Элспет не спустилась к завтраку, хотя Хэтти пару раз поднималась наверх, чтобы за ней поухаживать. В столовой ели тихо: Маркус уже был внизу, и миссис Веббер суетилась возле него, как наседка. Луна была уверена, что их экономка чувствует себя виноватой из-за участия мужа в инциденте – случайном или нет. Вероятно, она питала к своему хозяину определенную симпатию, ведь она сама когда-то пострадала от руки Веббера – Луна недавно узнала, что именно из-за него женщина потеряла зубы.

Когда к середине утра не появилось никаких признаков того, что их гостья покинет свои покои, Луна осмелилась навестить ее в спальне. На широкой кровати эта напористая леди казалась хрупкой и крошечной, особенно в сравнении с внушительной фигурой ее внучатого племянника. Без венка из шелковых цветов и красочного наряда она выглядела как самая обычная пожилая дама. С ними она напоминала лесную фею или озорную ведьму – колючую и властную.

Луна села на край кровати, не зная, с чего начать. Все упрямство, казалось, покинуло старуху за одну ночь – лицо было бледным, голос едва звучал.

– Видите ли, я умираю, – сказала Элспет без обиняков, так как всегда славилась своей прямолинейностью.

– Мне очень жаль, – откликнулась Луна, поняв, что именно этим объяснялся и ее визит, и всепоглощающая забота о Маркусе: старушка незадолго до своего конца хотела убедиться, что он счастлив.

– Не понимаю, с чего бы тебе сожалеть. Твоей вины в этом нет. – Губы старушки поджались, а глаза сузились.

– Маркус будет убит горем.

– Но не ты. – Это было утверждение, а не вопрос. – Ты будешь рада избавиться от осуждающей и назойливой старухи.

– Вовсе нет. Вы говорите то, что думаете, не прячась за любезностями. И главное, я понимаю: все, что вы делаете, продиктовано любовью к Маркусу. Вы желаете ему счастья – и только.

Эта мысль пришла к Луне прошлой ночью, когда она ворочалась в постели и смотрела на спящего мужчину, ради которого, не колеблясь, отдала бы жизнь. Вот она, настоящая любовь – не нежность и романтические жесты, а готовность бросить вызов даже Богу, лишь бы увидеть любимого счастливым.

– Именно поэтому я просила тебя быть честной, – произнесла Элспет. – Я знаю, ты не та, за кого себя выдаешь. И я приняла решение.

Луна замерла, ожидая, что сейчас последует приказ вызвать констебля.

– Как я дала тебе понять вчера, мне никогда не нравилась Луна Грейборн. И, к моему удивлению, должна признать, что мне скорее нравишься ты. Конечно, у меня есть вопросы: что с ней случилось? Кто ты такая, почему тебя никто не ищет и ради чего ты готова жить в такой дерзкой лжи с моим племянником? Но скорее всего, я умру в течение месяца. И копание в вашей жизни не продлит мои дни и не принесет утешения. Скорее, наоборот. А вот что действительно принесет покой, так это осознание, что Маркус наконец счастлив после десятилетия страданий. Он влюблен в тебя. И я уверена, ты тоже его любишь. Этого мне достаточно.

Луна уставилась на нее, не веря своим ушам. Вот и все? Ни угрозы разоблачения, ни требования признаться, ни призыва к расследованию судьбы настоящей Луны?

Глаза у нее защипало. Несмотря на свою решимость никогда не отступать от их фантазии, она подумала, что умирающая женщина заслуживает хоть крупицы правды. Луна потянулась к ее рукам, встретившись взглядом с такими же влажными, сияющими от слез глазами.

– Вы будете удивлены, но у меня самой очень мало ответов. Я попала в Рейвенсвуд, потерянная и одинокая; ваш внучатый племянник приютил меня по причинам, которых я до сих пор не понимаю. Он не говорит о жене и не жалуется на то, что она заставила его пережить. Вместо этого он смотрит вперед, с упрямым вызовом, которым я только восхищаюсь. Нас все еще могут раскрыть, но я оставила свое прошлое позади – и с радостью встречу любое будущее, лишь бы он был со мной.

– Спасибо, что поделилась этим, – отозвалась Элспет, крепко сжав ее руку удивительно сильными, костлявыми пальцами. – И знай: я не стану той, кто разрушит вашу жизнь. Я могу не одобрять обман, но не мне отвечать перед Господом за твои поступки. Видеть, как мой внучатый племянник снова смеется, говорит о цветах, посадках, планах на будущее… Для меня это дороже всего на свете. – Она похлопала Луну по ладони. – А теперь не могла бы ты попросить ту нервную, но старательную девицу принести мне кувшин теплой воды? Я подниму свое дряхлеющее тело с постели и проведу немного времени с племянником, пока еще могу.

Их общая любовь к одному мужчине и очевидная привязанность между Луной и Маркусом предотвратили беду, которая еще утром казалась неизбежной.

Вскоре все трое разделили мирный обед, после которого неспешно прогулялись по саду. Бабуля Элспет с видимым удовольствием выслушала рассказ Маркуса о схемах посадки, делясь собственными предложениями. Если Маркус и догадывался, что две женщины заключили перемирие, то ничего на сей счет не сказал. Но Луна поймала его обожающий взгляд, когда он переводил глаза с ее лица на лицо своей двоюродной бабушки, думая, что та не смотрит. Возможно, именно эти две женщины были для него самыми дорогими людьми на свете.

Позже, в тот же день, они проводили Элспет к ее открытому экипажу и молча наблюдали, как она уезжает с широкой, почти детской улыбкой на тонком, бледном лице. В руках она сжимала огромный букет чуть увядших бархатцев, а на длинных седых волосах ее возлежал венок из свежих белых астр.