Ребекка

Я наслаждалась каждым мгновением этой невероятной поездки. Воспринимала как особую привилегию возможность познакомиться с заброшенным строением, поднятым из руин, подлеченным, но все еще не до конца выздоровевшим. Жереми расслабился, а его робость улетучилась, стоило ему начать экскурсию по замку. Меня согревала открытость Эмили и Жереми, делившихся со мной своими планами. Они показывали дом, относясь ко мне как к “давней приятельнице” Лино, о которой они раньше не слышали. Не помню, когда я в последний раз ощущала такое человеческое тепло, исходящее от чужих людей. Дело в том, что я замкнулась на себе, а утрата способности сочинять лишила меня заодно и любопытства, и желания узнавать что-то новое, и прислушиваться к другим. Думаю, с годами я растеряла некоторые ориентиры. Слишком долго я оглушала себя, вращаясь в окружении, которое, несомненно, помогало мне забывать о катастрофическом состоянии нашей с Эстебаном семейной пары. В этой обстановке я перестала быть самой собой и упустила из виду все то, что раньше волновало меня, заставляло мечтать, доставляло удовольствие от встреч с разными людьми, делало более человечной. Сейчас я слушала этих тридцатилетних мужа и жену, полных энтузиазма и простодушия, и наполнялась радостью, напитывалась энергией.

К тому же рядом был Лино. В каждое или почти каждое мгновение я ловила на себе его взгляд с отсветами грозы. Он объяснял мне уже выполненную реставрацию, показывал пока еще раненые предметы мебели – их лечением он займется в скором времени. Он протягивал мне руку, помогая перешагнуть через дыры в рассыпающемся оригинальном паркете, поддерживал меня, когда мы карабкались на леса. Любая ситуация, каждый этап экскурсии по замку давали нам возможность коснуться друг друга, обостряя наше желание, становившееся неуправляемым. За несколько часов все изменилось, но, с другой стороны, то, что с нами происходило, было логичным следствием притягательной силы, которая проявила себя в момент нашего знакомства. А как иначе объяснить мою безоговорочную готовность сделать все, чтобы он позволил мне писать роман о нем, и его согласие полностью раскрыться передо мной?

Я написала ему письмо на одном дыхании, под влиянием неудержимой потребности поговорить с ним. С ним это получилось у меня само собой, при том что поговорить с Эстебаном я была неспособна. Мне показалось естественным добавить это письмо после последней написанной главы. Я хотела, чтобы он понял, чтобы знал. Я серьезно рисковала, в том числе потерять его, но я не могла врать ему и не могла обманывать себя. Я оказалась права. Мы оба признали, что больше себя не контролируем. И поэтому сдались. Я не могла отрицать, что мне не под силу справиться с накрывшей меня волной. Этот мужчина, как магнитом, притягивал меня, возвращал мне желание, заставлял сердце биться быстрее, давал возможность почувствовать себя собой. Ощутить, что я нахожусь в правильном месте. И в правильное время. Я понимала эфемерность нашей ситуации. Максимум через несколько дней я уеду, вернусь в Париж, к своим детям, к своей жизни. И мне не забыть о том, что его разрушила другая женщина, она им владела, даже если речь шла лишь об обладании его душой и воспоминаниями. Вопреки этому я подсознательно верила, что мне суждено пережить с ним нечто мощное. Приоритетом, конечно, было возвращение к писательству, однако у меня не получалось бороться с порывами своего сердца и тела. Станет ли он тем, кто заставит меня забыть Эстебана или хотя бы создать дистанцию между мужем и мной? Во власти ли Лино помочь мне начать новую жизнь, после того как благодаря ему я вернулась к своей профессии? Он увлекал меня в неизвестный мне мир, где было место для написания книг.

– Останетесь на ужин? – предложила нам Эмили, когда мы спустились на первый этаж.

Лино спросил меня взглядом, я ему улыбнулась и ответила за двоих:

– С удовольствием! Я иду с тобой на кухню. Лино, пойди еще раз посмотри шкаф, ты же так и не ответил Жереми!

Он подошел ко мне и зашептал на ухо. Его друзья притворились, что не слышат.

– А кто в этом виноват? – поинтересовался он. – Напомнить тебе, как ты валяла дурака на трехметровой лестнице?

– Ты бы меня поймал! – засмеялась я и отошла.

Их кухня – это было нечто невероятное. В ее печи поместилось бы с десяток человек. Мне было здесь хорошо, комфортно. Эмили хватило нескольких минут, чтобы придумать, что мы будем готовить, и дать задание. Мне была доверена чистка овощей. Мы устроились по обе стороны большого деревенского стола, центрального элемента кухни.

