Когда они стояли вместе под рассветным небом, по тропинке, ведущей к парому и дальше – к коттеджу «Жимолость», шаткой походкой приближался констебль Джонс. Лицо его было пепельным, глаза – стеклянными и расфокусированными. Остановившись у ворот, он окликнул их. Маркус потянулся к руке Луны и крепко сжал ее. Они собирались встретить все, что им предстояло, как муж и жена. Последняя до конца своих дней и дольше будет Луной Грейборн. Теперь, когда они знали самые темные тайны друг друга, ничто не могло их разлучить.

– Я отвел небольшую группу местных жителей в коттедж Финдли, – сказал констебль, медленно качая головой, словно пытаясь отогнать увиденное. – И теперь мы знаем, что слова мистера Веббера были правдой. Все это потрясает сверх всякой меры. Некоторые мужчины уже вернулись, чтобы привести поляну в порядок, сэр.

Под этим он, очевидно, подразумевал, что улики, оставшиеся у колодца, уже убраны или уничтожены.

– Ваш слуга даже рассказал кое-что о том, что происходило с вашей женой в последние несколько лет – до того, как она избавилась от зависимости. Он говорит, что теперь она совсем другая, свободная от опиума женщина и что она заслуживает второго шанса. – Мужчины обменялись взглядами. – Скажу так: жители деревни, которые приняли вашу жену за ведьму, теперь понимают, что она не повинна ни в одном из несправедливых обвинений в причастности к мистическим явлениям.

Маркус кивнул.

«Да, – подумала Луна, – потому что Веббер сказал им, что я не она».

В благодарность за избавление от Финдли община была готова принять ее как жену Маркуса, даже зная, что это ложь. Луна легко представляла, как миссис Коул берет на себя инициативу и рассказывает всем об аде, в котором побывал Маркус, подытоживая свою речь вопросом: неужели он не заслуживает хотя бы немного счастья?

– Литл-Даутон многим вам обязан, миссис Грейборн. Я доложу мировому судье, что не сомневаюсь в вашей личности. Несколько уважаемых членов общины готовы, если потребуется, поклясться на Библии, что вы – именно та, за кого себя выдаете. Среди них – доктор Гарденер, чье свидетельство, по моему мнению, должно стать решающим. Что же до молодой леди, выдвинувшей обвинение против своей горничной, у нее нет весомых причин полагать, что Роуз Тернер находится в Литл-Даутоне. А с лудильщиком можно и договориться.

Луна и Маркус удивленно переглянулись. «Боже мой, – подумала она, – что же сотворил так называемый целитель, раз столько людей были готовы лжесвидетельствовать?» Изуродованные животные, вызов мертвецов… и Пенни. Об этом было невыносимо думать.

Но Луна не хотела тратить свою жизнь, озираясь и боясь, что кто-то настигнет ее на лугу или узнает в деревне, когда она отправится за покупками. Больше она не будет убегать.

– У меня нет права просить об этом, констебль Джонс, но, если судья признает, что я жена Маркуса, возможно, его также удастся убедить пересмотреть дело об убийстве Дэниела Торнбери. Я буду вечно за это благодарна, – сказала Луна.

– Думаю, вы имеете полное право просить о помощи, миссис Грейборн. Просите хоть луну с неба, у меня такое чувство, что жители Литл-Даутона выудят ее для вас. Расскажите все, что знаете, и я сделаю все, что в моих силах.

– Тогда прошу, пусть мировой судья примет во внимание, что Роуз Тернер может быть невиновна. Она сбежала лишь потому, что ее подставили. Мисс Элоиза Хотон была влюблена в Дэниела и пришла в ярость, когда он сделал предложение ее горничной. Именно она попросила Роуз купить липкую бумагу и приготовила настойку, которую выпил Дэниел. Зачем служанке покупать такое, если только ее не попросила хозяйка? Роуз же не была глупа, она бы не пошла в аптеку, где ее знали, если бы хотела кого-нибудь отравить.

– Тогда Роуз должна вернуться в Лоубридж и защищать себя в суде! Бежать было безумием.

– Думаю, она запаниковала. Ее хозяйка была готова оболгать ее, а кто поверит простой горничной?

