Веселый голос мистера Финдли утратил приветливые нотки. То чувство спокойствия, которое Луна обычно испытывала в его присутствии, теперь сменилось жгучим ужасом. Она была такой дурой!

Луна повернулась – и замерла. Мистер Финдли стоял перед ней в светло-коричневом плаще с капюшоном. Его голубые глаза больше не светились дружелюбием, теперь в них появился зловещий блеск. Его губы изгибались в ехидной усмешке, и вся его фигура дышала злым торжеством.

– Думаю, остальные ваши домочадцы последовали моему совету оставаться дома, – сказал он. – А то я бы очень не хотел, чтобы меня беспокоили именно этой ночью.

Луна промолчала. Единственной, кто оставался в безопасности дома, была, насколько она знала, миссис Веббер.

– Скоро к нам присоединится Темный владыка, – продолжил он, – и я уверен, вы найдете это зрелище поистине великолепным.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он имел в виду под «Темным». Явно не рассерженного Маркуса. Заметив ее замешательство, он с явным удовольствием разъяснил:

– Вы, конечно, слышали о свойствах воды из колодца Рейвенсвуда. Упоминания о ней встречаются в многочисленных трактатах по демонологии, начиная со Средневековья. Я проделал путь через полграфства, чтобы добраться сюда, потому что полагаю, что это место может быть даже сильнее моего излюбленного Стоунхенджа. Я устал ждать, когда мистер Грейборн выполнит свою часть работы согласно легенде и вернет в колодец воду. Мне предстоит самому воплотить ее в жизнь. И вы станете свидетелем ужасающего и в то же время возвышенного зрелища Дня Всех Святых. Боюсь, мне понадобится ваша помощь, поэтому я произнес заклинание призыва… И вот вы здесь.

Он был доволен собой. Луна же с трудом подавляла дрожь. Она думала, что пришла сюда по собственной воле, и по-прежнему верила в это. Он мог использовать порошки и шептать слова, но то, что она оказалась у колодца, было следствием ее желания найти Маркуса, а не чьего-то заклятия.

– Я не понимаю, – сказала она, – вы же противодействуете темной магии, а не практикуете ее!

Мистер Финдли выглядел разочарованным. Он открыл небольшой кожаный мешочек, висевший у него на поясе, и высыпал его содержимое в огонь. Пламя вспыхнуло и взревело, будто проснувшийся дракон: темно-оранжевый язык огня хищно взметнулся в ночную тьму. Воздух наполнился пряным, дурманящим ароматом с липко-сладкими нотками. Финдли глубоко вдохнул и снова повернулся к ней.

– Я думал, Роуз, ты поумнее.

Ее словно толкнули в грудь. Никто не называл ее настоящее имя уже несколько месяцев, не считая констебля Джонса. Но она ничем не выдала себя. Рейвенсвуд был ее домом. Маркус – ее мужем, а прошлая жизнь больше не имела значения.

– Констебль приходил пару дней назад, расспрашивал, – продолжил знахарь, словно желая показать, откуда у него такие сведения. – Говорит, какая-то служанка из Лоубриджа отравила юношу, который был в нее влюблен. Она сбежала в тот же день, когда нашли его тело, и след оборвался где-то здесь, в Литл-Даутоне. Как странно, подумал я, что как раз в это время ты, моя дорогая, появилась в Рейвенсвуде.

Он улыбнулся, но его лицо стало тревожно пустым. Щеки побелели, челюсть казалась тяжелой, а маленькие глаза светились холодом.

– Но не беспокойся, дитя. Я никому ничего не сказал. Не мог же я отправить тебя в Бранчестер, когда ты мне здесь так нужна? Может, ты и не та, за кого себя выдаешь, но определенно та, кого любит Маркус Грейборн. А значит, тебя-то я и искал.

Он искал ее? Одно дело – когда тобой интересуется констебль. Совсем другое – когда это Финдли! Теперь кровь стыла в ее жилах.

– Я не понимаю, о чем вы. Меня зовут Луна Грейборн, – сказала она, хотя оба знали, что это ложь.

Тут ее сердце забилось чаще, а глаза заметались. Она отступала, пока спиной не уперлась в холодный камень; Финдли же приближался, отрезая ей возможность бежать.

– Мы можем поиграть в эту игру, если хочешь, моя дорогая, но у меня мало времени. Лучше сосредоточимся на сути. Начнем?

Он потянулся вперед и, аккуратно забрав лампу из ее трясущихся рук, поставил ее на край колодца рядом со своим фонарем.

