Аннарёзли наблюдала, как маленькая Хеди спешит по переулку в школу. День был солнечный, все было хорошо, и все же Аннарёзли готова была расплакаться. Не из-за Хеди или других детей. Каждый день Аннарёзли ждала письма из Санкт-Галлена от своей подруги Луизы, но писем не было. Что же это такое! А ведь все вроде складывалось благополучно. Как она радовалась вместе с Луизой ее первой выставке в художественном салоне Санкт-Галлена! Две картины Луизы Хан были выставлены на всеобщее обозрение. Портрет отца Луизы и натюрморт с цветами и фруктами. Решение в пользу Луизы было принято с трудом. Четыре члена проголосовали против нее, и пять – за. Конечно, все мужчины. В художественный союз не принимали дам, и, кроме Луизы, ни одной до сих пор не приходило в голову подать заявку. В этом году художнице разрешалось выставляться только в качестве гостя, и ей сразу же сказали, что это исключение, пусть не привыкает.

И все же для начала и это был определенно успех. Так думали обе подруги. А что дальше? Да в общем-то ничего. Картины через какое-то время снова сняли, натюрморт даже был продан. Луизе рекомендовали рисовать цветы, вазы с благородными розами или георгинами, нынче как раз в моде. Луиза написала еще несколько картин и тоже продала, но она же не цветочки рисовать хотела!

Позже Луиза написала, что собирается в Париж. Что сделает все, чтобы поселиться в столице живописи и искусства. Позволят ли родители? Нет, так и не надо, все равно уедет. У нее были кое-какие сбережения, но их надолго не хватит. «Тогда придется продавать картины или искать другую работу, – писала Луиза, – содержать в чистоте студии уже известных художников, смешивать им краски, раскрашивать тарелки, иллюстрировать книги». Аннарёзли часто перечитывала письма подруги. И ощущала и Луизино рвение, и ее надежду, а потом и ее отчаяние.

Аннарёзли энергично протерла витрину, расставила полные тарелки с пирожными и подносы с печеньем и до блеска отполировала уже пустые.

В Париже все пошло не так. Деньги у Луизы закончились быстрее, чем она рассчитывала. Помощников в ателье было пруд пруди, гораздо больше, чем прилично зарабатывавших художников. Луизе нечем было платить за жилье, а потом она написала, что и вовсе голодает. Аннарёзли слала ей пироги, хлеб и колбасу, вот только денег прислать не могла. В конце концов семья потребовала, чтобы Луиза вернулась домой. И она, потерпев полный крах, вернулась. И снова жила в Санкт-Галлене, который казался ей крошечным по сравнению с Парижем, и была отчаянно несчастна. Аннарёзли изо всех сил старалась писать письма длиннее половины страницы. Намедни отправила уже четвертое. На три предыдущих ответа не было.