию естественными границами, — такими как горные цепи или водные потоки. Но, поскольку истоки рек часто переплетаются или близки друг к другу, а те, кто живет на реке, претендуют на всю прилегающую к ней территорию, индейцы часто вторгаются в земли друг друга, и это является постоянным источником войн между различными племенными группами. Народ, занимающий описанную территорию, называет себя ленопи. Французские авторы называют их лупы, а среди англичан их сейчас обычно называют делавэры. Эта группа племен, или конфедерация, состояла из пяти племен, говоривших на одном языке. В нее входили: 1. чихохоки, обитавшие на западном берегу реки, называемой сейчас Делавэр по имени лорда де ла Вэра,{463} который присвоил его ей в …… году,{464} проплывая по ней из Виргинии, но которую сами индейцы называли Чихохоки; 2. ванами, населявшие территорию, названную Нью-Джерси, простиравшуюся от Раритана до моря; 3. мунси, обитавшие в верховьях Делавэра, от гор Киттатинни вниз до Лихай или западного притока Делавэра; 4. уабинги, которых иногда называют речными индейцами, иногда мохикандерами, жившие между западным притоком Делавэра и рекой Гудзон, от гряды Киттатинни до Раритана; 5. махикконы или махаттаны, занимавшие остров Стейтен, остров Йорк (который раньше назывался Махатон в связи с тем, что он являлся основным местом жительства индейцев этого племени), Лонг-Айленд и ту часть штатов Нью-Йорк и Коннектикут, которая лежит между реками Гудзон и Коннектикут, от возвышенности, являющейся продолжением гряды Киттатинни, вниз до залива. Эта группа племен находилась в тесном союзе с шоуани, жившими на Саскуэханне и на запад от этой реки вплоть до Аллеганских гор. Она вела длительную войну с другой могущественной группой племен или конфедерацией индейцев, живших к северу от нее, между горами Киттатинни или возвышенностью и озером Онтарио. Сами себя эти индейцы называют минго, французские авторы называют их ирокезами, а англичане — пятью племенами, а находившиеся к югу от них индейцы, с которыми они воевали, называли их массавомаками. Война эта продолжалась и была в самом разгаре, когда капитан Смит впервые прибыл в Виргинию. Воины минго пробрались вниз по реке Саскуэханна до самого ее устья. Во время одной из своих поездок вверх по заливу в 1608 г. в устье Саскуэханны капитан Смит встретил шесть или семь каноэ с этими воинами, собиравшимися напасть на своих врагов с тыла. Впервые он узнал о племени манахоков во время поездки вверх по реке Раппаханок, которую он совершил несколькими неделями ранее, когда во время стычки с группой индейцев этого племени он захватил в плен брата одного из вождей. Капитан Смит спросил пленника, почему его племя нападает на англичан. Пленник сказал, что они слышали, будто англичане пришли из-под этого мира и хотят отнять у индейцев их мир. Когда его спросили, сколько миров ему известно, он ответил, что знает только один, лежащий под небом мир, в котором живут паухэтаны, манакины и массавомаки. На вопросы о последних он ответил, что они живут у большой воды к северу отсюда, что у них много лодок и так много людей, что они воюют со всем остальным миром. Конфедерация минго в то время насчитывала пять племен: три племени, называвшиеся старшими, — сенеки, жившие к западу, мохавки — к востоку и онондаги, жившие между ними; а также два младших племени — кайюги и онейды. Все эти племена, говорившие на одном языке и объединившиеся тогда в тесный союз, жили на территории, простиравшейся от восточной оконечности озера Эри до озера Шамплейн и от Киттатинни и высокогорья до озера Онтарио и реки Кадараки или реки Св. Лаврентия. Ранее они какое-то время вели войну с жившим за озерами племенем адирондаков. В этой войне минго потерпели поражение. Но, заключив мир с адирондаками при посредничестве французов, которые в то время обосновывались в Канаде, они повернули свое оружие против ленопов. В ходе этой длительной войны, шедшей с переменным успехом, они не только напрягали все свои силы, но и использовали в деле любые средства, которые человеческий ум или политические ухищрения только могут изобрести, чтобы завершить ее успешно. Отправившись с такими целями вниз по Саскуэханне и сражаясь с индейцами, жившими на их пути, они добрались до самого устья реки и силой оружия заставили вступить в союз с ними группу племен, известную сейчас под названием нантикоков, конои и тутело, которая обитала между заливами Чесапик и Делавэр и граничила с племенем чихохоков. Они также заключили союз с монаканами и побудили их вступить в войну с ленопами и их союзниками. В это же время мохавки вели ожесточенную войну с мохикконами и речными индейцами в низовьях Гудзона. Мохавки заставили их заключить временный и ненадежный мир, признать главенство мохавков и выплачивать ежегодную дань. Окруженные врагами, теснимые, потерявшие многих воинов, ленопи в конце концов были вынуждены запросить мира, который им даровали при условии, что они перейдут под покровительство минго, займутся выращиванием маиса, а также охотой для пропитания своих семей и не смогут больше воевать. Но индейцы называют это превращением их в женщин.
Вот в таком положении находились ленопи, когда в 1682 г. Уильям Пенн впервые прибыл в Пенсильванию и начал ее заселение.
Образный язык индейцев, так же как и поведение тех из них, которых мы знаем, свидетельствует о том, что у индейцев существовал и сохранился поныне устойчивый обычай собирать кости умерших и складывать их в особом месте. Так, при заключении мира с каким-нибудь племенем, с которым они воевали, закопав в землю боевой топор и взяв в руки вампум — ожерелье из раковин, они говорят: «Теперь мы соберем все кости павших и похороним их… и т. п.». Взгляните на все их мирные договоры. Кроме того, когда кто-нибудь из них умирает вдали от дома, их по обычаю принято похоронить, а затем вернуться за их костями и унести их домой. Во время переговоров в Ланкастере один из индейцев умер и был похоронен в лесу неподалеку от города. Спустя некоторое время сюда прибыла группа индейцев, откопала тело умершего и отделила его кости от плоти с помощью кипячения в воде и соскабливания, затем — унесла их с собой, чтобы захоронить в могиле предков. Эта операция была настолько неприятной и отталкивающей, что никто не мог подходить в это время к индейцам.
Осуигатчи, коннаседаги и кохунневаги, или, как их обычно называют, кагневаги, являются индейцами союза минго или индейцами шести племен, которых французские миссионеры склонили к тому, чтобы они отделились от своего союза и поселились в этих местах.
Я не знаю, к какой племенной группе принадлежат огкуаги, но подозреваю, что они относятся к сенекам.
Нантикоки и конои ранее принадлежали к племенной группе, жившей у оконечности Чесапикского залива, а в последнее время были приняты в конфедерацию минго, или ирокезов, и стали седьмым ее племенем. Монаканы или тускароры, которых приняли в эту конфедерацию в 1712 г., были шестым составляющим ее племенем.
Сапуни — это семьи ванамов, переселившиеся из Нью-Джерси, и вместе с мохикконами, мунси и делавэрами они принадлежат к племенной группе ленопов. Минго — это воинственная колония из состава шести племен. Такой же колонией являются кохунневаги.
Об остальных северных племенах мне не удалось узнать ничего определенного. Но все сведения говорят о том, что в тех краях есть очень могущественное племя, имеющее разные названия, взятые от отдельных поселений или семей, но которое обычно называют тава или оутава. Эти индейцы говорят на одном языке и живут на реках, впадающих в западные озера. Они занимают территорию, простирающуюся от Огайо и его притоков вплоть до рек, впадающих в Гудзонов залив.