Констебль кивнул. Маркус обнял Луну крепче, и она почувствовала тепло его руки, будто подтверждение: все будет хорошо.

– Сделаю все, что смогу. Хотя мне хотелось бы знать, откуда у вас такая информация, – сказал он, но по его взгляду все стало ясно.

– Скажите, что я будто бы в прошлой жизни хорошо знала Роуз Тернер.

– Тогда передайте ей мои наилучшие пожелания, если вдруг увидите, – кивнул он.

– О, бедняжки больше нет среди нас. Сомневаюсь, что ее когда-либо увидят…

Луна оставила Маркуса у ворот беседовать с констеблем и вернулась в дом. Он пообещал не задерживаться, но ей нужно было отдохнуть.

Проходя мимо миссис Веббер, суетившейся на кухне, она остановилась, чтобы перекинуться с ней словом.

– Боже мой, где вы были? – воскликнула экономка. – Просыпаюсь – а в доме никого, двери не заперты. Я уж подумала, что вас всех ведьмы утащили!

– С нами все в порядке, но я устала и должна немного поспать. Поговорим в другой раз. Когда хозяин вернется, скажите, что я наверху. У меня еще кружится голова, до сих пор не могу прийти в себя.

Несмотря на то что в доме было теплее, чем на улице, ее начинало знобить. Потребуется много времени, чтобы переварить все, что с ней произошло за эти полгода, но бо́льшую часть этого она уже мысленно заперла за прочной дверью, надеясь, что никогда ее не откроет. Если констебль сдержит обещание и расследует причастность мисс Хотон к смерти Дэниела, то, быть может, мистер и миссис Грейборн смогут выйти на солнечный свет и не оглядываться на тени прошлого?

Миссис Веббер выглядела обеспокоенной, но не стала задавать лишних вопросов.

– Конечно. Отдохните, моя дорогая, а я приготовлю что-нибудь особенное на ужин, когда вы почувствуете себя лучше. Я решила попробовать новый рецепт; довольно экзотическое суфле! Вам не помешает немного взбодриться.

Луна глубоко вздохнула и выдавила улыбку. Миссис Веббер и экзотика – не самое гармоничное сочетание, и Луна уже с нетерпением ждала завтрашнего возвращения Хэтти.

– А вы, кстати, не видели моего мужа? Я не пересекалась с ним со вчерашнего вечера, но знаю, что он был дома: из комода пропала свежая одежда…

Луна кивнула и поднялась по лестнице, направляясь в спальню. Но, дойдя до двери, она замерла. Над головой снова послышались шаги. Она слышала их как наяву, хотя знала, что духи, включая жену Маркуса, покинули сей мир из-за странного ритуала Финдли.

Поскольку уснуть все равно не удалось бы, она решила разобраться, чудится ей шум или нет. Она уже не была прикована к постели, как в первые дни пребывания в Рейвенсвуде. Луна дошла до конца коридора и открыла дверь на чердак – та не запиралась с тех пор, как весной Маркус распорядился перенести в комнаты хранившиеся наверху семейные вещи, прежде спрятанные от его буйной жены.

Осторожно потянув дверь, она начала подниматься по узкой деревянной лестнице. Весь чердак был заставлен чайными ящиками, хрупкими лампами и безделушками, а сквозь четыре маленьких окна просачивался свет. Она увидела мистера Веббера, склонившегося над ящиком. У его ног лежал ковровый мешок, который он наполнял отобранными вещами. Он услышал ее прежде, чем увидел, и резко выпрямился.

– Вот же…

Луна уже знала, что он делает. Но она слишком устала, чтобы ему помешать. Похоже, он подворовывал с тех пор, как Маркус приказал не запирать чердак. Видимо, шаги Веббера она и слышала в первые дни после прибытия, лежа с перевязанной ногой.

Но она пришла обсудить вовсе не это.

– Не знаю, как вам удалось собрать всю деревню, особенно в ночь, когда многие боялись выйти из дома, но я в вечном долгу перед вами.

Он отпрянул – не ожидал благодарности. Его глаза прищурились, но в голосе Луны была искренность.

