Луна аккуратно спрятала флакон с розовым зельем под стопку свежего белья в комоде. С тех пор как Маркус купил ей новые наряды, он сделал еще заказ – на все необходимое нижнее белье. И миссис Коул любезно позаботилась, чтобы в распоряжении Луны было все, что нужно. Скромный гардероб постепенно пополнялся.

Со стороны мистера Финдли было так же любезно ее одарить. Она не сомневалась в его добрых намерениях, но не собиралась пользоваться магией, чтобы заставить мужа прийти к ней. И уж тем более подмешивать ему в питье зелье, которого не готовила сама. Хотя больше всего на свете ей хотелось именно этого – чтобы он пришел в ее постель.

Позже в тот же день Маркус появился с письмом в руке.

– Плохие новости, – сказал он, размахивая листком. – Нам пишет двоюродная бабуля Элспет. Грозная женщина.

Луна подняла голову от бельевого шкафа, перед которым стояла на коленях рядом с Хэтти, разбирая стопки простыней. Поднявшись, она с любопытством взглянула на Маркуса.

– Она приезжает в Рейвенсвуд.

– Да?

Он снова посмотрел на листок бумаги.

– И уже завтра. Письмо, по-видимому, задержалось где-то на почте, а написано оно три дня назад. У нас почти нет времени на подготовку, – простонал он и провел рукой по волосам. – Она уже выехала и сегодня переночует в доме для вдовствующих дам. Завтра утром будет здесь.

– А цель ее визита?

– Признаться, понятия не имею, – пожал он плечами. – Знаешь же, я пытался ее навестить еще в мае, но ее не оказалось в Лондоне. Она не бывала здесь много лет. И не столько из-за затруднений с дорогой, сколько потому, что она не одобряла тебя, как и ты ее. – (Они помнили, что Хэтти слышала каждое их слово.) – Я ведь навещал ее один в первые годы брака, верно? Вы встречались всего раза три, и она была на нашей свадьбе.

Луна уже привыкла к тому, как Маркус говорил о прошлом так, будто она и правда была той самой женщиной, его женой. Иногда это вызывало странное ощущение – как будто ей приписывали чужую безумную жизнь. Он знал, что она не Луна, как и она сама, но как же было бы здорово, если бы они могли воплотить эту фантазию в жизнь… Если бы все просто оставили их в покое.

– Хэтти, ступай на кухню, помоги миссис Веббер. – Когда девушка кивнула и вышла, Луна в замешательстве обернулась к мужу. – Может, она едет поздравить нас с годовщиной?

– Боюсь, в ее глазах это не повод для праздника. Она с самого начала не одобряла мой выбор. – Он по-прежнему выглядел мрачно, перечитывая письмо. – Возможно, с возрастом ее зрение ослабло. Или память. Но язык у нее, верно, по-прежнему остер.

И Маркус фыркнул, но она знала, что он хватается за соломинку. Он поднял глаза.

– Как бы то ни было, она пробудет у нас две ночи. Миссис Веббер и Хэтти должны подготовить для нее комнату. – Его обеспокоенное выражение лица выдало истинную причину тревоги. – Она займет мою спальню, ведь другой подходящей пока нет, а Оскар поможет мне принести один из диванов наверх.

Действительно, на втором этаже было всего две кровати, и времени заказывать новую не оставалось. Не мог же Маркус заночевать у Вебберов. Но если подумать, что скандального в том, что супруги делят одну комнату? И почему, собственно, он так беспокоился?

– Если ты хочешь представить нас тетушке как счастливую пару и продемонстрировать степень нашего примирения, разве не естественно, если мы ляжем вместе в главной спальне – и она сможет это увидеть? Мы справимся. Все в порядке.

Разумное решение лежало на поверхности. Они больше не были чужими. Между ними возникли настоящая привязанность и непреодолимое влечение. Именно он рассудил, что не стоит идти дальше пылких поцелуев и нежных, часто невольных прикосновений. Может, его тревожило то, что желание между ними может вырваться наружу, как буря, – закружить их в вихре страсти, оставив после себя хаос и пепел?

Она подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. Он склонил к ней голову, коснулся губами ее пальцев, и она почувствовала, как его пульс ускорился почти в такт ее собственному.

– Очень хорошо. Кажется, у меня нет выбора, – сказал он и с усилием сглотнул.

Двоюродная бабуля Элспет оказалась совсем не такой, какой Луна себе ее представляла. Начать с того, что в ее распущенные волнистые волосы были вплетены шелковые фиалки, а когда она сбросила с плеч объемную норковую шубу, под ней обнаружилось свободное бледно-зеленое хлопковое платье, густо расшитое узором извивающегося плюща. Ткань струилась по фигуре, почти полностью поглощая ее. Дама напоминала иллюстрацию из детской книжки про фей – если бы феи были столетними и ходили с тростью.