– То, что вы здесь делаете, – фантастика. Надеюсь, вы собой гордитесь!

– Мы стараемся, но спасибо, Ребекка, приятно это слышать.

Мы ненадолго замолчали. А потом она не сдержалась, но я, впрочем, была к этому готова. Я чувствовала, что она инстинктивно стремится защитить Лино, и была рада за него. О нем заботились любящие люди.

– Не знаю, что у вас с ним, – начала она. – Но обязана тебе сказать, что мы никогда с момента нашего знакомства не видели Лино таким счастливым и таким открытым. Обычно он скорее угрюмый.

Мы расхохотались.

– Думаю, это благодаря тебе… Мы относимся к нему примерно как к старшему брату… он по-своему заботится о нас. Он нас любит, и мы не хотим, чтобы с ним случилось что-то плохое.

– Как и я.

– Тем лучше. Ты будешь внимательна к нему?

– Все довольно сложно, но сделаю, что смогу. Я готова тебе пообещать, но это ничего не изменит: ты меня не знаешь, и у тебя нет оснований верить мне. Так что обещание я даю самой себе.

Она мне улыбнулась с облегчением, и ее улыбка была радостной и довольной.

За ужином я наслаждалась каждой минутой дружеской атмосферы. Мы смеялись и выпивали, возможно многовато. Жереми и Эмили рассказывали мне о том, как Лино бдительно контролирует их заботу о мебели, о его привычке шепотом разговаривать с секретерами, комодами и письменными столами.

– Так ты настоящий мистик, получается! – поддела я. – А от меня скрывал! Теперь мне придется быть начеку!

Он едва не подавился.

– Подожди-ка, поправь меня, если я ошибаюсь, но не ты ли разговариваешь с несуществующими людьми? – Он явно гордился своей репликой.

– Ты о чем? – поинтересовался Жереми.

– Ой да, действительно! Мы даже не спросили тебя, чем ты в жизни занимаешься, – подхватила Эмили.

– Э-э-э… я… – промямлила я.

– Ребекка романистка, – ответил за меня Лино.

Его слова были полны гордости, что меня взволновало. Он похвастался перед друзьями моей профессией. Я послала ему взгляд, полный благодарности и других чувств, в которых мне было трудно признаться.

– Невероятно! А ты написала много книг?

– Несколько… но я уже давно ничего не публиковала.

– Ребекка сейчас пишет роман, – объявил Лино, – именно поэтому она приехала ко мне. Здесь ей спокойно.

Я покивала, последнее утверждение меня позабавило.

– Можешь нам рассказать, о чем он?

Я подняла взгляд на Лино и прочла в его глазах любопытство.

– Это будет книжка о любви, о семье, о расставаниях, о красоте, о том, о чем мы мечтаем, но не всегда получаем… и о том, что иногда нужно забывать, если хочешь жить своей жизнью.

Он с усилием сглотнул, продолжая глядеть на меня в упор. Потом улыбнулся мне, явно взволнованный тем, как я только что рассказала о его “бумажной жизни”.

– Вау! Скажи нам, когда твой роман напечатают!

– Лино будет держать вас в курсе.

Немного позже, когда мы садились в машину, мое сердце сжалось. Я не знала, увижу ли еще когда-нибудь Жереми и Эмили, подаривших мне столько радости. Мы с Лино не обменялись ни словом, пока он не включил зажигание.

– Спасибо за этот прекрасный день, – заговорила я.

– Это тебе спасибо…

Меня насторожил его грустный голос, и я повернулась к нему.

– Я еще долго буду слышать об этом от них, – продолжил он, упорно глядя на дорогу. – Даже когда ты исчезнешь из моей жизни, что скоро произойдет… Я помню, что мы договорились не обсуждать это сегодня, но мы приближаемся к финалу моей истории, и я хочу, чтобы ты знала. Ты возвратишься к семье, и у тебя не будет повода вернуться сюда.

Он наконец-то посмотрел мне в глаза. Его взгляд был серьезным, напряженным, он перевернул мне душу, и я не смогла его выдержать. Поэтому я отвела глаза и сосредоточилась на пейзаже, погрузившемся в черную ночь.

Обратный путь прошел для меня гораздо быстрее дороги туда со всеми ее объездами, которые выбирал Лино. Во дворе он выключил двигатель. А я прервала молчание, решившись робко возразить ему.

– Я пока еще здесь, и мне не хочется, чтобы мы задумывались о конце или о моем отъезде. Мне бы надо сконцентрироваться на завершении романа, вот и все. Но у меня не получается. Сейчас мы вместе. И для меня, пожалуй, только это имеет значение.

