Что нужно трем половозрелым коням, коим слегка за двадцать, субботним зимним вечером? Напиться. Подраться. И поебаться. А еще лучше, если все сразу! Три сумрачных героя – Санёчек Кольцов, Кузьма Гусев и Валентин Иванов, став жертвами своих желаний, отправились в недавно открывшийся в Белосветске ночной клуб. «Мегаполис» – такое имя носил сей латрыжник. Когда-то тут ковали прицепы для автопромышленности, но, увы и ах, времена те канули в лета. Теперь здесь куча магазинов и дискотека. Веяние времени, что уж говорить-то?
Надев лучшее из небогатого гардероба на свои телеса, троица попыталась ворваться в святилище хаоса и разврата. Естественно, не пустили. Лысый кабан с битыми перстнями на пальцах, говорящими об уголовном прошлом, совсем не вежливо молвил: «Вы не проходите!» Переговоры вести было бессмысленно, ибо упертый в ворота баран с синдромом вахтера будет давить до последнего, да и у пацанов имелся план Б на такой случай. Связи решали в этом городе как на макроуровне, так и на микро. Валентин Валентином был только по паспорту, по жизни он был самым настоящим Вальком, хитрейшим из умнейших и владеющим своей странной философией, за наличие коей и уважали, ну и за здоровенные колотушки, которыми он укладывал вражин с чужих районов наповал. Он имел кровные братские связи с барменом «Мегаполиса». Один звонок. Пятиминутное ожидание. И горилла на входе сменил гнев на милость, открыв ларчик в мир неона и полуголых девиц с затуманенным сознаньем.
Клуб как клуб. Огни. Липкий пол от пролитой горячки. В воздухе едкая смесь духов, сигаретного дыма, бухла и пота. Неистово орущий музон. Девицы в трусах на сцене, коих трогать нельзя, ибо сразу заимеешь дело с беспредельной охраной того типа, что на входе кошмарит гостей. Вышвырнут, только щурься. Смотри и трахай глазами! Все! Такой вот аттракцион. На танцполе же контингент попроще – типичные представительницы пединститута и медколледжа, живущие в общаге, в которую их обратно до рассвета уже и не пустят, а первая электричка в родовую деревню лишь в шесть утра, отчего решение со своими скромными пожитками предаться ночи казалось вполне логичным. Мосты позади сожжены, а впереди вся жизнь. За вход заплати, а там, глядишь, и угостят. По счету и оплата. Кому улыбка, а кому с продолжением, как карта ляжет. Всяких хватало. Одни снимались, другие – снимали. Гусары здесь были тоже третьего пошиба. Галантностью бедны, зато били крепко. Правда, не долго. Бою быть, но только за пределами «Мегаполиса». Охрана толпой молотит и правых, и неправых, и всех – на выход. А уходить на такой грустной ноте кому ж охота? Отчего ж все старались вести себя прилично, насколько сие позволяли горящий огонь внутри и чешущиеся органы. Хорошо, если это только кулаки. А то ж постпубертатные подростки, не нашедшие выплеска энергии в любви, заводятся с пол-оборота. Социальный коктейль намешивался водкой с пивком, да еще десятком разных напалмовых смесей. Осторожно, взрывоопасно! Смешивать, но не взбалтывать!
– Надо найти, кому вдуть! – пытался переорать музыку Кузьма.
– У меня Варька! – протестовал Валёк.
– Да какая Варька? Смотри тут какие, ух! Одно другому не мешает. Как пропустить юбку, если она скрывает аппетитную задницу? Кто вообще придумал, что одному мужику – одна баба? По статистике, на десять девчонок девять ребят, сечешь?
– И чего?
– Да ничего. Кому-то придется удовлетворять эту десятую. Да это же просто жизненно необходимо. Того требует природа!
– Да не, я – пас! Это неправильно.
– Такой ты Валентин, конечно!
