Если на протяжении тысячелетий человечеству приходилось постоянно прилагать усилия, чтобы выживать, то сегодня Недорослю с Нехочухой в мире, где «вкалывают роботы, а не человек», необходимо прилагать усилия, чтобы ответить на вопрос «А смысл напрягаться, если все и так нормально?».

Случай из практики. Ко мне на сессию пришла клиентка с целью построить свое дело. И с жалобами, что не только ничего для этого не делает, но даже заставить себя убраться в квартире не может. Также пожаловалась, что чистит по моей технике ограничивающие убеждения, но через некоторое время они сами собой возвращаются.

Когда мы проявили ее образную фигуру, отвечающую за саботаж задач, та сразу сказала, что не хочет и не видит в этом смысла. И, глядя на нее, моя клиентка поняла, что по-хорошему-то она и сама не хочет. А против собственной воли не пойдешь. И бесполезно гнать себя туда, куда идти не хочешь, потому что не видишь в этом смысла. Естественно, что самовозвращающиеся ограничивающие убеждения были отличным средством оставаться на месте, пока нет смысла двигаться куда-то дальше.

Первый и главный камень преткновения, который мы встречаем при работе с бессознательным, – это отсутствие ответа на вопрос «А смысл напрягаться там, где можно расслабиться?».

Ведь все духовные и философские, религиозные и светские моральные ответы – это и есть ответы на вопрос о смысле напрягаться там, где можно поступить как проще. Мораль и нравственность – это всегда ответы на вопрос, зачем делать сложнее там, где можно сделать проще. Зачем поступать благородно там, где проще поступить подло? Зачем поступать красиво там, где проще поступить безобразно? Зачем делать добро в ответ на зло, если гораздо проще злом на зло ответить? Зачем быть хорошим человеком, если проще быть плохим? Зачем жить полную жизнь, если проще «перележать» ее на печи Емелей? Зачем в принципе прилагать усилия и жить, если проще прижизненно умереть?

И вот приходит Недоросль на поклон к своему бессознательному, как к всемогущему спонсору, канатик пуповины тянется за ним: и к маме-папе, и к большому маме-папе – социуму. И говорит наш Недоросль, как Марфушенька-душенька: «Жениха хочу!», «Приданого хочу!», «Денег хочу!», «Дело хочу!», «Семью хочу!», «Счастливым быть хочу!», «Значимости, реализованности хочу!» (впишите свое). В ответ на огонек из темноты выходят его внутренние дети, лежавшие там на печи десятилетиями, подслеповато щурятся и справедливо спрашивают: «А смысл напрягаться, если все и так нормально?»

А смысла у Недоросля нет.

Смысл, как и безусловная любовь, – большая роскошь. Смысл и любовь – это одно и то же. Везде, где вы что-то не любите, вы недопонимаете смысл того, что делаете. И наоборот: когда не понимаете смысл происходящего или того, что делаете сами, вы не способны это полюбить.

Задача психотерапии – создавать смысл из ничего. Прямо в моменте.

Для этого используем простую логику: чтобы явился смысл, нужно удалить бессмыслицу. Бессмыслица – это все ваши неудачные и неосознаваемые негативные убеждения обо всем и обо всех. Та же, по сути, нелюбовь.

Пример. Героиня пришла ко мне на сессию с простой проблемой: «Не заканчиваю начатые дела». Проявив ее проблемную – уставшую – фигуру, мы спросили, почему та не заканчивает начатое, и фигура спросила: «А смысл?» Руководил ею страх не получить результат после долгой работы и почувствовать себя ничтожеством. Убеждение «Я ничтожество» сидело у нее черным пятном в груди. Но расставаться с ним фигура отказалась.

Ничтожность была не проблемой, а средством избегать работы. Пришлось «откатывать» фигуру в детство и искать момент, где та впервые встретилась с идеей «Я ничтожество», но не придумала еще использовать ее как справку для освобождения от уроков труда.

Начав с чистого листа в трехлетнем возрасте, мы быстро вырастили эталонную взрослую идентичность, для которой не существовало проблемы заканчивать начатое. Но при попытке вычистить образ ничтожности уже из тела самой героини, встретили сопротивление. Вышла ее вторая версия, которая опять была против труда. Второй фигуре было лет 13, и у нее также не было ответа на вопрос «А смысл прилагать усилия?». Образная девочка-подросток сразу повела переговоры по замкнутому кругу:

– Почему ты не повзрослела?

– Страшно.

– Что в этом страшного?

– Не справлюсь.

– Что с тобой не так, если ты не справишься со взрослой жизнью?

– Я ничтожество.

– Давай вычистим из тебя идею о ничтожестве и заменим на идею «Я в порядке»?

– Тогда не будет отмазки, придется трудиться.

– Что страшного в труде?

– Я не справлюсь.

– И что будет страшного?

– Почувствую себя ничтожеством.

Классическое состояние капризного ребенка, который одновременно нуждается и не берет. И – масло масляное – защищается ничтожностью от ничтожности. Как результат в масштабах идентичности – отказ от жизни (от взросления). Как результат в масштабах человека – застревание в страхах и низкой самооценке, неспособность жить полной жизнью, обкрадывание себя, лишение себя тех благ, какие дает взрослая способность получать результаты от сделанного, менять жизнь к лучшему и т. д. А начиналось так невинно – всего лишь «Не заканчиваюначатое».

Разбирая идейные залежи подростковой идентичности, мы вышли на более глубокое убеждение – «Я не заслуживаю любви», которое не позволяло положительно ответить на вопрос «Кто я?» и выбрать жизнь. В логике бессознательного, если я не заслуживаю любви, то я не заслуживаю жизни, а значит, смысла напрягаться нет, усилия заранее обречены.

Когда мы вычистили это убеждение, фигура девочки-подростка приняла альтернативную идею «Я в порядке» и тотчас повзрослела до истинно взрослой версии моей клиентки, для которой завершать дела труда не составляло.