Перенесемся на две недели вперед, и вот я в Лос-Анджелесе, готовлюсь к выступлению на шоу Impact Theory («Теория влияния») Тома Билью. Мне очень нужно, чтобы это интервью прошло как надо. К тому времени, как оно выйдет на канале Тома и его увидят миллионы людей, книга как раз появится в продаже.

Я должна этому радоваться, должна быть благодарна за то, что Том пригласил меня на свое шоу. Но знаете, что я чувствую? Что у меня скрутило живот и вот-вот случится диарея на нервной почве. Я чувствую, что опять, как уже бывало, что-нибудь, да пойдет не так. Вот почему вы должны следить за своими мыслями, словно ястреб. Стоит вам позволить себе начать беспокоиться о чем-то одном, и вот вы уже тревожитесь из-за всего подряд. Сами по себе ворсинки маленькие, но вместе они образуют налет и забивают фильтр.

Это интервью с Томом – мой шанс не слить три года работы в унитаз. Ставки огромны. Я извиняюсь и иду в уборную. Стоя перед зеркалом, я вижу, как по моей ярко-красной блузке в районе подмышек расползаются темные пятна пота. Я в ужасе. Щеки пылают, как зад бабуина, и никаким тональным кремом этого не скроешь.

Если бы только в то время я умела давать себе пять или знала какие-нибудь другие приемы из тех, что теперь знаете вы… Но четыре года назад мой единственный способ справиться со стрессом был покрепче сжать кулаки. Я начинаю представлять себе, как я впадаю в ступор перед камерой, забываю, что хотела сказать, и вообще выставляю себя полнейшей идиоткой. Я пытаюсь просушить пот туалетной бумагой (не помогает). Брызгаю на лицо холодной водой в надежде сделать его из огненно-красного хотя бы просто румяным (тоже не помогает). Мои попытки привести себя в божеский вид прерывает стук в дверь: «Все ждут вас, Мел». Поэтому, как всякий уважающий себя оратор мирового класса, я прибегаю к последнему средству – смотрю на себя в зеркало и говорю: «Соберись, тряпка!» Затем делаю глубокий выдох, 5–4–3–2–1, и открываю дверь.

По ту сторону меня встречает помощница с планшетом. Мы идем с ней по прекрасному дому Билью до съемочной площадки, устроенной прямо в гостиной. Том и его жена Лиза – дружелюбные и любезные люди, они мне сразу понравились. И конечно, мне тоже ужасно хочется им понравиться. Дыши глубже, Мел, глубже. Пока мы ждем начала шоу, Лиза спрашивает меня: «Как идут продажи книги?» Мне очень хочется соврать, но я останавливаю себя. Улыбаюсь и говорю правду: «Труднее, чем я думала. Ваша поддержка как нельзя кстати, я очень это ценю».

И вот Том начинает шоу. Он приветствует миллионы своих подписчиков, которые будут смотреть это интервью, и представляет меня, используя слово, от которого у меня сводит челюсти: «Поприветствуйте Мел Роббинс, мастера мотивации».

Он имеет в виду ту мотивацию, которая возникает в последние пять минут тренировки, когда инструктор кричит, чтобы вы поднажали. Или ту, которую вы чувствовали, когда школьный тренер толкал свою речь в раздевалке в перерыве матча: «Хватит нюни распускать! Что вы там устроили? А ну-ка, соберитесь и выигрывайте!» Или ту, которую вы ощущаете в церкви после вдохновляющей проповеди, пронзившей вас до глубины души. Мотивация – это то, что едят пачками на завтрак культуристы. Это то, что чувствуют Кардашьяны, едва выскакивая утром из постели. Однако это точно не то, что заставило меня сегодня выйти из уборной. Я сама заставила себя это сделать.

Конечно, когда Том назвал меня мастером мотивации, он хотел сделать мне комплимент, и он не ошибся и не покривил душой. Даже на моей странице в «Википедии» говорится, что я являюсь мотивационным оратором, причем одним из самых успешных в мире. Так что откуда ему было знать, насколько меня тошнит от самого этого слова – «мотивация».

И вот почему это так. Как я уже говорила, мотивации никогда не оказывается в наличии, когда она нужна. А если к тому же вам страшно, то даже и не надейтесь. Ваше тело включает сигнал тревоги и переходит в режим «бей или беги», направляя ваши мысли в сторону, противоположную той, где живет мотивация.

Стоя в ванной комнате Тома и Лизы, я видела в зеркале женщину, провалившую выход своей книги, с пятнами пота на блузке размером с обеденную тарелку и с пунцовым лицом. Вид пятен на подмышках никак меня не мотивировал. Умывание холодной водой никак меня не мотивировало. Если бы я ждала, пока «почувствую мотивацию», я бы все еще торчала в уборной и накручивала себя тем, что продажи моей книги находятся в свободном падении.

Жизнь – это принятие решений. Когда вы получаете пугающие новости, неожиданный счет, слышите «Я больше не люблю тебя» или «Вы уволены», или когда ваше тело отторгает имплантаты, или когда вы находите уплотнение у себя в паху, когда вы смотритесь в зеркало и видите, что на лице у вас та же тревожность, что и в душе, вы должны принять решение.

Будете бездействовать и позволять тревожности пожирать вас изнутри или возьмете себя в руки и дадите ей отпор? Когда жизнь сбивает с ног, нужно найти способ дать сдачи. У вас всегда есть выбор, что именно сказать себе. Я могла бы сказать, глядя в зеркало: «Тебе конец». Но я решила сказать другое: «Соберись, тряпка!» Это работает несколько хуже, чем «Дай пять!», но все же взбодрило меня, как хорошая пощечина.

Поэтому, несмотря на свои подмышки и волнение, я взяла себя в руки и вышла на съемочную площадку.

Пока Том перечислял мои достижения, я могла думать только о том, как плохо идут продажи книги. Синдром самозванца расцвел пышным цветом: «Мне здесь не место. Я этого не заслуживаю». Я как будто снова оказалась у школьной доски, а весь класс смотрел на меня и ждал: «Что она сейчас выдаст?»

И тогда я подумала: «Это подготовка к чему-то замечательному. Просто будь собой». Я вышла, обняла Тома, и в этот момент он назвал меня мастером мотивации. И знаете что? Я рассмеялась в ответ, а слова, которые произнесла следом, изменили мою карьеру: