Первой тревожной весточкой оказался блокпост на подъезде к Базе – он был покинут. При этом, никаких следов боя, стреляных гильз – ничего. Я осторожно проехал мимо, и опять разогнался, спеша в Центр.

Еще за пару километров до места мы услышали стрельбу. Нет, не мощную боевую перестрелку, но одиночные выстрелы щелкали достаточно часто. Еще через пару сотен метров я вдруг заметил насколько человек, идущих с какими-то здоровыми сумками вдоль автобана нам навстречу. Вскоре я смог их разглядеть: двое мужчин, один постарше, другой помладше, и двое женщин, тоже разного возраста. Поравнявшись с ними, я затормозил, и окликнул настороженно глядящего на меня мужчину постарше.

–Что случилось? Вы куда идете?

Мужчина ничего не ответил, лишь покачал головой. Лея обратилась к нему на итальянском, он повернул голову к ней, что-то нехотя проговорил в ответ. Она спросила что-то еще, он опять ответил односложно. Я обернулся к Луке, который слушал их беседу.

–О чем он говорит? Что там?

Мальчик глянул на меня, но тут мужчина вдруг заговорил сам. Он что-то сказал, потом о чем-то спросил, явно обращаясь ко мне.

–Он сказал, что в городе повсюду зараженные, и даже вроде мутанты. – перевел мне Лука.

–Что он спросил?

–Он спросил, есть ли у военных план, что сейчас нужно делать. И спросил, как долго это всё будет продолжаться.

Чтоб я знал, есть ли у военных план… Еще меньше информации у меня было на тему “как долго это всё будет продолжаться”…

–Спроси его, что с Центром! Что с военной зоной. И кто стреляет там?

Лука быстро затараторил на итальянском, выслушал ответ, и перевел мне

–Он не знает, что с Центром. На улицах военные пытаются навести порядок, но он сказал, что у них не получается. Он сам жил около стены, и решил, что надо уходить в горы, пока его семья еще жива.

–Так… Скажи ему, пусть пока они где-то спрячутся, и переждут день до завтра. Пусть он, или его сын, придут на Базу завтра, посмотреть, что да как. Либо мы до завтра справимся, либо… Либо они правильно делают, что уходят. Переведи!

Лука опять горячо заговорил, причем явно сказал больше, чем я. Мужчина посмотрел на нас недоверчиво, хмыкнул, что-то проворчал, и пошел дальше по дороге, поправив на плече свой баул с вещами. Остальные молча потянулись за ним.

–Он сказал, что не верит, что вы с этим справитесь. – сказал Лука то, что я и сам понял.

Я ничего не ответил, тронув машину вперед. Чем ближе подъезжали мы к Центру, тем громче слышались выстрелы. Порой мне казалось, что они стихают, но тут же где-то начинали опять стрелять. Автоматных очередей я слышал очень мало, в основном стреляли одиночными. Мы встретили еще две группы людей, обе шарахнулись от нас, как от зараженных, и я не стал к ним приставать с расспросами. Надо увидеть всё самому.

Вороты базы были приоткрыты. Я увидел еще одну группку людей, уходящих из Базы в сторону Маяка. Вот так, разрекламировал Базу и Центр, и вот она, реальность. Я даже старался не смотреть на Лею с сыном. Мы должны суметь все починить, и люди вернутся. Но предательский голосок внутри меня спросил, как я собираюсь бороться против нового регулярного излучения. Я ничего ему не ответил. Пока еще не время разговаривать с собственными внутренними голосами. Пока нужно понять, что с Центром.

Я попросил Лею приоткрыть створку ворот пошире, прикрывая ее с таким несерьезным в данной ситуации пистолетом в руке. Нормально, на нас никто не напал, и ворота приоткрылись на достаточную ширину, чтобы машина смогла проехать. Я подумал, не закрыть ли их за собой, но сообразил, что опасность сейчас не снаружи, а внутри города. И закрытые ворота не смогут остановить бегущих от монстров жителей. Да и не должны.

Мой личный красный радар говорил мне о том, что опасностей много, повсюду впереди, но непосредственно сейчас нам никто вроде не угрожал. Я наказал своим спутникам держать оружие наготове, и стрелять из машины только в крайнем случае. Я живо представил себе, как Лука, стреляя с заднего сидения, и стараясь попасть в монстра, пускает мне пулю в затылок, и внутренне содрогнулся. Даже подумал отобрать у него пистолет, но не стал. Мы въехали в воюющий Портофино.

Город страдал. Одиночная, а порой и беспорядочная стрельба вспыхивала постоянно, везде. Сразу на въезде, за воротами, на асфальте лежало несколько тел, которые просто кое-как оттащили в сторону, чтобы немного освободить проезд. Я смотрел по сторонам, и не верил своим глазам. Невольно подумалось, что во время прошлой атаки Зета дела в городе шли получше. Сейчас ситуация была даже не бедственной – она была катастрофической. Картинка вокруг напоминала кальку со всех просмотренных мною в той жизни фильмов-катастроф.

