Широкие брови Аронда взлетели на лоб, когда посреди кабинета открылся портал, и из него вышел глава тайной канцелярии в обнимку с ковром. Запах горелой шерсти сразу ударил в ноздри.

— Сарун, а ты разве не должен быть на свадьбе принца Нарима и принцессы Бахиры? Или там гостям подарки раздают, и тебе достался самый залежавшийся?

— Тебе бы только надсмехаться, нет бы помочь старому человеку.

— Не прибедняйся! Тебе до старости еще лет сто пятьдесят.

— Шутки в сторону. На свадьбе одна из наложниц из гарема принца Нарима оказалась нашей странницей. Как она к нему попала, не знаю, но видно было — любила его сильно. Станцевала для него прощальный танец и убила себя, а сгорев, осыпалась пеплом вот на этот самый ковер.

Аронд резко встал со стула и подошел к канцлеру.

— Куда понесем: на полигон или в комнату замка?

— Дождемся молодежь и на полигон отправимся. Скажу тебе: есть на что посмотреть. Не в плане огня, а в плане танца, музыки и песни. Точно не из нашего мира. И кстати, она меня узнала.

— Узнала⁈

— Да. Даже с ритма танца немного сбилась.

— Ну и разогрел же ты во мне интерес! Ждем молодежь, а пока предложу тебе своего нового Саарского вина. Когда еще только вернулся домой, нанял дополнительных рабочих на виноградники, и через пять лет получили первый урожай розового винограда.

Ведьмак отправил вестников сыновьям и Рикарду с сообщением о том, что дожидается их у себя в кабинете. Затем подошел к шкафу, достал прозрачную бутылку с напитком малинового оттенка и поставил на стол. Откупорив, разлил вино по бокалам и подал один из них Саруну.

Взяв бокал, Гивский сначала насладился его бруснично-земляничным ароматом и лишь потом сделал глоток. Рот сразу наполнился яркими ягодными нотками в сочетании с легкой лимонной горчинкой, но без лишней кислоты.

— М-м-м… Скажу тебе: необычно. Пожалуй, переплюнет по вкусовым ощущениям твое Сунинское. Прячь от Орланда.

— Как же! Спрячешь от него… Первым дегустатором был.

По кабинету разнесся басистый смех ведьмака и главы тайной канцелярии.

Вскоре в кабинет зашел Рикард. С удивлением посмотрев на скрученный ковер, лежащий на полу, он сел на диван, достал блокнот с пишущим пером и углубился в расчеты.

— Рикард, может, сходишь в замок, поужинаешь, пока ребят нет?

— Спасибо, меня накормили.

Аронд не скрывал своего удивления.

— Позволь узнать, где?

— У ведьмочек. Сегодня у них было домоводство. Они варили что-то наподобие супа, но с добавлением всяких пряных трав. Там точно была капуста и еще какой-то темно-бордовый овощ.

— И как ты решился на дегустацию?

— Ваша дочь пустила такую слезу, что отказать было невозможно.

— Рад видеть тебя здоровым и без расстройства желудка.

— Задействовал артефакт от ядов. Плюс после дегустации на всякий случай зашел в целительский корпус: выпил настойку, очищающую организм, — не поднимая головы, ответил Рикард, продолжая расчеты.

Сарун и ведьмак переглянулись; их плечи задергались от едва сдерживаемого смеха.

Ждать пришлось недолго: первым пришел Имран, а спустя пару минут за ним пожаловал и Сорж.

Имран, как вошел в кабинет, так и застыл, разглядывая ковер.

— Опять умерла? — Черные глаза кричали от боли.

— Да. Проследуем на полигон. Я не знаю, сможешь ли ты призвать магию времени. Пепла, как и при двух прошлых ее смертях, не осталось, но пламени не было. Она просто выскользнула из рук нового короля Степного государства, словно сыпучий песок, подхватила свой прах и унесла подальше от его дворца. Есть лишь надежда на крупинки пепла, которые застряли в ворсе ковра. Не будем терять времени! Хочется еще раз увидеть нашу странницу.

Войдя на полигон, они закрыли его защитным куполом от внешних воздействий природы и нечаянных зрителей. Имран, выпустив магию времени на волю, направил ее на ковер, который они расстелили на траве. Создав вихревой поток, собрал оставшиеся на нем частички пыли, гари и пепла. Взмахом руки остановил вихрь в воздухе. Серебряный звездопад стал медленно осыпаться, воссоздавая на ковре тело девушки в ало-красном платье.

Грудь Имрана стала высоко подниматься от тяжелого дыхания, по телу прошелся табун мурашек от вида рыжих струящихся по телу волос и зеленых глаз незнакомки. Он добавил еще магии времени, углубляясь в последние часы жизни странницы.

Присев на корточки и обхватив пальцами подбородок, не спуская с девушки своего взгляда, Имран стал наблюдать за ее танцем. Дух захватывало от плавных покачиваний бедер и изгибающегося тела. Но больше всего хотелось ринуться к ней, прижать к себе, согреть теплотой своей души, чтобы отогнать ту тягучую боль, что разъедала ее сердце.

