Идея романа нового типа, «романа о науке», как сам Жюль Верн называл его в письмах к отцу, вынашивалась очень долго. Молодой писатель не раз делился своими мечтами с Александром Дюма-отцом, который нашел замысел Жюля Верна «необъятным». Действительно, мечта была грандиозной: подобно тому как сам Дюма взял материалом для своих романов почти всю историю Франции, так Жюль Верн намеревался взять в свое владение громадный материал науки — в ее прошлом, настоящем и в предстоящих ей открытиях. Он хотел соединить воедино науку и искусство, технику и литературу, найти реальность в фантастике, одухотворить новый жанр небывалыми героями.

Этот долгожданный день наконец настал: 1 января 1863 года роман «Пять недель на воздушном шаре» как новогодний подарок появился на прилавках книжных магазинов Парижа и провинции.

Первое впечатление читающей Франции было изумление. Успех? Да, это был настоящий успех и даже нечто большее, непохожее на удачу обычного литературного произведения.

Дело в том, что в этой книге Жюль Верн напал на тему, волновавшую в то время весь читающий мир, вернее, на две темы: писатель смело объединил и облек в художественную форму две важнейшие научные проблемы — управляемое воздухоплавание и исследование Центральной Африки.

Серьезным тоном Жюль Верн рассказал читателям о том, что втайне от всех Лондонским географическим обществом была организована под руководством доктора Фергюсона воздушная экспедиция на управляемом аэростате «Виктория», которая проникла в неисследованные районы Африки, открыла таинственные истоки Нила и, пересекши весь материк, достигла Атлантического океана.

В те годы таинственная пелена, многие тысячелетия покрывавшая Черную Африку, казалось, начала рассеиваться. Одна за другой отправлялись научные экспедиции, стремящиеся, преодолев пустыни, тропические леса с хищными зверями, проникнуть в сердце материка, где находились никому не ведомые истоки Нила.

Многоводный Нил был колыбелью одной из величайших цивилизаций древности. Но его истоки терялись далеко на юге, куда не могли проникнуть египтяне. И вопрос о том, откуда Нил берет свои воды, оставался в течение нескольких тысячелетий предметом бесплодных размышлений и туманных догадок.

Древнегреческий историк Геродот, который в V веке до нашей эры поднимался вверх по Нилу до его первых порогов, считал, что Нил начинается далеко на западе, где-то в области озера Чад. Александрийский ученый Эратосфен через два века после Геродота рассказывал о двух озерах близ экватора, питающих великую реку. Спустя еще два столетия Птолемей приводил рассказ о том, что воды Нила вытекают из озера, лежащего на западе, что они двадцать пять дней текут под землей и выходят на поверхность только в Египте. Арабы, завладевшие в средние века всей Северной Африкой, утверждали, что Нил падает с неба: «истоки его — в раю»...

Во второй половине XIX века европейцы начали подлинное «открытие Африки»: развивалась европейская промышленность и нужны были новые рынки и новые источники сырья. Если на первую половину столетия падает всего двадцать одно путешествие европейцев в Африку, то во второй половине состоялись двести две экспедиции. В неисследованную и никем еще не завоеванную часть света устремились колонизаторы, торговцы, миссионеры, авантюристы, но среди путешественников были и ученые, бескорыстно преданные интересам науки.

В 1849 — 1854 годах к истокам Нила пытался проникнуть доктор Генрих Барт, первый настоящий ученый, посетивший дебри Африки. Он шел с севера. С юга, навстречу ему, в 1854 году вышел доктор Давид Ливингстон. С востока, имея опорной базой Занзибар, в 1857 году отправилась экспедиция Лондонского географического общества, во главе которой стояли Ричард Бартон и Джон Спик. На скрещении путей этих трех экспедиций лежала неведомая страна, где не бывал ни один европеец, — сердце Африки с таинственными истоками Нила. Но ни одной экспедиции не удалось достигнуть желанной цели — трудности были слишком велики: спутники Барта умерли в пути, а сам он едва не был убит враждебными туземцами; силы Ливингстона истощили тропическая лихорадка и цинга; Бартон и Спик страдали от голода, жажды и едва не ослепли от болезни глаз.

Доктор Фергюсон, герой Жюля Верна, вместе с двумя спутниками совершил за несколько недель то, на что его действительным предшественникам потребовалось много лет мучительного труда. Его экспедиция отправилась из Занзибара 18 апреля 1862 года, 23 апреля была у истоков Нила, а 24 мая, пересекши всю Африку, достигла французских владений на реке Сенегале.

Это, конечно, была фантастика, но не уводящая читателя в отдаленное будущее или на другие планеты, а фантастика научная, реалистическая мечта того самого дня, когда вышла в свет книга «Пять недель на воздушном шаре».

В описании Африки Жюль Верн следовал запискам путешественников по Африке, в описании воздушного шара «Виктория» и его эволюций — истории воздухоплавания, которую хорошо знал.

Удивительное путешествие оказалось возможным благодаря управляемому воздушному шару — фантастическому изобретению доктора Фергюсона. Мечта писателя воплотилась р жизнь через два десятилетия, когда появились первые управляемые воздушные корабли — дирижабли, могущие летать против ветра.