Я сразу направился по кратчайшей дороге в Центр, но через пару кварталов был вынужден наш маршрут поменять – дорогу преграждала авария: грузовик въехал в здание, а в него въехала легковушка. В кабинах брошенных машин никого не было, но в данном случае это ни о чем не говорило. Я быстро сложил в голове план объезда, направил машину на боковую улицу, и поймал себя на том, что всё еще пытаюсь понять и представить, как мы будем все это пытаться починить. Пытаюсь, но не могу – масштабы трагедии не позволяют.

От моих мыслей меня отвлекли двое зараженных, не очень активно пытающихся взломать дверь какого-то дома. На втором этаже, за закрытыми ставнями окна, что-то выкрикивала какая-то женщина. Я притормозил, выскочил из машины, и несколькими выстрелами прикончил нападавших. Что-то крикнула Лея из кабины, я резко повернулся направо, и едва не выстрелил в выскочившего из-за угла дома пожилого мужчину. Он поднял обе руки вверх, и затараторил на итальянском, глазами указывая на дверь дома. Зараженным он не был, потому я опустил пистолет, и не нашел ничего лучше, чем сказать ему "Pronto!” (пожалуйста – пер. автора). Он тут же подскочил к двери, постучал в нее, что-то прокричав буквально в замочную скважину. Спустя пару секунд дверь открылась, в коридоре мелькнуло женское заплаканное лицо. Мужчина забежал в дом, и дверь за ним захлопнулась. Тут же, где-то совсем рядом от нас, захлопали частые пистолетные выстрелы, и я поскорее запрыгнул опять за руль.

По пути к Центру я то и дело замечал бегущих куда-то людей, пару раз мелькали зараженные, но я уже не останавливал машину. Мне пришлось еще два раза аккуратно объезжать заторы и завалы на дороге, и хорошо, что наша машина это позволяла. Я только молился на то, чтобы единственная дорога к воротам Центра оказалась не заблокирована.

Не знаю, помогли ли мои молитвы, но до ворот доехать нам удалось, и уже там я просто вдавил сигнал в руль – в грохочущей вокруг перестрелке автомобильный гудок не произвел на меня впечатления своей громкостью. Прежде чем меня вконец одолели жуткие предчувствия относительно того, что Центр превратился в рассадник зараженных и мутантов, меня окликнули откуда-то сверху. Я поднял голову, и уставился в несколько стволов автоматических винтовок, недружелюбно глядящих на меня. Тут меня кто-то видимо узнал, что-то крикнул за ворота, и стальные створки поползли в стороны. Я заехал в "шлюз", и когда ворота за нашей машиной закрылись, ко мне подошел незнакомый мне военный, экипированный по полной программе.

–Кто ваши спутники? – по его вопросу я понял, что мне самому представляться ненужно.

–Они спасли мне жизнь вчера. Они выжившие, не отсюда, они со мной. Я должен срочно попасть к господину Грюнеру.

–Их нужно осмотреть. Кто-то из них пострадал? – солдат не слушал меня, заглядывая в машину.

–Что значит – пострадал? – начал злиться я. – Они оба в сознании, излучение на них не повлияло. Никто из них не ранен. Мне нужно срочно к Грюнеру.

Солдат не ответил ничего, заглянул в машину еще раз, и спросил на итальянском, все ли в порядке. Лука ответил, что все хорошо, это даже я понял. Потом он что-то добавил еще. Лея протараторила что-то длинной быстрой фразой, из которой я не понял ни слова. Солдат еще раз осмотрел машину, и наконец обратился ко мне:

–На площади, у озера устроен временный лагерь для беженцев, гражданских. Отвезите ваших спутников туда. О них позаботятся.

–Что в Центре с зараженными? Насколько все под контролем?

–Все под контролем. Пока под контролем. Больше я вам не могу ничего рассказать. Езжайте.

–Где я найду Грюнера? – я крикнул уже в спину уходящего военного. – Он у себя?

–Езжайте. Не задерживайте. – Солдат махнул рукой, и внутренние ворота раскрылись, пропуская нас в Центр.

Я поехал по такой знакомой мне дороге, и быстро добрался до площади. Площадь и до того не была особо большой, а сейчас на ней было просто не протолкнуться. Прямо на каменной мостовой наспех растянули большие армейские палатки, поставили какие-то столы. Везде были люди – мужчины, женщины, дети. Хватало и военных, но все же гражданских было намного больше. Я вообще никогда не видел столько гражданских в Центре. Часть площади по её периметру была огорожена, образовав узкую дорогу, въезд на которую охраняли двое суровых бойцов. Я остановился прямо у большой палатки с полностью открытой одной стороной, к машине тут же подошел солдат с красным крестом на рукаве.

–У меня двое выживших, они не отсюда. Они очень важны. – как-то немного глупо добавил я.

–Все важны. – без эмоций ответил солдат. – Не переживайте, мы о них позаботимся.

–Постойте. Мне нужно дальше, к Хенрику Грюнеру. Где я их потом найду?

–

Скорее всего сегодня тут же. Мы работаем над размещением гражданскго персонала. – пожал плечами солдат, и жестом пригласил Лею и Луку следовать за собой.

