Вавилонские башни иерархий строятся сегодня по любым критериям: статусу, должности, доходу, внешней привлекательности, количеству подписчиков и прочим. Иначе говоря, по внешним атрибутам человека взрослого, ведь только внешние признаки взрослого доступны разумению людей-детей, которые не представляют, что за человек такой – истинно взрослый.
Первые такие атрибуты, ставшие архетипическими, это, конечно, роскошь и богатство.
Роскошь и богатство не нужны для жизни. Не нужны для счастья. Они избыточны. И требуют избыточного приложения усилий. Как на их приобретение, так и на их содержание. Смех смехом, но с точки зрения капитала психической энергии задача гнаться за роскошью и богатством экономически невыгодна. Счастливым и свободным можно стать гораздо проще и быстрее. Например, с помощью хорошей психотерапии. Однако к роскоши по-прежнему стремятся все, особенно все те, кому инфоцыгане продали идею расширять финансовую емкость и повышать планку нормы.
Атрибуты роскоши и богатства так желанны, потому что позволяют людям-детям достовернее имитировать взрослость. Имитировать настоящую жизнь человека взрослого, оставаясь в душе ребенком. Эта форма имитации растет из того исторически обозримого прошлого, когда богатые и взрослые были одними и теми же людьми – в силу сословного разделения на элиты и не-элиты (господ и рабов, взрослых и невзрослых). У элит была цивилизующая функция: служить моральными образцами, объектами восхищения, за которыми массы могли тянуться и так расти над собой. Архетипический аристократ действительно был «небожителем», так как его императивом было взращивать добродетели и искоренять пороки. Семиотически его одежда, расшитая золотом, – это лишь тусклый отблеск того бело-золотого света, каким светилась бы его фигура, если бы мы посмотрели на нее в образном пространстве бессознательного. Того же света, каким светятся все ваши эталонные взрослые идентичности в картинках желаемой идеальной жизни.
Оттого сегодня любой худо-бедно состоявшийся Нехочуха бессознательно бросается косплеить дворянина, чтобы достовернее имитировать взрослость. Начинает в прямом смысле слова озолачиваться – обвешиваться золотом в любых его эквивалентах. Например, в карьере каждого инфоцыгана наступает тот поворотный момент, когда он начинает делать себе «золотые зубы». И то, что формально зубы белые, не отменяет того факта, что они золотые. И если «Картье» – это новейший способ позолотить ручку, то те же авто премиум-класса – способ позолотить себя всего, ведь по Маршаллу Маклюэну[77] автомобиль – медиа-продолжение тела. Вместо герба Нехочуха заказывает логотип, иначе на месте герба у него будет фантомная боль. Строит или хотя бы арендует особняк на месте фамильного замка. И носит одежду от люксовых брендов, часто столь же нелепую и непрактичную, как церемониальные камзолы или рыцарские доспехи. Власть семиотики сильнее неудобств.
Порою это выглядит так же смешно, как в 90-е, когда новые русские отстраивали особняки в дворцовом стиле, а получалось «цыганское барокко». Но чем дальше, тем правдоподобнее становится косплей. Ведь если олигархам из 90-х никакие капиталы не могли заменить образования и вкуса, то на помощь новой сетевой элите приходят люксовые бренды (фамильные фирмы с вековой историей) и продают готовые комплексные решения. Правдоподобная обертка уже есть, но правдивого содержания еще нет. Пока что все равно король-то голый.
Если всю историю человечества богатые и статусные представители элит действительно были моральными образцами, то внешнее уже давно отсечено от внутреннего: сегодня можно быть по-аристократически богатым, но аморальным и бездуховным человеком. Оттого я часто слышу в практике вопрос: почему есть люди богатые, но безнравственные, и им все сходит с рук?
Когда произошло великое переселение народов в сеть, где все места сперва были свободными, иерархия начала строиться с нуля, на смену карьерным лестницам пришли скоростные социальные лифты, а на свято место высшего света – новые цифровые элиты. Новые медиа дали большие возможности пиратам, «белокурым бестиям». И стало возможно все:
• быть богатым и служить объектом восхищения;
• быть богатым и служить посмешищем;
• быть небогатым и служить объектом восхищения;
• быть небогатым и служить посмешищем.
Глядя на ряженых господ, все ваши внутренние дети-крепостные оказываются в растерянности, в когнитивном диссонансе: вроде как за этими надо тянуться и на них равняться, но «не верю!». Недоросль с Нехочухой трогательны тем, что могут одновременно смеяться над неубедительным косплеем барина или испытывать к нему презрение, но продолжать стремиться стать такими же, как барин. Недоросль по старинке мыслит: «Нужно стать богатым, потому что так и выглядят взрослые». Но в погоне за сокровищами у него все шансы стать героем цитаты Бертрана Рассела[78]: «Нищие не завидуют миллионерам – они завидуют другим нищим, которым подают больше».