– Слышь, Гусёк, еще раз меня Валентином назовешь, я тебе всеку, понял?
– Ну так не веди себя, как Валентин!
– Чего сказал?
– Хорош скандалить, как бабы! – встрял в назревающую бурю Санёчек. – Надо вмазать!
– Дело говоришь! – сменил гнев на милость Кузьма.
– Так уже ж! – завопил Валёк.
Учитывая разницу в экономической составляющей заведения и доходах голытьбы, пацаны приобрели у подпольных бутлегеров в виде старичков, проживающих недалече, пол-литра спирта, замешали с виноградным соком в пропорции один к одному и придавили на пустующих торговых рядах рынка, что безлюдно грустил во тьме чрез дорогу. Стало хорошо, тепло разошлось по телу, но для юных и горячих организмов оказалось мало.
– Мэри! Я требую Мэри! – объявил о своем желании Кольцов.
– Кровавую? – хором спросили Кузьма и Валёк, затем все трое рассмеялись.
У стойки бара грустили две девчушки, потягивая разноцветные коктейли. Гусёк по-хозяйски пикировал мимо них, как бы случайно зацепив одну. Первая была прямо пропорциональна, вторая – обратно, она же и начала буксовать на нарушителя своего спокойствия.
– Ты че, широкий, шо ль?
– Дамы, прошу меня простить. Вышло все случайно. – Взор его переключился на бармена. – Мэри! Кровавых! Три! – Затем он резко вытащил из заднего кармана джинсов госзнак с Петром Первым и лупанул им по стойке.
– Мешать? – буднично спросил бармен.
– Пацаны не мешают, братишка! – встрял подошедший Валёк.
Алкогольных дел мастер посмотрел сурово на Валентина, Валентин сурово посмотрел на алкогольных дел мастера, затем они расхохотались и крепко с показательной значимостью пожали друг другу руки.
– Братишка-братулешка! – завопили оба Ивановых.
– Санёчек! – Кольцов протянул руку бармену.
– Антоха! – он ответил на рукопожатие.
– От души, брат!
– Да было бы за что?
– Было бы не за что, мы б тут не стояли.
– Кузьма! – Гусёк решил не отставать во всеобщем знакомстве.
– Ну че, пацаны, понеслась? – Антоха поставил три многогранных стакана на стойку.
– Агась! – хором ответили жаждущие.
Разница в плотности напитков подняла всю водку наверх, отчего пацаны поперхнулись, но виду пред девицами не подали. Гусары ж пьют с локтя, негоже им пред горячкой пасовать.
Дамы с интересом наблюдали за происходящим.
– А нам по пиву!
– «Балтика», «Туборг», «Жатецкий гусь»? – на автомате спросил бармен.
– Гуся!
– А вот он я, гусь! – Пред девицами нарисовался Кузьма, поставив меж ними свой стакан и попытавшись слегка приобнять прямо пропорциональную, но был бит сопротивлением приличия, отчего пришлось отступить. Девочки многозначительно переглянулись, но промолчали. – Вернее, Гусёк, так меня кличут на районе, – похоже, это судьба!
– Какая еще судьба? – дерзанула дородная.
– Малая, а ты не дерзи! Предлагаю объединить наши компании во имя приятного времяпрепровождения.
– Ишь ты, как стелешь! Катерина, чего скажешь?
Изумрудные глаза Катерины бегали из стороны в сторону, она ожидала подсказки от своей подруги, но та перевалила ответственность в принятии решения о дальнейшем кутеже на нее, да еще и взглядом давила, мол, давай уже быстрее.
– Наверно, – неуверенно выдавила из себя стройняшка. – Давайте.
– Ну вот и отлично! – завопил Кузьма, забрав свой стакан, осушив его до дна. – Пацаны, айда знакомиться будем. Девочки, это Санёчек, это Валенти… – Валёк вмиг посуровел и выстрелил недружелюбным взглядом в товарища, что Гусёк аж поперхнулся. – Валёк.