–Мне нужно увидеться с командиром. – я обернулся к Луке, который испуганно смотрел на суету вокруг. – И потом я сразу вас найду. Мы все решим, вы не переживайте. Тут вас никто не обидит.

–Хорошо. – неуверенно ответил мальчик, и полез из машины наружу.

Лея тоже не выглядела спокойной. И я их понимал – я и сам уже начал немного жалеть, что настоял на их приезде сюда. Спокойнее ли сейчас в Центре, чем где-то снаружи? Безопаснее ли? Еще сутки назад я ответил бы не задумываясь, а сейчас просто не знал, как правильно…

Когда мои спутники ушли за солдатом в большую палатку, я вернулся за руль, и подъехал к двум военным, стоящим на проезде.

–Мне нужно срочно к Хенрику Грюнеру. Я только что вернулся с его задания.

Военные переглянулись, и один наклонился ко мне:

–С какого задания, и как вас зовут?

–Мне срочно нужно к Грюнеру. С каких пор к нему пускают выборочно? И что вам даст мое имя?

–С недавних пор, Андрей, с недавних. – сзади к машине неслышно подошел Антон Кнолль, и у меня вытянулось лицо, когда я на него глянул. С нашей последней встречи всего день назад Антон как будто постарел на пару лет. – Дело в том, что Хенрик ранен. Он жив, но ему плохо сейчас.

–Куда его…? Насколько серьезно?

–Пошли. Бросай машину тут, отгони только в сторону, чтобы проехать мимо можно было. Там, дальше, всё равно от машин не протолкнуться. Пешком мы дойдем быстрее и проще.

Я отогнал машину, буквально притерев ее бортом к какому-то зданию. Машина после своего первого рейда уже выглядит так, как будто она воевала с начала Катастрофы. Антон повел меня какими-то совсем уж узенькими переулками, буквально щелями между домов. Вроде и ходил я раньше в Центре пешком, и много, но этих ходов я не знал. Понимал только, что идем вглубь, в сторону штаба Грюнера, обходя его по периметру. По пути Антон вкратце рассказал, что творилось тут после новой волны излучения.

По словам Кнолля, новая – или уже нужно говорить очередная? – волна излучения, судя по всему, поразила примерно такой же процент людей, как и предыдущая. Однако, воздействие ее на ранее зараженных оказалось куда как существеннее. Тупая прямолинейная агрессия сменилась в некоторых случаях агрессией умной, расчетливой. Даже некоторые новозараженные взяли в руки оружие. Некоторые сумели им воспользоваться. Я сперва подумал, что в Хенрика выстрелили, но на самом деле на него напал только что заразившийся солдат, прямо в коридоре штаба, и в борьбе с ним они оба вылетели из окна третьего этажа, рухнув на камни мостовой. Как полагал Антон, Грюнер сумел в падении сориентироваться, и упал сверху на напавшего, который погиб от удара о камни моментально. Но даже это, в прямом смысле "смягчающее", обстоятельство, не позволило самому Грюнеру отделаться легким испугом. В кино после таких падений герой встает, отряхивается, и бежит дальше, а вот в жизни так, увы, не получается. И сейчас Хенрик лежит в местном госпитале, с несколькими переломами и сотрясением мозга как минимум средней степени тяжести.

–Антон, как мы все тут сможем опять наладить? – тихо спросил я, когда мы наконец пришли в полупустое здание штаба Грюнера.

–Я не знаю. – Очень просто и естественно пожал плечами Кнолль. – Я вообще не уверен, что всё можно вообще наладить. Нам придется, видимо, кардинально менять наш уклад жизни, приноравливаться…

–Если такая волна будет идти каждый день, то очень скоро не останется, кому приноравливаться.

–Если так будет идти каждый день… Я даже не хочу думать об этом.

–Послушай… Кто сейчас всем командует? Я имею ввиду сейчас, когда Хенрик в больнице.

–Кто-кто… А сам как думаешь?

–Да ладно! Неужели он пытается руководить сам дальше…?

–А ты думаешь, он свалит этот груз сейчас на кого-то еще? Даже на меня не перегрузил…

–Потому что он понимает, что все летит к чертям… – подумал я вслух. – И не хочет никому из нас добавлять ответственность за то, за что невозможно отвечать. Он не хочет, чтобы мы были потом виноватыми, причем виноватыми прежде всего в своих собственных глазах.

–Именно так. – кивнул головой Антон. – Именно так.

–Тогда пойдем к нему! Я уверен, что мы сможем его убедить, как-то уговорить. Если мы оба выскажемся в одинаковом ключе.

–Андрей, ты как будто его не знаешь. И к тому же, когда я от него выходил час назад, он был без сознания. Отключился, и врачи сказали, что если его сейчас привести в сознание, то они не гарантируют, что он вообще выкарабкается.

–Мда… Ладно, тогда получается, что конкретно сейчас никто никем не руководит. А это означает, что нужно выкручиваться самим. Нужно найти ту установку, которая вызывает эти постоянные волны. И прекратить работу этой установки. Потом найти их все, и все уничтожить.

