Все его прежние опыты были лишь светлячками и болотными огоньками по сравнению с этим заключительным неслыханным фейерверком.

Все, кто «я Ницше не читал, но не согласен»[17], обычно осуждают его либо за ассоциации с фашизмом, либо за «Бог умер», либо за критику христианства. Сам Ницше называл себя посмертным философом, считая, что его поймут лишь через 200 лет. И не ошибся. Философия его, как спящая красавица, была скрыта от глаз людей-детей разросшимся остролистом, «чтобы ни зверь, ни человек не потревожили покой спящей», «и только издали, да еще с горы, можно было увидеть верхушки старого замка»[18]. И ни одна ветвь психотерапии до сих пор не выросла на его идеях, как это сплошь и рядом происходит с каждым философским направлением. Хотя до 2100 года времени еще достаточно, можно уже начать пытаться понимать их.

В своей книге «Взрослый снаружи, взрослый внутри» я сравниваю два типа морали по Ницше – мораль рабов и мораль господ – и показываю на примерах, как два эти типа морали соотносятся с психологическим детством и психологической взрослостью. Однако эта тема продолжает оставаться недопонимаемой, непроницаемой для многих. Разросшийся остролист не сдается, а человек-ребенок не может представить, кто такой человек-взрослый с господской моралью по Ницше: как он мыслит, что он чувствует и как из него жить. К тому же, несмотря на то что Октябрь давно отгремел, классовая ненависть и пролетарский гнев не отболели в нашем коллективном бессознательном, и сочетание слов «раб» и «господин» взрывоопасно действует на внутреннюю боль.

В итоге, размышляя о господской морали, Недоросль представляет себе либо Третий рейх, либо запредельное высокомерие, либо Раскольникова с топором наперевес. Но Раскольников – это подросток, а не взрослый. Раскольникову еще нужен внешний атрибут – деяние, – чтобы признать себя наделенным правом.

Взрослый уже имеет знание о том, кто он такой, и оттого ему не требуется убивать старушку, и никакие внешние атрибуты собственной состоятельности ему не нужны.

По этой же причине взрослому гордыня тоже не нужна. Но каждый взрослый для людей-детей будет казаться донельзя высокомерным – из-за своей самодостаточности.

Я сведу различия между рабами и господами по Ницше к более формальным признакам.

Черты людей-господ: сила, благородство (красота поступков и помыслов), воля, благоразумие (как руководящий принцип человека взрослого, что не нуждается уже в мышлении крайностями), самодостаточность, правдивость и бесстрашие, отсутствие гордыни, верность принципам и идеалам, стремление к совершенству.

Черты людей-рабов: слабость, несамодостаточность, лживость (другим и себе), стремление быть правильным, страхи, угодничество, подобострастие, лицемерная праведность. Самая яркая черта носителей рабской морали – стремление все сделать для того, чтоб выглядеть в глазах других хорошим человеком, не являясь таковым на самом деле, не считая искренне себя хорошим.

В пределе упрощения две эти различные стратегии выглядят так:

• человек-господин стремится создавать любовь внутри себя;

• человек-раб стремится получать любовь извне – от других людей.

Исторически два этих типа морали были разнесены на разные сословия. Теперь, когда мировые революции перемешали все сословия, а глобализм продолжает смешивать культуры, два типа морали соседствуют в каждом человеке и создают коктейль внутренней детскости и взрослости. В зависимости от того, какая мораль будет перевешивать в каждой конкретной ситуации, мы будем видеть либо поступки человека взрослого – как образец для восхищения, либо поступки человека-ребенка – как предмет для порицания и отвращения.

В своем онтогенезе каждый человек во многом повторяет антропогенез и социогенез. И то далекое место в человеческой истории, где два типа морали впервые выделились как обособленные и разошлись в противостоянии, сегодня – как фрактальное подобие – присутствует в биографии каждого. Как точка на линии вашей жизни, где в самом раннем детстве вы бессознательно решили, что вы слишком маленький и слабый, чтобы создавать любовь в себе, поэтому вам остается только получать ее извне – в любых ее эквивалентах. Самые расхожие эквиваленты любви делятся на:

• пассивные – внимание, жалость, сочувствие, забота, понимание, поддержка, помощь и т. д.;

• активные – значимость, влияние, власть, признание, слава, успех, благодарность и др.

На базе двух этих подвидов рождаются и две стратегии получать любовь извне – Герой и Мученик.

Мученик собирает с окружающих пассивные эквиваленты – жалость, заботу, сочувствие, помощь, внимание, сострадание. Для этого он обзаводится «платной подпиской на мучения». Подписка (нелюбимая работа, супруг – абьюзер или лентяй, материальное неблагополучие, болезни, лишний вес и т. д.) дает ему возможность легитимно собирать с других людей любовь как милостыню. С помощью страдания он сообщает окружающим: «Вот, у меня и справка есть, почему я не могу жить лучше и почему вы обязаны полюбить меня черненьким[19]».

В отличие от Мученика, Герой идет на подвиги, чтобы собрать с других людей, как дань, активные эквиваленты любви: восхищение, признание, успех и значимость. Но то и дело выгорает. Он, так же как и Мученик, всего лишь человек-ребенок, а значит, ему так же не хватает сил.

Герой и Мученик садятся на качели и, как две полярные стратегии пытаются справляться с непосильной жизнью без любви, соседствуют в одном и том же человеке, активируясь попеременно.

