Роуз не осмелилась вернуться в свои комнаты. Она не верила, что ее хозяйка не позвонит в колокольчик, как только она выйдет в коридор, несмотря на ее обещание. Вместо этого горничная спустилась по лестнице для слуг и вышла через боковую дверь в огород, ничего с собой не взяв. Уже смеркалось, а ночью, скорее всего, будут заморозки.

Она прокралась по подъездной дорожке, держась тени, и нырнула за вишневое дерево с розовыми цветами; отсюда она могла видеть людей, входящих и выходящих из коттеджа Торнбери. Любопытные, но в целом добрые соседи наверняка навещали убитого горем отца.

Ее практичность пересилила сомнения и страх. Сейчас ее никто не мог заподозрить. Тело увезли только сегодня, коронер еще не осмотрел его. Так что Роуз расправила плечи и пошла ровным шагом по лугу к тропинке, которая вилась между церковью и школой. Она решила пуститься вдоль реки Бран, пройти около двадцати миль до Мэнбери, а там сесть на поезд до Лондона. Было бы быстрее и безопаснее добраться до Бранчестера, но риск был как раз в том, что все так и подумают. Решат, что она направляется в Бранчестер, на свою родину, где у нее оставались знакомые.

Оказавшись за пределами видимости со стороны дома, Роуз ускорила шаг. Она думала лишь о том, как уберется из Лоубриджа, но, еле переставляя дрожащие ноги и поминутно спотыкаясь, она в панике и еле дыша поняла, что у нее нет денег. На что она купит билет? Как оплатит жилье по прибытии?

Тут она вспомнила, что в конце Школьной улицы живет Билли Прайс. Может, он любезно одолжит ей несколько шиллингов? Он всегда любил похвалиться тем, как нечестными способами разжился деньжатами, а однажды сказал, что ей в случае надобности будет достаточно только попросить его.

«У тебя явно есть то, что я хочу», – сказал он тогда елейным голосом, пялясь прямо на ее грудь.

Все было очевидно. В деревне говорили про доярку леди Флетчер, которая за неплохое вознаграждение давала Билли то, что он хотел.

Эта мысль ужасала Роуз, ведь она придерживалась христианской морали. Дамы, которым ей доводилось служить, не раз сплетничали о собственных похождениях, но лично Роуз давно решила сохранить себя для мужа. Однако теперь перед ее глазами так и стояло собственное, опухшее до синевы лицо в окаймлении пеньковой веревки. Она не сомневалась, что сполна заплатит за преступление Элоизы. У ее бывшей хозяйки были деньги, влияние, так что ей не составит труда откупиться.

Неуверенная, что нашла нужный дом, она осторожно постучала в заднюю дверь. Через пару мгновений показалось лицо Билли. Он скручивал сигарету, удивленный, но обрадованный ее появлением. Ногой распахнув дверь пошире, он пригласил ее к себе.

– У меня проблемы. Деньги очень нужны. Можешь одолжить мне немного? Я все верну, клянусь!

Она проскользнула в его крошечную кухню, почувствовала мясной аромат недавно приготовленного рагу, оценила взглядом беспорядок. Может быть, он действительно даст ей денег взаймы, а она будет не против вернуть их с процентами, как только у нее появится работа. Он ведь знал, что она честная девушка. Больше просить о деньгах было некого, а уехать из Лоубриджа необходимо было до рассвета, пока ее не хватились в Черч-Вью… если уже не хватились.

Он быстро оглядел ее – растрепанную, со слезами слез на бледных щеках, – сунул сигарету за ухо и закрыл дверь.

– Боже мой… – Он заслонил ей единственный выход из комнаты, возвышаясь над ней и потирая подбородок. – Что, теперь ты уже не такая леди? А то вечно выскальзывала у меня из рук и задирала нос. Но посмотрите-ка, явилась среди ночи, потому что тебя постигла острая нужда! Что ж, я хочу от тебя лишь одного, а это ты никогда не была готова дать.

– Мне нужны деньги, чтобы добраться до Лондона, – повторила она, уже чувствуя тошноту от этого разговора.

Он вытащил карманные часы из шерстяного жилета и взглянул на время.

– Ближайшая станция – Бранчестер, но, по моим подсчетам, ты опоздала на последний поезд. Так что мне интересно, где ты будешь ночевать, без денег и всего остального.

Роуз прекрасно знала: на пешую дорогу до Мэнбери уйдет два дня. А ведь скоро слухи разнесутся, все начнут искать беглянку, так что было бы хорошо направить их по неверному следу. Если ей удастся доехать до Лондона и найти работу, то она справится. Ну почему, ну почему она сбежала? Но теперь сожалеть было поздно. Она сглотнула, едва веря в то, что собиралась сказать.

– Сколько?

– Что?

– Сколько ты мне заплатишь?

Теперь она понимала, как отчаянные обстоятельства доводят отчаянных людей до отчаянных поступков. Билли, казалось, не верил своей удаче.

– Миг – и ты превратилась из строптивой женщины в падшую. – Он скользнул к ней, как любопытная змея; она уже плакала. – Господи, Роуз, во что ты вляпалась?

Какая глупость! На что она решилась? На то, чтобы унизить себя? Пускай лучше ее повесят. Она сделала шаг, желая уйти из этого дома, но грубая рука схватила ее за плечо.

– Стоять, юная леди. Я не говорил, что не готов рассмотреть твое интересное… предложение.

И вот, мрачным апрельским вечером вторника, Роуз Тернер совершила низость, которой ей не простят ни Бог, ни ее покойные родители. Она продала свою душу Билли Прайсу за горсть шиллингов и клятвенное обещание сказать, что никакой Роуз здесь не было…