–Эта установка – единственная, насколько нам известно. По крайней мере, если мы говорим про Европу.

–Тем более! Значит, мы её найдем, и расхреначим её нафиг.

–Так просто звучит…

–Антон, плевать как это звучит. Если альтернатива – каждый день ждать и бояться, что или тебя самого, или кого-то из твоих близких это излучение "сломает", то по сути альтернативы нет. И при этом постоянно отбиваться от умнеющих на глазах мутантов.

–Ты думаешь, у меня другая точка зрения? – вскинулся старик. – Нет, такая же. Только все это далеко не так просто. У нас не хватает точных данных. Если всех отправить на поиски неизвестной нам установки, то кто останется защищать Центр? И точно ли они эту установку найдут? При таких условиях, при каждодневном новом излучении… Это огромный, неподъемный риск!

–Антон… Ты прав во всем. Но только я для себя другого варианта не вижу. И честно говоря, мне разрешение Грюнера в этой ситуации не нужно. И твое, извини уж, тоже ненужно. Любое ожидание сейчас просто преступно. Так что я поеду. Пожалуйста, не спорь…

Я с изумлением осознал,что внутри себя уже разложил всё по полочкам, и сейчас твердо знал, как нужно поступить, и потому был совершенно спокоен. Только… только было очень жаль. Жалко было эту жизнь, этот город. Жалко было Антона и Грюнера. Жалко было погибающих и выживающих людей, которые только недавно почувствовали, что жизнь налаживается. А самое главное, что меня мучала мысль, что все это было зря… Что наш образ жизни, наш новый порядок не прошел проверку временем и бандитами. И надо как-то сделать так, чтобы жизнь опять обрела смысл. Надо ехать, искать эту треклятую установку, и разрушить ее к херам собачьим.

–Я и не собирался с тобой спорить. Я был уверен, что вот именно ты и бросишься с саблями на танк. – вздохнул Антон. – Только я не смогу поехать с тобой. Я должен остаться тут, с Хенриком.

–Херр Кнолль, ты бы и не мог уехать, никак. Кто будет за всеми тут приглядывать, если не ты? Я подумаю ещё, попланирую. Может, поеду один. Одному порой проще, чем группе…

–Как я могу тебе помочь?

–Можешь. Мне нужна машина, желательно такая же, на которой я сюда приехал. Та, на которой я вернулся, уже достаточно побитая… Если нет другой, то я возьму ее. Нужен бензин, как можно больше, нужны оружие и патроны. И любая информация о установке, которая у тебя есть.

–А почему ты думаешь, что у меня есть информация?

–Ну брось, Антон. Я уж тебя знаю. Что-то у тебя всегда есть.

–Что-то у меня есть… Но именно что-то.

–Пока этого достаточно. Это намного больше, чем вообще ничего. Что по остальным пунктам?

–Ваша третья машина стоит у нас тут, в Центре. Она цела, забирай ее. Оружие и патроны – не проблема. Скажи что именно, и на сколько человек. Бензина дам столько, сколько понадобится. А понадобится тебе немало.

–Твое последнее предложение подводит нас обратно к пункту про информацию…

–Учти, информация эта именно какая-то, Андрей. Очень неточная, и никак и никем не проверенная. У меня есть, по сути, только зацепка, где может находиться база Зета.

–Как я и сказал, это уже в разы больше того, что есть у меня самого. Покажешь на карте?

–Нет. Сам прочтешь. Вот тебе вся моя информация, так надежнее. Мне она тут не нужна. Мне действительно жаль, что я могу тебе передать только это, но это всё, что у меня есть. И я очень надеюсь, что это – правда.

Антон протянул мне несколько листков бумаги, исписанных от руки, на немецком языке. Было похоже то ли на листки из дневника, то ли на большое письмо.

–Это что-то вроде дневника. Если то, что там написано – правда, то ты примерно будешь знать, где искать установку. А если нам всем очень повезет, то ты сумеешь эту установку заткнуть.

–Спасибо. – я повертел листки в руке. – Спасибо, Антон. Не знаю, что надо говорить в такие моменты. Ненавижу неопределенность. И очень не люблю прощаться.

–Прощаться? Кому нужно прощание? Ты едешь на миссию, и по прибытию обратно доложишь всё как полагается, мне и Хенрику.

–Спасибо Антон. Сейчас, может, всё кажется таким плохим, порой даже безнадежным…

–Ну так сделай ситуацию определенно лучше! – внезапно улыбнулся Антон. – Ты-то точно сможешь. Орёл, я всегда говорил! Есть идеи, с кем поедешь?

–Пока нет. Нужно понять, на кого я вообще могу рассчитывать. Я так и не рассказал тебе о своей поездке. Мы были ввосьмером на операции, и в один момент я потерял всех. Я не знаю, вернулся ли кто-то из моих…

–Вроде кто-то вернулся. Я не знаю точно, извини. Посмотри в вашем здании, в Жандармерии. Ты, наверное, так и так туда заедешь… Домой…

–Обязательно. Когда сможешь мне дать оружие и снаряжение?

–Когда хочешь. Хоть сейчас.