Антоха удовлетворил алкогольные потребности дам. После «Кровавой Мэри» пацаны решили поддержать назревающий Белосветский декабрьфест. Они бы и рады жирануть от души, но цены кусались.
– Так, ты – Катерина, да? – продолжал врубать роль тамады Кузьма. – А тебя?
– Еленка!
– Давайте въебем уже! – не выдержал Санёчек.
– Алекса-а-а-андр! – хором выпалили девочки, а затем Еленка добавила: – Ну что за манеры?
– А че тут сюсюкаться? Вы, шо ль, принцев в Белске видели?
– Санёчек, осади! – встал на защиту женщин Валёк. Катерина заинтересованно посмотрела на его крепкое тело.
– Валь, а ты качаешься? – Девчушка начала трогать его мышцы.
– Он у нас почти женатый! – решив не проигрывать конкуренцию, выдал Кузьма.
– Че это женатый? Кольцо на пальце видишь? – Иванов продемонстрировал свой безымянный палец. – Нет? Все!
– Жена – не шкаф, подвинется! – Еленка заржала, как ретивая кобылица.
– Ну, будем! – заорал Санёчек и приобнял толстушку-веселушку. – Слышь, королева, а вы тут надолго?
– До утра, а че? Собрался куда, шо ль? – снова громогласно расхохоталась та.
– Вероятно.
– Может, потанцуем?
– Волтожиться – не по-пацански. Ты че, епт?
– Так вон же мальчишки танцуют?
– На то они и мальчишки! – буркнул Кольцов и картинно выпил пивка, смачно выдохнув на финише. – Вы идите, только не далече, мы приглядим. Не ссы, малая, если че-то и кто-то, то мы тут как тут, сечешь?
– Какая я тебе малая?
– Такая и малая!
– Никакая и не малая.
– Лады, не пыли. Нравишься ты мне.
– Взаимно.
Еленка жахнула в десны Санёчка как в последний раз. Пацаны заулюлюкали, Катерина закрыла глаза и лишь прошептала: «Боже, какой позор!»
Девчушки отправились предаваться развратным танцам, Санёчек, Кузьма и Валёк продолжили дегустацию пива.
– Че по финансам, пацаны? – спросил Иванов.
– Негусто! – ответил Гусёк.
– Может, свалим отседа? – предложил Кольцов. – С бабами.
– А пойдут они, че ль? Сниматься ж пришли! Поди с деревки какой. Тут до первых электричек. Да и какая разница. Отсюда уйдем, там тоже плати, а на улице, чай, не май месяц.
– Пошлите ко мне! – предложил Валёк. – У меня, правда, родаки спят, но если тихо, то все норм будет.
– Тухляк! Не пойдут! Да, а если родаки проснутся? Пизды получишь сначала ты, а потом и все остальные.
– Да ладно, я так тысячу раз делал.
– А чего-то мы только сейчас об этом узнаем?
– Ну не тысячу раз, но делал.
– А че? Я за, – поддержал посыл и Кузьма. – Пиво только допью. – Он обозначил свой стакан, что был наполовину полон или пуст.
– Тоже мне проблема! – заржал Валёк.
Гусёк молча осушил стакан и бахнул им о барную стойку.
– Не проблема!
– Учитесь, покуда я жив! – Санёчек подмигнул пацанам и пошел на танцпол.
– Иди уж, ловелас херов! – крикнул ему вслед Кузьма.
Естественно, Еленку с Катеринкой не оставили без внимания, отчего вокруг жертв кружили коршуны, но ворвавшийся в небеса орлан распихал всех, обозначив свои намерения и претензии на владения этими самками. Перья полетели в стороны. Кричали. Махали крыльями. Когти пытались вспороть телеса конкурентов. Налетели еще хищные птицы. Из местных. Из хозяйских. И выпроводили всех причастных из заповедника любви и страсти. Покудахтали еще немного друг на друга у входа в «Мегаполис» и разбежались каждый в свою сторону.