– Ты уверена в себе?

– Совсем не уверена. А ты?

– С тех пор как я познакомился с тобой, я больше ни в чем не уверен…

Он вышел из машины, а я не могла пошевелиться. Дверца с моей стороны открылась. Я посмотрела на него, он протянул мне руку.

Наши пальцы переплелись, и он увлек меня в дом. Когда мы вошли, он не стал включать свет. Отпустил меня и сделал несколько шагов назад, словно не мог оставаться совсем рядом со мной. Было темно, но я все же хорошо его различала. Наше прерывистое дыхание откликалось друг другу эхом.

– Ребекка, подумай. Если ты не уйдешь прямо сейчас, я больше не смогу сдерживать желание, которое нахлынуло, когда я увидел тебя спящей на диване.

Его голос звучал напряженно, и я чувствовала, как тяжело ему дается сражение с самим собой и со своим влечением. А я-то, я, сколько уже времени я сама не хотела мужчину и не ощущала себя настолько желанной? Мои бастионы сопротивления рушились один за другим. Но все же я была готова отказаться, если то, что он предложит мне, не будет на высоте того, что я чувствовала к нему. Я становилась требовательной и не собиралась соглашаться с тем, чтобы меня не оценили по достоинству.

– Если я останусь, то только при условии, что ты займешься со мной любовью так, как ты никогда этого не делал… Я не…

Он заставил меня замолчать яростным, страстным поцелуем, смявшим мое тело и мою душу и заставившим меня забыть все, что я знала раньше, и все, что я написала о нем. Он торопил меня, но оставался нежным. Наши губы вступили в настоящую битву. Потом он сжал мое лицо в ладонях, не отрывая своих губ от моих.

– Я хочу заняться любовью с тобой и только с тобой. Если ты хоть на миг в этом усомнишься, скажи мне, и я докажу, что ты ошибаешься.

Наш поцелуй возобновился, еще более лихорадочный, чем раньше. Мы неловко пересекли гостиную и добрались в конце концов до его спальни. Он взял меня на руки и уложил на постель, а я старалась притянуть его к себе. Он помешал мне это сделать, прижав мои ладони к матрасу по обе стороны от моего лица.

– Я хочу посмотреть на тебя.

Я заставила себя расслабить мышцы, вопреки единственному своему устремлению: пусть битва наших тел и вожделений возобновится. Его руки решительно проскользнули под мой свитер и отбросили его подальше, за ним последовали мои джинсы. Потом он приступил к изучению моей кожи, его губы и язык пробовали на вкус каждый ее миллиметр. Каждый поцелуй и каждая ласка напоминали мне о том, о чем я давно позабыла. О физической любви, сексе. Я снова стала женщиной, способной испытывать желание. Мое поддающееся тело напоминало мне, что оно умеет трепетать и вибрировать с болезненной силой. Да, я так хотела его, что это причиняло мне боль. Божественное ощущение, переживаемое с Лино, заставило меня осознать, что я разучилась отрешаться от всего и терять над собой власть. Наши губы снова страстно впились друг в друга, и он наконец-то позволил мне раздеть его. Он передал мне власть над нашей страстью. Мои пальцы пробежали по его нервному телу, дрожащему от их прикосновений и от моих поцелуев. Потом он сжал меня, удерживая под собой, и наши глаза оказались прикованными друг к другу.

– Ты не представляешь, Ребекка, что ты сейчас вызываешь к жизни.

Он вошел в меня одним рывком. И нас охватило неожиданное умиротворение. Дыхание перехватило, мы надолго застыли. Нетерпеливое стремление овладеть друг другом растапливалось в мощи и неизбежности полного слияния. Потом наши тела возобновили свой танец. Каждое движение бедер увеличивало интенсивность удовольствия. Лино подвел меня к оргазму, не отрывая от меня глаз. Видя, как я отдаюсь наслаждению, он тоже не сдержался. Он упал в мои объятия, я прижала его к себе, повергнутая, потрясенная тем, что мы с ним только что разделили. Он дрожал, обнимал меня, цеплялся за меня, я уткнулась лицом в его грудь, ухватилась за него, словно боялась, как бы он не исчез. Потом наше дыхание успокоилось и Лино стал целовать мою шею, плечи, щеки, губы. Затем он перевернулся на бок и притянул меня к себе. Наши ноги так и остались сплетенными, как если бы мы были не в силах оторваться друг от друга.

– Редко мне довелось испытывать что-то столь же сильное, – признался он.

– Я никогда не найду слов, которые передали бы то, что мы сейчас пережили.

На его лице проступила мягкая улыбка:

– Это будет наша с тобой тайна.