–Тогда сейчас. Я хотел бы выехать из Центра через час-два. Хоть я и понятия не имею, куда мне ехать.

–Тебе ехать на юг, почти до Неаполя. Километров семьсот, если я ничего не путаю. Неблизко.

–Тогда тем более нечего терять время. Пошли за машиной, и за оружием.

Антон снова вывел меня на ту самую площадь, оставил меня, и сказал ждать его тут. Увидев площадь, я вспомнил о Лее и ее сыне. Пришлось побегать вокруг, прежде я нашел кого-то, кто смог мне указать, где их можно отыскать. Я был готов, что в указанной палатке их не окажется, но они оба были там, обедая чем-то похожим на кашу, поедая её из новенького армейского котелка. Увидев меня, Лука кивнул головой, не переставая работать ложкой.

–Ну, как вы тут? Покормили, хотя бы. – я пока даже не очень представлял, что сказать моим недавним спасителям в этой ситуации.

–Ага. – с полным ртом сказал Лука. – Еда вкусная. И дают много. Куда мы дальше?

–Мы? – Опешил я немного. – Мне нужно уехать. Далеко. А вы… Наверное тут останетесь. Не знаю. Я думаю, что в Центре спокойнее всего…

Я осекся, вспомнив, что то же самое говорил им еще до недавней новой волны излучения. И вряд ли оказался прав. Лея что-то сказала, глядя на меня. Добавила еще пару фраз, и тронула сына за плечо. Он перевел, подумав:

–Мы тут не останемся. Мама говорит, тут уже все плохо, а будет только хуже. И просит не удерживать нас тут силой.

Я глянул на них в беспомощности. Не потому, что не знал, как их убедить, а потому, что не знал, в чем их нужно убедить. И вдруг понял, что сейчас моя задача не убедить их, а помочь им. И тут же все стало легко и просто.

–Так. Доедайте спокойно, и пойдемте со мной. Я помогу вам выйти отсюда, и постараюсь помочь с припасами. Твоя мама водит машину? Умеет?

Лука перевел, Лея кивнула головой в ответ. Глянула с недоверием и непониманием. Котелок с кашей быстро опустел, потом они оба поднялись и подошли ко мне. Мы вышли из палатки, и добрались до того места, где меня оставил Антон. Его еще не было, и я развернул свою потасканную карту перед Леей.

–Смотрите. Вы, конечно, все решите сами, но если станет совсем плохо, и понадобится помощь, то идите вот сюда. – я карандашем отметил на карте точку. – Тут маяк, и на нем находится маленькая база выживших, она так и называется, "Маяк". Я вам сейчас напишу записку, на той базе спросите человека по имени Сиди Дольсанидис, он там один из командиров. Если он жив, он вам поможет обязательно. Ему можно доверять.

Я вырвал листок из блокнота, который был у меня всегда с собой, и быстро написал короткую записку для Сиди, сложив ее, и протянув ее Лее.

–Сейчас сюда придет Антон Кнолль. Это один из тех людей, которым я бы без сомнения доверил бы свою жизнь. Он вас выведет отсюда, даст припасы, сколько сможет, и возможно даже даст машину. Я вас очень прошу выжить. Вы меня спасли, уже два раза, причем. Наверное не зря. И теперь прошу дать мне шанс помочь вам хоть как-то в ответ.

Тут к нам подошел Антон, кивнул моим спутникам, и я сразу обратился к нему:

–Антон, у меня к тебе есть огромная просьба. Личная. Эти два человека два раза спасали мне жизнь. Они хотят уйти отсюда. Помоги им, пожалуйста. Оружием, едой, и машиной. Машину можешь выдать за счет жандармерии. Я очень тебя прошу.

–А они уверены, что хотят уйти? Я могу за ними тут лично присмотреть…

–Спроси сам. Они итальянцы, но мальчик говорит по-английски.

Антон повернулся к Лее, и заговорил с ней по-итальянски. Получалось у него, на мой взгляд, неплохо. После короткого диалога он кивнул головой, и сказал уже мне:

–Хорошо. Я сделаю так, как ты сказал. Из оружия дам только пистолет, и патроны к нему. Из другого они стрелять всё равно не умеют. Продуктов дам, но не очень много – нам тут народ кормить еще… Машину, думаю, найду. Женщина умеет водить.

–Спасибо, Антон.

–Перестань! Так, теперь по тебе. Твоя машина вон стоит. В багажнике две автоматические винтовки, три пистолета, и один карабин. Два цинка патронов. Несколько гранат. Две полные канистры, и бак тоже полный. Туда хватит с лихвой, обратно – вряд ли, но вы что-то найдете, я не сомневаюсь. Еды положил на несколько человек, на несколько дней. Воды в бутылках немного, но воду вы раздобудете по пути.

–Понял тебя. Тогда я поехал. Время в нашей ситуации…

–Езжай. Заедь в жандармерию. Там точно кто-то есть, солдаты говорят. Я не хотел бы, чтобы ты ехал один. Могу дать тебе пару солдат потолковее, если хочешь.

–Я заеду в жандармерию. Домой, как ты сказал… Почитаю там тот дневник, что ты дал. И поеду. Еще раз спасибо.