В годы, когда писался роман Жюля Верна, внимание Франции было приковано к воздухоплаванию. Изобретатель Гюйтен-Морво предложил особые весла и руль для управления воздушными шарами; Петен, для той же цели, — четыре шара, соединенных воедино и снабженных горизонтальными парусами; Анри Жиффар еще в 1852 году показывал парижанам свой «летающий пароход» — продолговатый аэростат с длинной гондолой, снабженный паровой машиной. Но — увы! — ни один аэронавт не мог справиться с ветром. Поэтому, вместо того чтобы бороться с ним, появилась мысль использовать ветер: поднимаясь и опускаясь, отыскивать в атмосфере воздушные потоки нужного направления.

Но как заставить шар подниматься и опускаться, не расходуя газа и не тратя балласта? Менье стремился достигнуть этого, накачивая в оболочку шара сжатый воздух, Ван-Гекке проектировал вертикальные крылья и винты. Но все было безуспешным. Решить эту задачу — в плане фантастики, конечно, — удалось только Жюлю Верну.

Идея его температурного управления воздушным шаром, подробно описанная в романе, чрезвычайно проста и технически совершенно правильна, за исключением лишь одной «мелочи»: разложение воды в нужном количестве потребовало бы таких огромных батарей, которые шар не смог бы поднять в воздух.

Об этом, конечно, хорошо знал сам Жюль Верн. Но это фантастическое допущение ему было нужно для того, чтобы его мечта стала реальностью — хотя бы на страницах романа. А то, что мечта эта имела огромную силу, говорит биография К. Э. Циолковского, который, как он сам признавался, заимствовал у Жюля Верна идею температурного управления и применил ее для своего цельнометаллического дирижабля, но, конечно, на базе совсем другой техники, техники XX века.

За исключением фантастической горелки, Жюль Верн в остальном почти не отклонялся от реальной действительности того времени: «Виктория» объемом 3300 кубических метров даже меньше, чем «Гигант» объемом 6000 кубических метров, который строил в то время Надар.

Географическая фантастика Жюля Верна обогнала реальную жизнь лишь на один год. В 1863 году Спик и Грант, вышедшие из Занзибара в конце 1860 года, достигли того места, где Нил вытекает из озера Виктория, образуя ряд водопадов — совсем так, как это оцисано в романе. Однако позже выяснилось, что это не настоящие истоки Нила: подлинной родоначальницей великой реки оказалась речка Кагера, открытая и исследованная Генри Стенли в 1875 году.

Окончательно проблему водораздела главных африканских рек — Нила, Конго и Нигера — решил русский путешественник В. В. Юнкер, пробывший в Восточном Судане, над которым пролетели герои Жюля Верна, в общей сложности десять лет — с 1875 года, когда он отправился в свою первую экспедицию, и кончая 1887 годом, когда он прибыл в Петербург, где все друзья Юнкера давно считали его погибшим.

Жюль Верн сумел буквально загипнотизировать своих читателей, заставив их поверить в свою мечту. И не случайно многие были убеждены в реальности этого фантастического путешествия и в существовании доктора Фергюсона. Под поистине волшебным пером романиста карта Африки ожила на глазах читателей, а подробности ее исследования, казавшиеся в подлинных записках африканских путешественников такими скучными, оказались увлекательнейшими подробностями романа; нужно было удивительное сочетание фантазии и трудолюбия, чтобы переводить огромный материал, собранный писателем, превратить эти отдельные детали в однородный сплав.

Читатели полюбили этого бескорыстного путешественника за великое изобретение, открывающее перед человечеством новую эру, за смелую мечту, за великую веру в науку, которая, по мнению Жюля Верна, разрешит в будущем все социальные противоречия и даст людям свободу и изобилие.

Образ Фергюсона потому и покорял сердца читателей, что он был первой — пусть робкой — попыткой воплотить черты человека завтрашнего дня...

Но если успеху романа в момент его появления способствовала злободневность, то в чем тайна ее успеха в наши дни, почти через столетие, когда Африка изрезана железными и автомобильными дорогами и воздушные линии связывают между собой Занзибар и Сенегал — начальный и конечный пункты путешествия воздушного шара «Виктория»?

Успех этот — не только успех одной книги, но победа созданного писателем нового литературного жанра. Впервые в литературе Жюль Верн сумел технические и научные проблемы сделать не только фоном или деталью, но основным материалом и темой произведения. Это — торжество новых героев, впервые введенных в литературу Жюлем Верном.

Что означают слова «тип настоящего путешественника», которыми охарактеризован доктор Фергюсон? Всем романом Жюль Верн отвечает на этот вопрос. Доктор Фергюсон — не купец, не миссионер, не завоеватель и не колонизатор. Он — путешественник-ученый. Он — один из тех бескорыстных героев, что проложили человечеству дороги в суровые неисследованные страны. «Мы не затем сюда отправились», — просто говорит он на предложения своих спутников нагрузить воздушный корабль слоновой костью и золотом.

В те дни, когда воздушный шар «Виктория» и роман о нем завоевывали мир, Жюлю Верну, как и его герою, только что исполнилось тридцать пять лет.