Косплей аристократа – желание с ног до головы облачиться в символическое золото – нужен людям-детям, чтобы убедительнее изображать золотой свет безусловной любви, любви в себе не имея. Чтобы человек-подлец мог достовернее транслировать порядочность. Чтоб человек-невежда лучше мог имитировать образованность. А человек-выскочка – принадлежность к хорошему кругу. Иными словами, чтобы проще было врать о себе и скрывать, кто ты на самом деле. Чтобы люди верили бессознательно, ведь аристократическая семиотика по-прежнему считывается бессознательным как атрибут людей-небожителей, чьими задачами было служить моральными образцами и быть носителями правды.
Точно ли вы именно этого хотите: врать о том, кто вы такой? Или вначале стоит все же стать, а не казаться?
Ведь если вы приложите адекватные усилия к тому, чтобы правдиво стать, уже не нужно будет тратить сверхусилия на то, чтобы правдоподобнее казаться. И золото само пойдет к вам в руки, как подобное к подобному, в любых его эквивалентах.
Формула «Быть, а не казаться» – это еще одна банальность, миллион раз перепетая. И будет перепета еще столько же. Без практики она так и останется всего лишь разговором в пользу бедных.
Пример. Работали с девушкой. Проблема: хочу использовать нетворкинг для своего дела, но боюсь. Когда вырастили детскую идентичность, отвечавшую за страх, она сказала: «Больше не боюсь, но надо переодеться» и предложила героине сменить гардероб под стать мероприятиям. Сама идея неплоха, но – не из бессознательного. Там, как мы знаем, ни одна идея не случайна. Спросили, зачем нужен статусный гардероб, в ответ услышали: чтоб соответствовать. А без того я – самозванец. Иначе говоря: мне нужен гардероб, чтоб достовернее врать о себе. Убрали идею о собственном несоответствии, о самозванстве, и фигура стала безупречной. С тех пор у героини, по ее словам, не было проблем с нетворкингом и публичными выступлениями.
В самих ваших амбициях нет ничего плохого. Напротив – в них потенциал вашей счастливости, зачаток миссии. Но вы пока еще живете с чернотой ничтожности внутри, передававшейся веками по наследству. И вы пока еще творите идолов и истуканов, гоняетесь за обманчивыми светлячками и болотными огоньками внешних магических артефактов. Покуда цели видятся единственным источником любви и значимости, бессознательное вам просто не выделит энергии на действия и достижения. Оно прекрасно знает: нельзя давать много энергии черной дыре, вашему demon core. Имея черную дыру внутри, вы представляете угрозу для себя и для других людей. Из нелюбви внутри можно создать лишь боль и нелюбовь снаружи.
Если вы человек-ребенок, в лучшем случае бессознательное просто не пустит вас к взрослым вещам – деньгам, влиянию и власти, пока вы не подрастете – морально, нравственно, духовно. В худшем случае вы станете человеком-ребенком, дорвавшимся до власти, чтобы наконец-то отомстить всему человечеству за свою боль и нелюбовь. За собственную черноту в душе. История знает немало таких персонажей, не правда ли? Точно ли вы хотите стать одним из них?
Цели и достижения – это плацдарм для творчества, они дают простор реализации, как сцена или танцплощадка. Дают возможности для сотворения себя в разных ролях и ипостасях, по принципу господ «Кем еще новым я могу стать и быть?». Но никакие достижения сами собой не создают внутри любви и значимости. Никакие цели, даже будучи достигнутыми, вас не создают.
Представим: настоящему аристократу предложили пересесть в телегу из кареты. Будет ли он чувствовать себя менее аристократом, чем был? Нет, его знание о том, кто он на самом деле, в нем самом, а не привязано к карете. Рядом мещанину, прорвавшемуся во дворянство, предложили пересесть в телегу из кареты. Как он отреагирует? Тоже из собственного знания о том, кто он на самом деле. А внутренне он недодворянин и знает, что его карета в полночь превратится в тыкву. Телега станет оскорблением, как если бы его ударили оглоблей по самооценке.
Любые социальные и материальные цели необходимо отвязать от чувства состоятельности, от самооценки.
Мы реагируем на все, что с нами происходит, только из идей на глубине о том, кто мы на самом деле. Любовь и значимость рождаются из знания на глубине о том, кто мы на самом деле. Следом за твердым знанием на глубине по правде приходят внешние блага, события и обстоятельства, как отражение того, что есть на самом деле. Здание вашей вавилонской башни от земли до неба нужно строить на прочном основании, а не порочном. Иначе можно повторить историю того мудреца, что предложил вытащить самый нижний пест из-под лестницы в небо. И если в вашей бессознательной системе убеждений значится «Я не в порядке», «Я слишком маленький и слабый», это уже давно пора переписать.
Каждый раз, отправляясь в погоню за материальными ценностями на основании того, что «богатство и роскошь это по-взрослому», полезно задавать себе вопрос, не пытаетесь ли вы стать всего лишь тем «нищим, которому подают больше». Быть может, сперва стоит приложить посильные усилия к другому рычагу, выйти из «золотого сна», раскрыть золотой свет внутри? Тогда не будут требоваться сверхусилия и вы скорее засияете. А золото само притянется, чтобы служить лишь тусклым отблеском вашего сиятельства.