–Когда тебя ждать обратно?

Я удивленно глянул на совершенно серьезного Антона.

–Антон, спасибо за этот вопрос. Я задерживаться не буду – решу вопрос, и сразу обратно.

–Правильно. – кивнул Кнолль. – Тут будет куча дел. Полагаю, что тебя не будет дня три. Потом ждём обратно, с докладом. Так что давай поскорее.

У меня даже защипало в глазах. Чем увереннее звучал Антон, стараясь подбодрить меня, тем больше это все походило не на расставание, а на прощание. И тут меня за руку тронул Лука:

–Можно твой блокнот? И карандаш!

Я протянул ему требуемое, но блокнот перехватила Лея. Она написала что-то на листике, вырвала его из блокнота, и отдала все мне.

–Мы будем тут. Ты нас найдешь потом. Если хочешь. Тут адрес. Найти трудно, но можно.

Она оказывается не так и плохо говорила по английски, не очень грамотно, но вполне понятно. Я только кивнул, пряча блокнот в планшет на боку, а листик с адресом – во внутренний карман рубашки. Я пожал руку сперва Луке, потом Лее. Кивнул обеим. Ненавижу прощаться так, как будто в последний раз. Нифига.

–Все, я поехал. Антон, позаботься о них. Увидимся!

–Я не такой старый, чтобы мне одно и то же каждую минуту повторять. – проворчал Антон. – Езжай уже. И быстрее обратно.

Я поднял руку, отсалютовав всем, и быстро зашагал в сторону машины.

Антон не подвел – машина, третья машина из привезенных нами из мастерской, стояла за углом одного из зданий. Около нее маячил незнакомый мне солдат. Увидев меня, он коротко отдал честь, и ушел. Как он меня опознал – непонятно. Я открыл машину полученным от Антона ключем, поднял тяжелую крышку багажника. Оружие лежало в приоткрытой военной сумке, цинки с патронами стояли тут же. Три пятилитровые бутыли с водой, и военный рюкзак, видимо с провизией. Две канистры на полу багажника. Надеюсь, не протекают.

Я захлопнул багажник, сел за руль, завел мотор. Полный бак. Ну вот, до свидания, Центр. Хочется сказать именно "до свидания", но получается, по сути, "прощай". Я вырулил с площади, подъехал к воротам, и тут же сообразил, что даже не спросил у Антона, как мне выехать из города. Выпустят ли? Вместо ответа ворота открылись, впуская меня в предбанник. Там ко мне никто не подошел, молча выпустив в город. Выходит, герр Кнолль и тут обо всем позаботился.

До нашего здания жандармерии я добрался практически без происшествий, и без задержек. Стрельбы на улицах почти полностью затихла, людей тоже нигде не было видно. Те, кто выжил, либо разбежались, либо сидят по домам. Тел на улицах много, и я не думаю, что их будет кто-то убирать. А значит, через пару дней тут будет праздник разложения и антисанитарии. Я решительно отогнал от себя опять возникшие мысли из серии “а как же мы потом…”. Сначала доживем до “потом”, а там видно будет.

Здание жандармерии выглядело почти не пострадавшим. Никаких выбитых окон, плотно закрытая дверь. В спускающихся сумерках я не увидел ни одного огонька в окнах. Посидев с минуту в машине, я заглушил мотор, достал пистолет, снял его с предохранителя, и решительно направился ко входу. Дверь открылась буквально перед моим лицом, но я успел отскочить в сторону, и прицелиться в открывшего мне Майка. Он только покачал головой:

–Командир! Никто из нас и не надеялся… Штефан сказал, что тебя убили. Черт, как я рад, что он оказался не прав.

–Штефан вернулся? – Я зашел в здание, спрятав оружие в кобуру, и обнявшись с Майком. – Как он?

–Не очень, если честно. Ранений сильных у него нет, по крайней мере физических. Но он очень переживает. Он сказал, что все погибли, кроме него.

–Как видишь, он ошибся как минимум во мне. Где он?

–Был только что наверху, у себя в комнате. Он дежурил тут, внизу, с двумя моими парнями. Психи сюда не сильно лезли, а тех, которые лезли, мы аккуратно отстрелили. Мутантов не было, слава богу.

–Твои бойцы целы?

–Да, ни царапины! И новенький этот, Роберто. Он же тоже сразу же сюда примчался, как только давить на голову перестало. Помогал тут. Неплохой парень вырастет, можно смело к нам на работу брать.

Слова Майка о новичке, его спокойствие, и то, что он всерьез говорит о будущем Центра, воодушевили меня. Может, не все так и плохо? Расхерачить эту чертову установку, и все действительно будет в порядке? Я заставил себя не думать так далеко, но на самом деле первые хорошие новости за сегодня придали мне сил. Люди не сдаются. Люди выживают, и помогают друг другу. Думают о завтрашнем дне. Не это ли и есть будущее? Я даже немного пожалел, что не уговорил Лею с сыном остаться.

–А где все твои? Ну, твоя двойка, и этот Роберто? Ты тут один, внизу?

