Романы Александра Дюма очень рано узнали и полюбили в России, так как в те годы, когда началась его деятельность, нигде в мире так не ценили и не читали французскую литературу, как в нашей стране.

Первым переводчиком Дюма на русский язык был Виссарион Белинский, и одним из первых читателей — Александр Герцен. Позже слава его померкла: революционные демократы немало упрекали Дюма в безыдейности и «ложной занимательности». Однако он остался любимцем русского читателя. Горький вспоминал о том, как он увлекался в дни своей юности на Волге романами Дюма. Позже, уже в XX столетии, наступила новая слава писателя.

Сам Дюма тоже очень интересовался Россией. В те времена Россия казалась ему «страной гипербореев», огромной, бескрайней равниной с редкими городами и бедными деревнями, населенными бородатыми мужиками, влачащими ярмо рабства, краем, где плохие дороги тянутся без конца по степям и темным сосновым лесам, а на одиноких путников нападают волки...

Интерес Дюма был не только теоретическим. В свое время он написал роман «Учитель фехтования», посвященный декабристам, где немало стрел было направлено против русского самодержавия. Книга эта была с недовольством встречена в Зимнем дворце, и об этом хорошо знал сам писатель.

«Княгиня Трубецкая, — писал он в своих дневниках, — друг императрицы, супруги Николая I, рассказывала мне: однажды царица уединилась в один из своих отдаленных будуаров для чтения моего романа. Во время чтения растворилась дверь, и вошел сам император. Княгиня Трубецкая, исполнявшая роль чтицы, быстро спрятала книгу под подушку.

Император приблизился и, остановившись против своей августейшей половины, дрожавшей больше по привычке, спросил:

— Вы читали?

— Да, государь.

— Хотите, я скажу, что вы читали?

Императрица молчала.

— Вы читали роман Дюма «Учитель фехтования».

— Каким образом вы знаете это, государь?

— Ну вот! Об этом нетрудно догадаться. Это последний роман, который я запретил!»

Любопытно добавить к этому рассказу Дюма, что книгу «Учитель фехтования» запрещали переводить на русский язык, впервые она была опубликована в нашей стране в 1925 году!

Дюма знал, что он не может ждать благосклонного приема при санкт-петербургском дворе. Однако в 1858 году он все же решился: ведь для него это было не только путешествием, но и романом приключений.

Это были годы широкого общественного движения в России за освобождение крестьян, годы крестьянских волнений. И Дюма знал, что он едет не в гости к царствующей династии, но для встречи с русским народом. Он ехал, по его словам, «присутствовать при великом деле освобождения сорока пяти миллионов рабов».

«Я не знаю, есть ли в мире какой-нибудь вид, — сказал он, глядя на Неву с гранитной набережной, — который мог бы сравниться с развернувшейся перед моими глазами панорамой...»

Его поражали пространства, о которых он знал заранее, но не мог их себе реально представить. Его восхищали радушие и гостеприимство русских людей.

Впечатления от России, изложенные в книге «От Парижа до Астрахани», принято упрекать за фантастичность, за ошибки в описании русской жизни французским писателем. Сейчас, когда опубликованы документы из секретных архивов, мы знаем, как внимательно следили работники Третьего отделения за путешествием Дюма, как старались-создать искусственную стену между ним и русским народом.

Путешествие это было совсем не простым. Дюма не только странствовал по ухабистым трактам и проселкам, рекам, степям и горам. Книга была также путешествием по русской истории, литературе, русской политической действительности, с многочисленными экскурсами в область археологии, истории религии, стратегии и даже национальной кулинарии. Время от времени писатель позволял себе вторгаться в «запретную зону русской истории»: рассказывал об убийстве Павла I, о дворцовых переворотах XVIII века, об интимной жизни Петра I и Екатерины, о неприглядной политической действительности России его времени...

Однако рядом с этим в книгу попали и баядерки, и огнепоклонники, и калмыцкие наездники, и медвежья охота, и даже стычка с горцами, мюридами «священной армии» Шамиля, — все это было организовано русской полицией, все, включая столкновение со сторонниками Шамиля: казаки, часть которых была переодета в национальные горские костюмы, затеяли перестрелку, а потом французскому писателю показывали лохмотья, вымоченные в крови барана, заколотого к обеду.

А обед запомнился писателю надолго: щи, пироги с гречневой кашей и рыбой, поросенок с хреном, жареные грибы, утка, ботвинья из свежепросоленной рыбы. Ботвиньи он съел две тарелки и записал рецепт.

Да, он писал, что Пушкин родился в Пскове и умер сорока восьми лет, а Лермонтов — сорока четырех. Он перепутал немало дат. Но он первый рассказал миллионам французов о Пушкине, Лермонтове, Гоголе, Марлинском и о русских писателях-современниках, о художнике Александре Иванове и композиторе Глинке. Он впервые перевел на французский язык, быть может и неточно, стихи Пушкина, Лермонтова, Полежаева, Некрасова. Он рассказал Европе о поэте-декабристе Рылееве и его запрещенной поэме «Войнаровский». В журнале «Мушке* тер», где публиковались его записки о России, он напечатал «Ледяной дом» Лажечникова и «Фрегат «Надежда» Марлинского...

Мы должны оценивать писателя не но его случайным ошибкам, а по тому лучшему, что им сделано. Александр Дюма любил Францию и писал для своего народа. Но мы справедливо считаем себя наследниками всего лучшего, что создано народами всего мира. И с гордостью мы можем сказать, что Александр Дюма — один из самых любимых писателей нашей молодежи и останется таким на долгие годы.