Имран закрыл глаза, когда острые клинки вонзились в сердце странницы, и почувствовал, как его собственного сердца коснулась рукой смерть. Встав, он прошелся пятерней по волосам и посмотрел на Рикарда.

— Дай мне артефакт.

Рикард хмуро посмотрел на друга и, вздохнув, отдал артефакт. Имран, не говоря не слова, развернулся и пошел к выходу. Сорж и Рикард собрались пойти за ним, но властный голос главы тайной канцелярии сразу же их остановил:

— Молодые люди, ну-ка быстро подхватили ковер и отнесли его к мусоросборнику.

Ведьмак и Сарун переглянулись и посмотрели вслед уходящей троице друзей.

— Мне тоже пора. Нужно проверить источник, да и король со дня на день умрет.

— Так и не распознали, чем он болен?

— Нет. Думаю, что от него отвернулись родовой дух и хранитель источника. Сначала Дар Мир Шинский лишился магии, затем — разума. В государстве грядут большие перемены. Наследника у Мира нет — сиятельные лорды будут раздирать корону.

— Думаешь, его безумие — это кара?

— Уверен. Именно поэтому родовой дух и хранитель источника отвернулись от убийцы. Нам нужно во что бы то ни стало найти странницу.

— Да… Только где ее искать? Нам даже ухватиться не за что. Если бы не Имран и Вириди, мы бы вообще не узнали о ее существовании.

— Знаешь… — Сарун посмотрел на вечерний закат, окрашенный алыми красками. — Иногда я задумываюсь, почему у твоего сына открылся такой дар? И на ум приходит лишь одно — вмешательство Богов. Наш Мир постепенно умирает, угасают источники магии, вот Боги и пытаются сохранить то, что сотворили.

Аронд тоже наблюдал, как дневное светило медленно погружается в ярко-огненном зарево.

— Возможно, ты и прав. Правители и сиятельные лорды относятся к магии как к обыденности. Они не восхищаются ею, используют лишь в свое благо. Забыли, что магия живая. Она же словно волшебство. Пример тому — Орланд. Откажись он от Дании, никогда бы уже не увидел хранителя магического источника. Выходит, что умерших хранителей еще можно возродить?

— В твоих выводах есть доля истины. Я тоже об этом думал. Странница появилась в нашем мире для того, чтобы спасти феникса. Бедное дитя. Очутиться в чужом мире и умирать раз за разом… Ладно, мне пора. — Хлопнув ректора по плечу, канцлер скрылся в портале.

Ведьмак тоже активировал портальный перстень и оказался у себя в покоях. Скинув камзол, он отправился в ванную комнату. Ополоснув лицо холодной водой, Аронд посмотрел на свое отражение в зеркале. Увидев в нем уставшее лицо и печальные глаза, вздохнул и надел на лицо маску веселости: Вириди не должна видеть его задумчивости. Хоть беременность и проходила без осложнений, его волновал ее округлившийся в два раза живот. Он никак не мог уговорить ее сходить к целителям, а хотя… Если бы была двойня, уже бы сам понял.

Мысли о детях подняли настроение. С улыбкой на лице он вышел из спальни и направился в обеденную залу. Сегодня был чисто семейный ужин, на котором однако же отсутствовал Имран. Поцеловав Вириди в висок, Аронд сел рядом с ней.

Вириди взволнованно посмотрела на мужа.

— Почему Имран не ужинает?

— У него сейчас сложный период в жизни. Не переживай, он взрослый — справится. В его возрасте я вообще про еду забывал: пропадал на инициациях у ведьмочек, — шепнул Аронд ей на ушко.

С невозмутимым видом он отрезал ножом кусочек мяса от аппетитно обжаренного ребрышка и отправил его в рот. Вириди некоторое время смотрела на мужа, с большим удовольствием жевавшего мясо. Ее губы разошлись в улыбке, больше напоминавшей оскал зверя. Погладив свой округлившийся живот, она тоже принялась за еду. В темных глазах ведьмака плясали искры смеха. Он уже предвкушал, как в постели будет успокаивать буйство жены.

После ужина Вириди решила зайти в комнату сына. Открыв двери, она застыла на пороге. В комнате стояли три девушки, все они чем-то походили друг на друга. Войдя, Вириди прикрыла дверь и подошла к сидевшему в кресле сыну, который смотрел отрешенным, задумчивым взглядом на девушек.

— Почему их трое?

Вздохнув, Имран посмотрел на мать.

— В тела этих девушек вселялась душа нашей странницы.

— Три раза⁈ — Вириди округлила глаза. Лицо ее мгновенно побелело.

Имран тотчас же вскочил, подхватил ее под руку и посадил в кресло.

— Мама, ты только не волнуйся. — Он прислонил руку к животу матери, и его губы разошлись в улыбке. — Братик, чувствуешь, как нервно ножками стучит?

Вириди перехватила руку сына, с мольбой в глазах посмотрев на него.

— Я измучилась вся. Не понимаю, что со мной происходит? Я ведь чувствую, что во мне душа Сари, но иногда она словно исчезает, и я ощущаю совершенно другую душу. Мне страшно, Имран…

Имран с недоумением убрал руку.