– Ну и чего ты натворил, Санёчек? – бухтела Еленка.
– Да-да! – возмущенно вздыхая, поддержала подругу Катерина. – До электрички еще три часа.
– Нам что, на вокзале теперь тусить?
– А пошли в «Прохладу»! – предложил Кольцов.
– Ты че, опух? Мы, вообще-то, девочки приличные, по «Прохладам» всяким не ходим.
– О как! А по «Мегаполисам», значит, ходим, че ль? – встрял Кузьма.
– Че ль, да-а-а-а-а! – передразнила его дородная.
– Может, спирту возьмем для сугреву, че ль?
– Я за! – обозначил свою позицию Валёк.
– Я тоже! – Санёчек приобнял Еленку, приблизившись на максимальное для поцелуя расстояние. – Девочки?
– Хитер бобер! – расхохоталась она и чмокнула Кольцова. – А че бы нет, если да! Не на вокзале ж сидеть…
– Ле-е-е-е-ена! – возмутилась Катерина.
Кузьма предпринял попытку повторить маневр друга с ней, но та шарахнулась от него.
– Мне Валя больше нравится.
– У него вообще-то… – начал было Гусёк.
– Понял? – Иванов обнял Катеринку, та расплылась в его объятиях. – Сегодня просто не твой день.
– Козел!
– Чего сказал?
– Мальчики, не ссорьтесь! – осадила их пыл Еленка. – Кто-то спирту предлагал жахнуть… мы так и будем тут стоять, да?
– У меня идея! – Глаза Валька засветились. – Берем спирт, сочку там, и пойдем ко мне! У меня, правда, родители дома, но мы тихо в комнату прошмыгнем и все, а там киноху какую посмотрим, ну и вмажем, соответственно. Че-че?
Единогласным мнением, подгоняемым жутким морозом, было принято решение переместить свои телеса куда-то потеплее, и комната в апартаментах Ивановых была в самый раз. Не в подъезде же тусить.
Долгий стук по калитке. Лающая собака. Скрип двери.
– Как же вы задолбали, алконавты! – прокряхтела бабка. – Я сейчас за ружом схожу, будет вам.
– Бабуль, спирт еще есть? – завопил Санёчек. – Ты сказала приходить в любое время.
– В любое – это не в три часа ночи.
– Ну есть?
– Есть! В долг не даю!
– Само собой. За рубли! – Кольцов поднял над забором несколько мятых купюр.
– Ждите!
– Бабуль-бабуль, и соку!
– Какого?
– А какой есть?
– Я тебе магазин, шо ль? Виноградный да яблочневый только.
– Будем благодарны, боярыня, виноградному!
– Сиди уж, боярин! Благодарен он будет. Дома надо по ночам сидеть, а не спиртягу хлестать! Как меня уже задолбал этот финансовый кризис… приходится вот с этими… – Бабка скрылась в доме, слов уже было не разобрать, только недовольное бурчание.
Спустя пять минут заряженные хорошим настроением и горячительным напитком ребята отправились в обозначенное гениальным планом место. Валёк жил в обшарпанной хрущевке. Его деду когда-то дали трешку в этом доме, так и жили здесь Ивановы, сменяя поколения. Толпа весело забилась в обшарпанный лифт. Кузьма как шел с сигаретой в зубах на улице, так и продолжил движение с ней, чем вызвал негодование дам. Немного погрызлись. Гусёк стал зачем-то шатать лифт и прыгать. Движение остановилось. Дымно. Тесно. Приехали.
– Гусёк, ну на хера? – возмутился Санёчек.
– Ну, а че они?
– А че мы? Такой ты – баламошка, не могу прям! – резанула Еленка.
– Не пыли, мать!