Луна в шоке пыталась осознать происходящее, пока он изучал ее растерянное лицо. Мимо нее пронеслась маленькая, пронзительно кричащая летучая мышь, заставив ее подпрыгнуть: как мало было живых существ в этом лесу! Но она тут же вспомнила слова Маркуса, якобы свет костра привлекает насекомых, а за ними появляются летучие мыши. Бояться было нечего – если не считать мистера Финдли, как внезапно оказалось.

– О дорогая, только сейчас ты поняла, что я не тот, за кого себя выдавал? Возможно, тебе следовало послушать мистера Грейборна. Но женщины всегда уверены, что все знают лучше, – качнул он головой. – Мне нужно, чтобы колодец снова был полон воды – если не сегодня ночью, то как можно скорее. Слишком долго я ждал, пока Луна не разрушит чары, но – увы! – напрасно. Я считаю себя терпеливым человеком, но пришло время действовать. Ведь, как гласит легенда: «Когда в колодце зарождается новая жизнь, он вновь оживает».

Но это же было просто суеверие! И Маркус был прав, говоря, что колодец наполнит разве что каприз природы.

– Не понимаю… При чем тут я?

– Я думал, что это должна быть Луна, понимаешь? О магических силах колодца ходили легенды, особенно в тех кругах, в которых я вращаюсь. Эти леса – особенные: чистота воды, глубина шахты, древние дубы… До того как мой род был изгнан и источник пересох, это было по-настоящему волшебное место. И было предсказано, что однажды оно снова станет таким. Когда я прибыл в Литл-Даутон, карты открыли мне, что женщина, которая исполнит пророчество, станет хозяйкой Рейвенсвуда, а с рождением ее ребенка колодец наполнится снова.

По телу Луны пробежала дрожь. Неужели именно поэтому он дал ей зелье с ароматом роз? То, что она приняла за искреннюю заботу о ее счастье, оказалось манипуляцией – попыткой побудить ее и Маркуса к близости в надежде, что союз приведет к зачатию.

– Два года я ждал – и ничего, – вздохнул он. – Она полагала себя бесплодной. Возможно, так оно и было, и это лишь усиливало ее безумие и отчаяние. Но я принял в расчет то, что она упустила: возможно, дело было не в ней, а в ее муже. Тогда я решил, что есть и другой способ снять шкуру с пресловутой кошки. Я понял истину о матери, не обязательно об отце. – Его взгляд стал мечтательным. – Ах, она была совершенно очаровательна! Эти прозрачные глаза загипнотизировали меня с первой встречи, – продолжил он. – Я не касался ее и пальцем, думая, что именно муж должен исполнить пророчество. Но когда мы наконец соединились, это было как раз у колодца. Она кружилась нагишом в лунном свете, размахивая длинной красной лентой. Делала вид, что не видит меня, но продолжала танцевать, пока я не сбросил плащ и она не заметила, что и я обнажен…

– Я не хочу…

Но Финдли не желал молчать. Чего он желал, так это погрузиться в воспоминания и заставить ее выслушать. Как же она ошибалась, подозревая Веббера! Ведь все это время винить нужно было Финдли.

– Помню, как она запрокинула голову, подняла руки к небу, будто собиралась дотянуться до звезд… И позволила мне провести пальцем от запястья по ее руке и дальше – под грудью. Мы оба знали, зачем мы здесь. Мгновение идеальной тишины… а потом она превратилась в дикого зверя, схватила меня с такой яростью, что даже я был ошеломлен. Ее хриплый смех был жестким, самодовольным. Возможно, все и правда было ее идеей. А потом… потом наш дикий голод выплеснулся наружу в жестокой, необузданной близости. Мы были похожи, понимаешь? – Он подошел ближе, не скрывая вожделения.

Луна отвернулась, не в силах ни смотреть, ни слушать, но он был полон решимости.

– Ее желания были еще мрачнее моих. Когда все было кончено и она поднялась, ее тело было покрыто царапинами и кровоподтеками. Она наслаждалась. Для нее боль была частью удовольствия.

Он сделал паузу. Казалось, даже его голос охрип от воспоминания.

– Но наши встречи оказались бесплодными, и я стал сомневаться: может, она действительно не способна понести и пророчество лживо? А потом появилась ты, и я понял, что, возможно, неправильно истолковал карты. Но я должен был догадаться, что добропорядочный Маркус Грейборн не прикоснется к тебе. – Он скривил губы. – Похоже, даже мое любовное зелье подвело.

– Я им так и не воспользовалась! – с вызовом сказала она. – И теперь рада этому, в нем могло быть что угодно.

– Но ты же пила мой чай, – лукаво улыбнулся он. – И благодаря этому стала более внушаемой.

Откровения сыпались с пугающей скоростью. Что он подмешивал в настои, когда она приходила в «Жимолость»? Наркотики? Подмешивал ли он что-то Луне? Она была рада, что не стала принимать лауданум. Но по мере того, как тошнотворный запах дыма от костра становился все гуще, она заподозрила, что он и в огонь бросил что-то столь же одурманивающее.