–Так мы помогли нескольким гражданским отбиться, приютили их временно у себя. Потом с нами вышли на связь из Центра, сказали везти гражданских к ним. Я своих орлов отправил на двух машинах в Центр, уже как несколько часов назад. Я когда твой мотор услышал, сперва подумал, что это мои возвращаются. А Роберто наверху, приглядывает за Штефаном.

–Понятно. Спасибо, Майк.

–За что? – он искренне удивился. – Это же наша работа. И никакая чертова головная боль не может нас заставить ее не делать. Но мамма миа, командир, как я рад, что вы вернулись! Вам надо скорее показаться Штефану, ему такая новость будет в самый раз.

–Я схожу к нему. Ты подежуришь еще немного?

–Командир, я в полном порядке! Готов дежурить хоть всю ночь! Не волнуйтесь, сейчас стало совсем тихо. Почти нигде уже не стреляют. Слышите? Тихо!

–Отлично. Я скоро все равно к тебе спущусь. Пойду Штефана проведаю.

Комната Штефана была на следующем этаже. Он не хотел жить выше, мотивируя это тем, что ему лень ходить по лестницам. Дверь в комнату была приоткрыта, и я сразу увидел Роберто, который читал какую-то книгу, сидя на столе. Стульев в комнате не было, а на кровати, спиной к двери, лежал Штефан. Лежал в разгрузке, грязных штанах и измазанных грязью ботинках. Когда я вошел в комнату, Роберто поднял глаза от книги, и тут же вскочил.

–Вот черт! Мистер Кранц! Вы вернулись!

Спина Штефана дрогнула, он медленно повернул голову, и секунду или две смотрел на меня. Потом так же медленно повернулся, сел на кровати, и рывком встал с нее, сделав два шага навстречу.

–Командир?? Какого дьявола! Вас же…

–Нет, Штефан, не совсем. Хотели, но у них не получилось. Жив, и даже почти здоров. Хотя рана на голове есть.

–Командир, я был уверен, что вас убили! Я не смог проверить… Думал, погибли все, всех убили! Их было так много, боже…

Мне казалось, что он хотел потрогать меня руками, но не решался. Выглядел Штефан и вправду не очень.

–Все хорошо, Штефан. Мне просто повезло. Меня нашли гражданские, и вытащили оттуда. На следующий день я смог найти нашу вторую машину, и вот я тут.

–А другие??? Может быть, еще кто-то…?

–Нет. – я покачал головой. – Я был там на следующий день, в том винограднике. Никто больше не выжил. Мне очень жаль…

–Боже… Катастрофа… Что теперь делать? Это не останавливается. Мы убиваем друг друга. И этот рейд… Зачем он был? Это же бессмыслица…

–Штефан, перестань. У меня есть план. Есть идея. И я хочу ее всем рассказать.

В наступившей в полумертвом городе тишине звук мотора действительно слышался хорошо, даже из комнаты Штефана. А вскоре можно было распознать моторы двух машин.

–Это наверное ребята Майка вернулись. Ну и супер. Штефан, ты как? Можешь идти? Ты ранен?

–Ранен? Нет, нет. Идти куда?

–Ну, для начала вниз, к Майку. И ты, Роберто, иди тоже с нами. Проведем небольшое собрание, и решим, что делать дальше. Что каждый из нас собирается делать.

Штефан кивнул головой, и вышел первым из комнаты. За ним поспешил Роберто, я спустился вслед. Внизу уже было трое – ребята Майка вернулись, и сейчас распаковывали достаточно объемные рюкзаки, выкладывая содержимое на большой стол. На столе потихоньку образовывались две кучи – одна состояла из оружия и патронов, вторая – из армейских сухпайков и прочей еды. Наше появление все встретили одобрительными восклицаниями, мне потрясли руку, и похлопали вежливо по плечу. Я мельком удивился тому, как много Центр стал раздавать оружия, но быстро понял, что с каждым днем становится все меньше тех, кто может из него стрелять по врагам. Тут уж не до бережливости, да…

–Джентльмены, у меня мало времени, я хотел бы с вами кое-что обсудить. – Начал я с места в карьер, глядя на быстро темнеющую улицу за окном. – Вы все видели, что творилось сегодня около четырех часов дня, когда прошла новая волна излучения. И скорее всего вы уловили то, что волны эти случались три дня подряд, примерно в одно и то же время.

Меня все слушали очень внимательно, никто не перебивал.

–Я не могу вам рассказать все, что знаю, да и нет в этом надобности. Если коротко – это излучение создает некая установка, машина, которая, видимо, включается каждый день. Есть подозрение, что установка находится у тех бандитов, которые организовали налет на нас в прошлый раз, и тогда она, скорее всего, ими и управляется.

Я сделал паузу, и паузой воспользовался Штефан.

–Если это так, то получается, что на пыльников установка не действует? Иначе зачем им все это?

–Я думал об этом. – кивнул я. – И ничего тебе не могу ответить. Может быть они придумали, как избежать излучения, или как его лечить… Я лично в это не верю, но если это так, то нам в сто раз важнее все это узнать.