– Ну… – пожал он плечами. – Я ведь уже говорил – видел многое. И хотя вы мне не слишком нравитесь, та Луна нравилась мне еще меньше. Я почти уверен, что ведьмой она не была, – усмехнулся он. – Просто остервенелая сучка, когда злилась, а ее пляски и песнопения были так, безумной чепухой. Но когда я понял, что всем заправляет этот ублюдок, то испугался. В первую очередь – за свою шкуру. Когда доктор зачитал отрывки из тетради Финдли… Мы все поняли, каким чудовищем он был. Птицы и так все о нем знали, потому и не пускали его в лес, а Бран поднял шум, когда он явился лечить вашу ногу.

Ну конечно! В тот раз Луна подумала, что Бран волнуется из-за Веббера. И скорее всего, это было так – он не был добрым человеком и жестоко обращался с женой, но Финдли был злом иного порядка. Бран раскусил его сразу.

– В этих краях давно поселилось зло. Легче было бы свалить все на сумасшедшую, но сами видите: даже самые набожные из нас не прочь солгать под присягой ради женщины, которая избавила всех от дьявола.

– Спасибо вам еще раз, – сказала она, и возникла неловкая пауза. Ее взгляд упал на мешок. – Ваша жена ищет вас.

Но Луна уже понимала, что он собирался покинуть Рейвенсвуд навсегда. И догадывалась почему. Его тайные вылазки в ночи вели к вдове, которую она видела за ужином. Та женщина жила за холмом, за лесом. Возможно, он навещал ее годами. Возможно, именно он был отцом парочки ее детей.

– Слушайте, жена все равно не видела, как я вернулся утром, и все здесь… стало сложным, так что считайте, что я увольняюсь. Молодой Оскар трудится вдвое лучше меня. Вы, дамочка, меня не любите, я это знаю. Наверняка обрадуетесь моему уходу. – Он сделал паузу. – Не бросал я ту черепицу в хозяина. Клянусь, я кинул ее Оскару, а она… Словно подхваченная ветром, полетела в сторону; я никогда в жизни такого не видел!

Луна кивнула. В этом доме она и сама видела вещи, которые не поддавались объяснению. Может, здесь пакостила настоящая Луна: ревнивая женщина может ранить любимого, чтобы через него ранить свою соперницу.

А накажут ли когда-нибудь Элоизу? Луна этого не знала. Но теперь вся деревня могла поклясться, что она не Роуз Тернер. Мисс Хотон, возможно, предпочла бы, чтобы всю вину оставили на горничной. А раз виновная сама исчезла, то это очень даже удобно…

– Я уйду прямо сейчас, если не возражаете, – сказал Веббер, поднимая мешок. – Жене передайте, что мне очень жаль. Пью и пью, понимаете? Никак не остановлюсь сам.

Луна кивнула, зная, что жизнь не делится на черное и белое. Маркус тоже это знал – что хорошие люди порой совершают злые поступки, но иногда бывает и наоборот.

Когда он приблизился, она преградила ему путь, и он сказал:

– Я не хочу вам вредить. Но, если не уйдете с дороги, не обессудьте.

Она могла закричать: «Вор!» Тогда прибежал бы Маркус. Но ее мужу лучше было не вмешиваться. Может, в этом мешке и звенело серебро, но ее новая жизнь была ценнее.

И Луна отошла в сторону.

В конце концов, его единственное доброе дело, коим было сплочение деревни в защиту Луны, стоило каждой из этих серебряных ложечек.

Когда она вошла в спальню, Бран сидел у окна, словно поджидая ее. Она открыла раму, чтобы он мог перепрыгнуть на подоконник, как делал всегда, но он не спешил. Слишком уставшая, чтобы играть с ним, Луна забралась под покрывало и оставила окно открытым – он мог прилететь и улететь когда захочет.

Раздался звук хлопающих крыльев, и Луна обернулась: на фоне рассветного неба вырисовывались два черных силуэта.

– Поцелуй меня! – пронзительно каркнул Бран.

Меньшая птица переступила с ноги на ногу, а потом уселась рядом и принялась чистить перышки. Луна слабо улыбнулась, позволяя глазам закрыться, а разуму – ускользнуть в мир снов, подальше от пережитых ужасов.

На тропинке у реки, ранним апрельским утром, уверенная, что ее жизнь кончена, она обрела свою магию… Ну а теперь и ее верный Бран обрел свою.