В какой-то момент я осознал, что живу с четко выраженным страхом. Он засел где-то глубоко и постоянно напоминает о своем существовании, показывая свое тельце наружу. Страх, что к дому подъедет машина с мигалками. Страх, что предъявят какое-то обвинение. Страх, что наручники щелкнут на моих руках. Страх оказаться в клетке, словно я дикое и опасное животное, которое нужно изолировать от общества.

Мне стало страшно просто говорить свои мысли, ведь они шли вразрез с криком толпы. Криком ведомой толпы. Я мыслил иначе. Я ясно видел, что происходит, а происходит что-то неладное.

Дверь закрывалась, и света становилось все меньше. Тьма наступала. Тьма рождала страх. Тьма поддерживала страх. Тьма управляла страхом.

Я боялся своего инакомыслия, но изменить это было нельзя. Безумно верить в то, что вещает ящик? Не-е-е-е-ет! Это слишком. Но и бороться со страхами я не мог. Свободу я очень любил. Жизнь уходит из живого существа в клетке, а я не хотел умирать. Мое желание – просто жить. Жить в цветах, насыщенных счастьем и любовью. Жить в поисках своего пути, но увы. Черно-белый путь на этап маячил все ближе и ближе. Инакомыслие каралось. Четко виден этот страх. И он не исчезал.

К дому подъехала машина с мигалками. Два служителя правопорядка подошли к лифту. Один из них нажал кнопку лифта. Они о чем-то шутили между собой, и им совсем не было важно, что они едут ломать чью-то судьбу. Работа есть работа. Кто-то должен ее выполнять.

Лифт понес их наверх. Затем один из них долго жал на звонок квартиры 759. Ему, похоже, очень нравилось, как этот мерзкий звонок разрезал тишину, врезаясь в слух ничего не ожидающих людей за дверью.

Ему открыл дверь сонный мужчина в халате.

– Энди Ковальски?

– Да, а я что-то нарушил?

– Пройдемте! Вы арестованы!

– За что? Я ж ничего…

Мужчина стал падать в обморок. Один из них, тот, что поздоровее, перекинул его через плечо и понес в сторону выхода. План есть план. Работа есть работа. Кто-то должен ее выполнять. Второй закрыл дверь, и они ушли. Стало снова тихо.

В этот раз машина приехала не за мной. Я жил в 758-й. Выдохнул. На этот раз пронесло, но только на этот раз. Стыдно было признаться, но душа ликовала, что звонок раздался не в мою дверь.

Стоя на балконе, я смачно втягивал никотин в свои легкие и наблюдал, как пакуют беднягу Энди. Он никогда мне не нравился, но сейчас мне было его жалко. И страшно, что они могут вернуться. Завтра. Послезавтра. Через месяц. Год. Но могут вернуться. По адресу: Лондон, Зеленая улица, дом 17, квартира 758.

Я осознал, что живу с четко выраженным страхом.