–Наверное вы знаете, где эта установка, раз вы нас всех собрали тут, командир? – спросил прямо Майк.

–Точного места я не знаю. Но у меня есть информация, где она может находиться. Информация непроверенная. И я собираюсь ее проверить. Если кто-то хочет со мной, то я не откажусь от компании. Правда, компании не очень большой, мы поедем на одной машине.

Я закончил, и обвел всех присутствующих взглядом. Пауза, повисшая в комнате, застигла меня врасплох. Я ожидал, что захотят поехать все, и мне придется выбирать.

–А куда ехать? – вдруг спросил Роберто. – Нет, не то чтобы мне не все равно… Просто интересно. Я бы поехал, наверное…

–Спасибо за смелость. – не удержался от укола всем я. – Ехать не близко, почти до Неаполя.

–Командир. – неуверенно проговорил Майк, от волнения перейдя на "ты". – Ты так сказал… Тут же не в смелости дело. Просто… Наша работа – следить за порядком. Нет, это не значит, что я не хочу завалить пару виновных во всем этом, скорее наоборот. Но если я уеду… Если мы все уедем, то кто тут будет всем помогать? А если завтра будет новое, как ты сказал, излучение? Что тогда?

–Новое излучение будет. – сказал я, переварив слова Майка и понимая, что он прав. Легче мне, правда, от этого понимания не стало. – Скорее всего будет. Но, если не снести эту установку, то оно будет, скорее всего, каждый день.

–Но ты сказал, что даже не знаешь точно, где установка…

–Верно. Не знаю. Но всё равно я сделаю всё, чтобы её найти. Ладно, в общем и целом я понимаю тебя, Майк. На время моего отсутствия назначаю тебя главой жандармерии. Пригляди тут за всем.

–А с кем ты… вы поедете?

–Один. В этом есть даже преимущество.

–Но я же вызвался. – неуверенно отозвался Роберто.

–И я это оценил, правда. Но ты нужен Майку тут. Он всё верно сказал. В городе остались люди. Я думаю, что не все сбежали. Помогать им тут, за пределами Центра, кроме вас некому. Будешь им помогать, вместе с ребятами Майка. Считай себя официально зачисленным в штат жандармерии. И прости, что это происходит вот так, в такой вот ситуации.

–Я поеду с вами, командир. – внезапно сказал Штефан.

–Ты? А ты… в порядке?

–Нет командир, я не в порядке. Но стрелять и вести машину я могу. А вам нужен напарник. И потом, если есть хоть минимальный, но шанс найти эту хренову установку, а может и лекарство от этой болезни, то я за то, чтобы этот шанс использовать. Я должен это тем ребятам, которые больше не с нами.

–Хорошо. Я понял тебя. И рад, что ты со мной. Мы выезжаем через полчаса.

–Через полчаса? – вскинулся Майк. – Но сейчас уже почти ночь!

–Установка сработает – если она завтра сработает – около 16:00. Нам к этому времени неплохо бы быть рядом. А вдруг нам повезет, и мы накроем ее до того, как она сработает?

–А как вы её собираетесь накрыть? – задал резонный вопрос Майк.

–Пока не знаю. Взрывчатки в Центре нет. Будем смотреть на месте. Ломать не строить, не должно быть сложно. У меня есть гранаты с собой, их должно хватить, в теории. Я не думаю, что установка эта очень большая.

–Я буду молить бога, чтобы у вас получилось.

Последняя фраза Майка прозвучала очень торжественно. Вот уж не думал, что он такой набожный. Хотя, в нынешней ситуации стать верующим куда как проще, чем остаться атеистом. Все разбрелись, я сказал Штефану, что мы с ним встречаемся через полчаса тут, внизу, и поднялся к себе. В моей комнате всё было так, как всё я оставил.

Первым делом я быстро скинул с себя одежду, и открыл кран в ванной. Чудо – вода все еще текла, насосы функционировали. Я понятия не имел, когда еще мне доведется в следующий раз помыться в душе, потомы быстро залез под ледяную воду, и постарался смыть с себя хотя бы основную грязь. Заодно потрогал рану на голове – она определенно заживала куда быстрее, чем обычно. Выйдя из душа, я достал из шкафа новый комплект формы, и быстро оделся. Такие вот незамысловатые бытовые мелочи заставили меня чуть улыбнуться, и даже где-то позволили поверить в "а вдруг все получится?". Вдруг я вспомнил про подарки Антонио, полученные от него в Сиене, и залез в шкаф. Достал кусок пармезана и бутыль вина. Мелькнула мысль везти их с собой, но я откинул ее как глупую: ни то, ни другое, в нашей со Штефаном поездке точно не пригодится. Значит, отдам ребятам внизу. Я глянул на пачку кофе, так соблазнительно стоящую около чистой кружки, и внутренне расстроился: у меня не было ни кофемолки, ни какого-нибудь кофейника… Все было некогда, а сейчас уже и вовсе незачем, наверное. Так и не попил у себя дома кофе… Ладно, еще есть почти двадцать минут до выезда, их должно хватить на прочтение того, что мне дал Антон.