– Никакая я тебе не мать! По лбу захотел? Ты смотри, у меня рука тяжелая.
Катерина растаяла в объятиях Валька. Они влюбленно смотрели друга на друга, и их совершенно не волновал мир вокруг. Ни застрявший лифт. Ни склока их товарищей. Через полчаса объявились спасатели. Они что-то забыли. Ушли. Вернулись еще через полчаса. Кабина тронулась вверх. Страдальцы были спасены. Дальше пошли пешком от греха подальше. Заветная дверь. Ключи еле слышно повернули механизм замка, и врата отворились.
– Т-с-с-с! – приложил палец к своим губам Валёк.
– А где у вас туалет? – скромно прошептала Катерина.
Хозяин проводил даму до клозета, остальных гостей – в свою комнату, затем вернулся. За стеной громогласно храпел глава семейства Ивановых.
– Прям как трактор! – слегка хохотнула девчушка, вышедшая из туалета.
Бывалая сантехника предательски ревела, совсем наплевав на законы тишины.
– Пойдем!
– Валь! – Катерина взяла парня за руку.
– Что?
– Поцелуй меня!
Ее голубые глаза в тот миг освещались светом луны. Игривы. Манящи. Было в ней что-то такое загадочное, даже ведьмовское, отчего долго раздумывать прекрасный юный муж не стал. Их языки переплелись в страстном пьянящем танце.
В комнате же по-хозяйски обосновались Кузьма, Санёчек и Еленка. Гусёк включил компьютер, ночничок, затем приступил к смешиванию спирта и сока. Кольцов же наминал телеса девчины. А наминать там было чего…
– Тут главное – точность! – вещал Кузьма. – Мешать надо один к одному. Так по-мужицки. Если один к двум, то по-бабьи. Чуть туда, чуть сюда, уж негоже. Сечете?
– Агась! – задорно ответила Еленка и убрала руку Санёчка со своей крупнокалиберной груди. – Мне по-мужицки лей.
– А вот это по-нашенски, – подмигнул даме Гусёк.
– Кузь, ты давай к моей даме не подкатывай.
– А я че? Я ниче!
– Киноху какую-нибудь вруби лучше.
– Добро. А эти голубки куда пропали? Мы их ждать не будем, пить сразу начнем.
– Между ними связь вообще-то, – заступилась за подругу Еленка, – ты видел, как они друг на друга смотрят, глаза аж горят, как в романе любовном. Может, это судьба? И полюбили они друг друга с первого взгляда, а потом жили долго и счастливо.
– Начитаются, блять, книжек своих и ждут потом принцев на белом коне! А Валёк, че ль, принц?
– Ты просто завидуешь, что Катенька наша не тебя выбрала.
– У Валька вообще-то дама сердца есть.
– Гусёк, ну ты че, епт? Некрасиво! – осадил друга Санёчек. – Ты чего малину братке портишь? Может, и правда судьба!
– И ты туда же? Не ожидал! Я вам так скажу: «В любви как на войне!»
– Где ты и где любовь?
– Кто бы говорил?
– Я бы и говорил. Лен, скажи ж, у нас любовь аль не любовь?
– Ну не любовь! – Девушка залезла под руку Кольцова. – Но что-то такое намечается.
– Слыхал, шо ль? Намечается у нас… что-то такое. Наливай давай. Цедит он тут.
– Кузь, ну ты кино врубишь, шо ль?
– Кузь, налей! Кузь, кино вруби! Я вам че, этот? Вчерашний, че ль?
– Да не мороси ты, заебал! Вруби чего-нибудь пожестче, чтоб дух захватывало.
Пред сеансом кино троица лупанула намешанной спиртяги из грязных чашек, полчища которых обитали у компьютера.
– Просили пожестче! Ну держите!
Гусёк зашел в раздел видео одной известной социальной сети, что-то вбил в строку поиска, и на экране появилась картинка. Три чернокожих джентльмена без каких-либо прелюдий сношались с хрупкой девицей мексиканской внешности.
