Самое лучшее, что можно сделать по дороге к идеальной жизни, – перестать смотреть вовне и обратить взгляд внутрь, в мир ваших внутренних детей, «городок в табакерке» ваших мальчиков-колокольчиков:

«Что за улица! Что за городок! Мостовая вымощена перламутром; небо пестренькое, черепаховое; по небу ходит золотое солнышко; поманишь его – оно с неба сойдет, вкруг руки обойдет и опять поднимется. А домики-то стальные, полированные, крытые разноцветными раковинками, и под каждою крышкою сидит мальчик-колокольчик с золотою головкою, в серебряной юбочке, и много их, много, и все мал мала меньше»[42].

И скажут ваши внутренние дети, ваши мальчики-колокольчики, что вся беда их именно в том, что нет у них, бедных, никакого дела: ни книжек, ни картинок, ни папеньки, ни маменьки. Нечем заняться, очень скучно! Хорошо черепаховое небо, хорошо и золотое солнышко, и золотые деревья, но они, бедные, насмотрелись на них вдоволь, и все это очень им надоело; надоело целый век, ничего не делая, сидеть в табакерке.

А сверх того есть на них другая беда: дядьки-субличности, внутренние контролеры, внутренние критики. Дядьки-молоточки, господа на тоненьких ножках с предлинными носами, уж какие злые! То и дело ходят по городу, перестукиваются: тук-тук-тук! Да внутренних детей постукивают. Тем, что побольше, реже тук-тук бывает, а уж маленьким куда больнее делается.

Надо вам найти главных «зачинщиков» этой истории – господина-валика и царевну-пружинку, без которых музыки бы не было. Не для того, чтобы сломать пружинку, а чтобы наконец проснуться.