— Может, к целителям сходить?

— Я боюсь, что они мне скажут, что это мальчик, а не девочка.

Вириди встала и нервно заходила по комнате, перебирая пальцы рук. Остановившись, она посмотрела на сына, вздохнув; уголки ее губ приподнялись в грустной улыбке. Затем она подошла к Имрану, встала на цыпочки, любуясь им, и прошлась пятерней по рыжим волосам сына.

— Ты так похож на своего отца. Только у него в твоем возрасте другой взгляд был.

Вспомнив, что ведьмак говорил ей за ужином, Вириди пошла воплощать в действие планы мести. Проходя мимо застывших девушек, она остановилась, резко повернулась и посмотрела на сына.

— Как думаешь, сколько раз она еще воплотится?

Имран отвел взгляд в сторону.

— У меня такое предчувствие, что еще один раз. И если я ее не найду, то больше никогда не увижу.

— Ты так хочешь ее найти?

— Да. Словно ее душа — это моя половинка. И если я ее не найду, то останусь навечно один.

Вириди, тяжело сглотнув, задумалась.

— Я подумаю, чем тебе еще можно помочь.

Когда мать ушла, Имран подошел к артефактам и пальцем сдвинул время на них. Три красавицы, словно ожив, пришли в движение и снова остановились.

Все трое были рыжеволосыми, примерно одного телосложения. Их зеленые глаза различались по оттенку, но у всех был одинаковый взгляд. Он словно проникал в душу, обжигал ее, наполнял тоской и отчаянием. Как же сильно в эти мгновения Имрану хотелось обнять, прижать к себе девушку, чтобы почувствовать ее тепло и дыхание, а не безмолвное молчание и холод.

Через три дня после их разговора, Вириди вошла в комнату сына. Она облегченно вздохнула, не увидев застывших девушек. Сын сидел за столом и что-то усердно писал.

— Имран, я долго обдумывала, как тебе можно помочь. Перебрала сотни вариантов, но ни один не подошел. У нас ведь ничего нет именно от самой странницы. Единственное, что я придумала, так это то, что ты можешь проникнуть в ее сны.

— Сны⁈ — Вскинув голову, Имран с недоумением посмотрел на мать.

Вириди подошла к нему, села на стул и поставила на стол флакон с жидкостью ярко-золотого оттенка.

— Не буду скрывать: зелье придумала сама, оно еще ни на ком не опробовано. Надеюсь, побочных действий не будет. Ложась спать, прими три капли и думай о страннице.

Имран взял пузырек и покрутил в руках.

— Спасибо, мам. Это хоть что-то. Надоело сидеть и ничего не делать. Душа разрывается от мысли, что, возможно, она уже вновь воплотилась, а я сижу и не могу найти ее. Не представляю: где искать странницу? В каком государстве?

Вириди встала, подошла к сыну и поцеловала его в макушку темно-рыжих волос.

— Надеюсь, что в этот раз ты ее найдешь.

Имран проводил мать печальным взглядом. Он еще долго сидел и смотрел на дверь, за которой она скрылась. Сжимая в руке флакон, он встал и решительно направился к кровати. Открыв ящик тумбочки, взял ложечку, оставленную когда-то Лерой: любила она в его комнате есть мороженное, а ложки всегда оставляла. Когда их накапливалось много, он сам относил их на кухню.

Открыв крышку пузырька, Имран перевернул его, отсчитал три капли и отправил ложку в рот. Тот мгновенно наполнился множеством колючих пузырьков, но они вскоре исчезли, оставив после себя терпкий полынный вкус. Не раздеваясь, Имран лег на кровать, закрыл глаза и, погрузившись в думы о страннице, не заметил, как уснул.

Утром он встал с больной головой, потому что всю ночь бродил по какому-то липкому туману. Тяжко вздохнув, Имран пошел в ванную. Углубившись в свои мысли, он делал все бессознательно. А очнулся уже в обеденном зале. Мать взглянула на него и сразу отвела взгляд, поняв по его виду, что ничего не получилось.

Так продолжалось неделю. Отчаяние и неизвестность все больше затягивали в омут страха. Как тяжело засыпать с надеждой, а просыпаться от ощущения потери… От этого становилось еще невыносимее. Паника подкатывала к горлу, перекрывала дыхание. Душа сжималась от осознания беспомощности.

Проснувшись посреди ночи, Имран вытер рукой капельки пота, выступившего на лбу, и встал с кровати. Тело было липким и влажным. Поморщившись, он отправился в ванную, смыл с себя запах пота и усталость. Вернувшись в спальню, машинально накапал себе из флакона три капли зелья и лишь, когда почувствовал во рту множество колких пузырьков, очнулся.

Выругавшись на себя, он отодвинул штору и с тоской посмотрел в окно на звездное небо, напоминающее мерцание душ. Была еще глубокая ночь, и, что делать, он не представлял.

Расстелив одеяло, Имран лег сверху него, решив переждать утренний рассвет лежа…