– Кузь, ты ебанулся? – начал было Санёчек, но Еленка так возбужденно сжала его руку, что тот осадил.
– Ну вы ж просили пожестче! Звук прибавить?
– Ага, чтоб предки Валька еще послушали.
– Ды-ы-ы! – защерился Гусёк.
Из колонок еле слышно доносились душераздирающие, но вполне довольные стоны дамы. Кажется, происходящее ей явно нравилось. Нравилось и зрителям.
Пока троица любителей спирта любовалась виртуальной сценой любви с экрана, на кухне происходила самая настоящая, ибо чаши чувств Валька и Катеринки переполнились. Прямо на разделочном столе возле раковины, полной грязной посуды. Молодые и горячие были так увлечены действом, что запах гниющих остатков еды ничуть не смущал их. От восторженной покорности естественным потребностям из девицы то и дело вылетали звуки эротического содержания, как не пытался закрыть ей рот своей здоровенной ладонью сын хозяина квартиры. В шкафу позвякивали вилки и ложки.
В комнате разразились дебаты на фоне выбора следующей кинокартины для просмотра. Тишина перестала быть тишиной даже на фоне храпа отца семейства.
Хозяйка квартиры, в замешательстве продрав глаза, села на кровать, ноги ее нашли тапки, она встала и пошла. Открыла дверь в коридор. Уловила шум с кухни. Уловила шум с комнаты.
– Наградил Бог родственничками, – пробухтела себе под нос хозяйка спросонья, – поспать совсем не дают. Кого там еще пожрать ночью приспичило? – Она, шаркая тапками по полу, отправилась в путешествие до кухни, где пред взором ее предстала картина, как сынка пыхтит над какой-то лярвой, которую притащил в отчий дом. Не ту, что послана ему волей судьбы. Не ту, что сватали его родители.
Женщина протерла глаза. Посмотрела еще раз. «Не причудилось!» – подумала она.
– Валя! Валя! – Голос ее был полон строгого осуждения. – А как же Варя?
Парочка влюбленных засуетилась, пытаясь как можно скорее облачиться в штаны, благо свет на кухне так и не загорелся.
– Мам, иди спать! Мы тут посуду моем!
– Чего-о-о-о-о? Посуду вы тут моете, да-а-а-а? Я тебе сейчас так помою!..
В доме разразилась буря. Досталось всем. Вальку в первую очередь – за организацию непотребства при наличии живой невесты. Затем Кузьме и Санёчку – за распитие спиртных напитков в неположенном месте. Дам обвинили же в распутном блядстве. Ретировались все. Спешно. Даже сын хозяйки. Одевались в подъезде. Девчушек проводили до остановки. Они уехали восвояси.
– Пацаны, я у вас перекантуюсь, пока мать подстынет чутка?
– Так у Варьки бы перекантовался, – заржал Гусёк, цитируя услышанное в семейном скандале. – Она ж невеста, посланная волей судьбы!
– Да иди ты! Санёчек, у тебя можно?
– Да не вопрос! Мать надо только приболтать.
– Она у тебя лютая, конечно…
– Да не ссы ты! Придумаем чего-нибудь! Запоминай легенду. Что-то типа… твои уехали куда-то, а ключи не оставили, а свои – ты потерял.
– Неплохо!
– А то ж!
Так Валёк пережил бурю у Кольцова. Мать его, конечно, простила, однако ж через пару месяцев его женили. На Варе. Своей любимой Варе. Сватанной и дарованной. Катеринки он больше никогда и не видывал. Не судьба, похоже… не судьба!
КОНЕЦ
Если Вам понравился сборник рассказов, то очень прошу оставить отзыв, мне важно читать обратную связь.
Также Вы можете подписаться на меня в социальных сетях:
ВК – vk.com/darkshtolman
Телеграм – t.me/darkshtolman