Без развитого навыка нам зачастую сложно отличить в реальной жизни людей – носителей рабской морали от людей – носителей господской, поскольку первые все лучше имитируют вторых. Нам сложно отличить любовь от имитации любви.

К примеру, двое оказали помощь. Один – чтобы выглядеть в глазах других хорошим, не чувствуя себя таким по правде. Он непременно будет ждать ответных жестов, пусть даже неосознанно. А не дождавшись, может выставить счет задним числом и оскорбиться на неблагодарность. Другой хотел помочь, помог и забыл. В лучших традициях евангельского «пусть левая рука не знает, что делает правая».

Уверена, в реальной жизни вы прекрасно ощущали эту разницу. И не единожды встречали тех, от кого помощь принимается легко, когда не чувствуешь себя обязанным. Уверена, встречали вы и тех, от кого, наоборот, даже подарки принимать не хочется. Возможно, ощущали и обратный парадокс: кому-то помогается легко и ничего не ждешь взамен. Кому-то помогаешь бескорыстно, но при этом чувствуешь себя использованным.

Еще пример: вы оказались на людях в стыдной и затруднительной ситуации. Сразу увидите, как люди вокруг вас поделятся надвое: одни вам ничего не скажут и помогут, другие очень много будут говорить, но пальцем не пошевелят.

Или, допустим, двое сказали комплимент. Один хотел выразить восхищение и выразил, другой хотел подольститься, чтобы затем манипулировать. Действие одно и то же, а суть и цели – разные.

Или двое выразили сочувствие. Один – чтобы посмаковать проблему с пострадавшим. Другой – чтоб поддержать, оставив пострадавшему ответственность решать проблему самому.

Одно и то же действие у человека с моралью рабов и человека с моралью господ может быть и злом, и добром. Разница только в мотивах.

Мотивы – вот то, что отличает носителей двух типов морали. Даже если они делают одно и то же.

Мотивов в бессознательном, в предельной глубине, всего лишь два:

• потребность получать любовь извне – мотив людей-детей, стратегия слабости, лицемерия, лжи и двуличности, склавенмораль (мораль рабов);

• стремление раскрывать любовь в себе – взрослый мотив, стратегия правдивости и суверенности, самодостаточности, херренмораль (мораль господ).

И все, третьего не дано. Любое третье будет тем, что называется «на двух конях скакать – седалища не хватит».

Что бы ни предпринимал взрослый человек, он всегда будет преследовать высокие мотивы, даже если его действия покажутся жестокими человеку-ребенку. Взрослые часто выглядят в глазах людей-детей жестокими, не будучи таковыми. А человек-ребенок всегда будет преследовать низменные устремления, даже если его поступок со стороны покажется благодеянием.

Вы можете уже сейчас честно спросить себя, какие мотивы у вас. Получать любовь от других в любых ее эквивалентах или создавать ее в самом себе и становиться автономным?

Идея создавать любовь внутри себя может прельстить людей-детей, которые ошибочно решат «создать, чтобы давать другим, а значит, все же получать в ответ». Давать любовь другим, а после выставлять им счет задним числом. Пока у вас жива потребность получать любовь в ответ в любых ее эквивалентах (деньгами, значимостью, благодарностью, признанием и др.), ваши мотивы нечисты.

Отсутствие потребности не означает неспособность принимать или стремление уйти в капризное «мне ничего от вас не надо». Отсутствие потребности – это самодостаточность. Свобода. А дальше вспоминаем про благоразумие. Равный обмен эквивалентами любви полезен и необходим (к примеру, обмен продуктов и услуг вашего дела на деньги ваших покупателей; или обмен взаимопомощью; или взаимная учтивость). Ключевое слово – равный. А не такой, когда вы чувствуете, что хотите подкупить другого, накидав ему внимания или благодеяний авансом. Или когда вы понимаете, что хотят подкупить вас. Или когда чувствуете, что с вас тянут подаяние любви.

Недоросль с Нехочухой прекрасно знают о принципиальной важности любви для идеальной жизни, поэтому и ставят себе цели с учетом разных ее форм:

• быть счастливыми в семье – то есть иметь любовь от близких;

• быть успешными в деле – то есть иметь любовь от дальних, желательно – ото всех;

• быть свободными в деньгах – то есть иметь любовь от мира как гарантию выживания.

Но неудача Недоросля с Нехочухой в том, что они мыслят о любви из рук вон плохо, неудачно. И знают о ней только по ее пиратской версии – привязанности. И совершенно не знакомы с версией любви лицензионной – взрослой, создающей человеку капитал самодостаточности и дающей другим свободу быть другими.

Разница двух состояний – господского и рабского – хорошо видна по маленьким детям, еще не научившимся хитрить. Ребенок, получивший в первые годы жизни капитал любви (энергии для самодостаточности), подходит к родителю и говорит: «Я люблю тебя». Ребенок, недополучивший любви в первые годы жизни, подходит к родителю и говорит: «Ты меня не любишь!»

Игра «Ты меня не любишь» становится пожизненным выбором людей-детей, носителей рабской морали. Любые берновские игры – это, в принципе, занятие людей-детей, тех, для кого двуличие – второе имя, чьи оглашенные мотивы не равны глубинным, подлинным мотивам.

Важно понять, что Боливар не выдержит двоих[20]. И рано или поздно вам придется выбирать, какую стратегию вы предпочитаете, носителем какой морали вы хотите быть.

Чтобы вам легче было выбрать, найдите два примера из реальной жизни или из искусства:

• предельно взрослый человек как объект для восхищения;

• предельно незрелый человек как объект для отвращения.