Он заметил тревогу на ее лице.

– Часто дьяволопоклонников неверно понимают. Мы просто предпочитаем образ жизни, который другие считают безнравственным или греховным. – Он пожал плечами. – Иногда за наши стремления платят более слабые люди, но эта мысль не мешает мне прекрасно спать. Мы не верим в воздержание и требуем «око за око». Разве это делает нас такими ужасными? Мы просто берем от мира то, что хотим. Моя жизнь насыщеннее, красочнее, чем у тебя, и я свободен от твоих ограничений. Я сам устанавливаю правила.

– Но вы лечили жителей деревни. Защищали их от колдовства, – прошептала она, все еще пытаясь смириться с тем, что ее одурачили.

– А как еще я смог бы так ловко расположить их к себе? Это, кстати, сработало и с тобой. Я не стремлюсь причинить зло всем – только тем, кто этого заслуживает. Меня бы сожгли как колдуна, если бы знали всю правду, поэтому мне повезло, что инструментарий для белой магии одинаково хорошо служит и тьме. Есть вещи, которые я просто держу подальше от глаз…

Луна вспомнила запертый сундук в коттедже. Он уверял, что там яды и редкие специи.

– …Вещи, которые опасно выставлять напоказ. Но люди охотнее помогают тому, кого считают союзником. А поскольку даже загнанной лисице надо дать шанс – это придает охоте вкус, не правда ли? – я пытался тебя предупредить.

Как же она была глупа! Он повторял это не раз: не доверяй даже тем, кого считаешь друзьями.

– Но вы говорили, что зло обитает в Рейвенсвуде…

– И ты думаешь, это не так? Ты ведь призналась, что видела ее. Она приходит и ко мне. Маркус убил ее, ты же это понимаешь. Она наконец рассказала мне об этом и умоляла отомстить, но я думал, что ты и он, вы оба мне нужны, чтобы воскресить колодец. – Финдли пожал плечами. – Я видел, как ты его любишь, но не рассчитывал, что с ним будет так же легко. Он презирает сексуальную распущенность – для меня это настоящая загадка, ведь в плотских утехах столько удовольствия. Мы с Луной часто смеялись над тем, как он хранил себя до первой брачной ночи.

«Как они смеют глумиться над Маркусом», – подумала она, стискивая виски, пытаясь ясно мыслить. Голова кружилась, мир плыл.

– Я отчаянный человек, Роуз, и ждал достаточно. Если новая жизнь должна быть создана у колодца, – он резко схватил ее за запястья и придвинул к ней свое лицо, – пусть это будет сегодня ночью.

Неровные камни впились ей в спину, когда он прижал ее к краю колодца своей сильной рукой. Ее тело изогнулось назад, и голова повисла над шахтой. Другой рукой он возился с пуговицами на своих фиолетовых брюках. Она сопротивлялась изо всех сил, не намереваясь сдаваться. Если судьба ее такова, она не облегчит ему задачу!

– Злая девчонка, да? Мне это даже нравится. Луна всегда участвовала в наших играх добровольно, хотя она была жестковата, конечно, но твоя борьба, столь неподдельная, действительно возбуждает.

Все было без толку. Даже не будь он сильнее, ее положение – с головой, запрокинутой над бездной, – делало ее совершенно беззащитной. Она закричала в надежде, что кто-то услышит. Где они, ее защитники? Где Бран? Где Маркус?

Запах костра сгущался, наполняя воздух удушливыми травами и порошками, скользя над Луной, как зловещий туман. Она чувствовала себя одинокой, обманутой – снова. Доверие обернулось предательством во второй раз, и она ничего не замечала, пока не стало слишком поздно.

У нее закружилась голова, мысли начали путаться, все стало размытым и далеким. Но она не позволит знахарю победить. Стоя перед настырной Элоизой, она поддалась ее влиянию, позволила хозяйке манипулировать собой. Решение бежать было неправильным; теперь она это знала. Лучше было бы постоять за себя, дать отпор. И теперь, когда у нее наконец появилась та жизнь, за которую стоило бороться, она сделает именно это.

Сжав руки и резко поворачивая их, она вырвала тонкое запястье из хватки Финдли. Взмахнула рукой и зацепила ближайшую лампу. Та с грохотом рухнула в колодец. Раздался звон стекла, затем всплеск – и свет погас.

Колодец наполнился водой. Источник снова ожил!

– Как это может быть? – пробормотал Финдли, наклоняясь через край, чтобы заглянуть в темноту.

Он обернулся, уставившись на Луну. Она тоже опустила взгляд на свой плоский живот.