Оскар помог ей выйти из экипажа, и она, опираясь на руку Маркуса, поплелась по луговой тропинке. Кучер отправился в деревню, где лошадь могли поставить в надежную конюшню, а у обочины остался лишь небольшой дорожный сундук, который мальчик должен был внести в дом.

Луна слышала болтовню старухи и ее внучатого племянника.

– Я волновалась за тебя, мой дорогой, и очень сожалела, что не увидела тебя весной. Некоторые тревожные слухи сподвигли меня приехать. Твои письма полны радости, ты создаешь впечатление, будто все прекрасно, но я-то умею читать между строк. Мне нужно было убедиться в этом самой.

– Жизнь прекрасна, тетушка, – заверил ее Маркус, когда они подошли к двери, за которой пряталась Луна. – Мы живем лучше, чем когда-либо. А вот и моя жена, она рада тебя приветствовать!

Луна, сбитая с толку ее добродушной речью и нежностью к Маркусу, протянула руку и слегка присела в реверансе. Старушка фыркнула, посмотрела на нее так, словно та была содержимым ночного горшка, и, не проронив ни слова, прошла в дом мимо нее.

Луна моргнула от удивления, а Маркус, бросив на нее быстрый, извиняющийся взгляд, едва заметно покачал головой. Почти все, кто сталкивался с Луной Грейборн, питали к ней неприязнь – и его двоюродная бабушка не была исключением. Луна осознала: непросто будет обмануть этот зоркий, несмотря на слабеющие старческие глаза, взгляд и склонить Элспет на свою сторону.

– Мне нравится этот рисунок. Георгины, – заметила двоюродная бабушка Элспет, когда все трое заняли свои места в скромной, но, к счастью, теперь отремонтированной столовой. – Символ преданности и любви.

Луна бросила взгляд на Маркуса – едва заметный румянец проступил на его щеках, хотя брови были нахмурены, а губы сжаты. Она мало знала о цветах, а уж о чувствах, которые они якобы выражали, и подавно. Ей и в голову не приходило, что его недавний выбор обоев может быть закодированным посланием.

– Я помню, тетушка, как в вашем саду рос восхитительный сорт цвета шелковицы, – сказал он, уклоняясь от взгляда жены. – Я обновил бордюры перед домом, весной посажу новые луковицы. Георгины – любимые цветы королевы, такое богатство оттенков. Несколько лет назад я потерял свои из-за заморозков, но в этом году моему слуге удалось вырастить бархатцы и душистый горошек из семян. Последние до сих пор радуют глаз.

Потеря георгин вряд ли была связана с погодными капризами – скорее, с одним из разрушительных всплесков гнева его жены. Луг уцелел лишь потому, что Луна физически не могла уничтожить все поле. Но раз она убила даже его собак, то уж с цветами точно не церемонилась. В Рейвенсвуде не было ни одной клумбы, пока Маркус не взялся за сад в апреле и не начал старательно им заниматься.

В этот момент в комнату вошла Хэтти с супницей. Ее язык, высунутый от сосредоточенности и напряжения, говорил о том, каких усилий ей стоило нести блюдо и не расплескать содержимое. Она все еще нервничала рядом с Луной, как будто боялась быть превращенной в жабу, но ее панический страх понемногу ослабевал.

Старуха заглянула в миску, зачерпнула ложку и отведала. Сделала гримасу разочарования.

– А что сталось с той кухаркой, что работала у твоего отца? Свой внешний вид она не блюла, но готовить умела. По крайней мере, знала, как приправить еду.

– С удержанием персонала возникли сложности, – сдержанно ответил Маркус, бросив взгляд на Хэтти, все еще находившуюся в комнате. – Миссис Веббер – человек надежный. Она старается, как может.

Суп был не так уж плох, но сильным запахом капусты и серым цветом он напоминал скорее пищу для крестьян, чем блюдо для людей из высшего общества.

– Наймите новую повариху, – распорядилась Элспет, и Маркус послушно кивнул. – Эта вас всех угробит еще до Рождества – конечно, если твоя женушка ее не опередит.

Последовало неловкое молчание, прежде чем Луна набралась смелости заговорить:

– Я так восхищаюсь вышивкой на вашем платье! Плющ – выносливое растение, хотя и несколько агрессивное. Он оплел весь дом.

Она пыталась расположить к себе старую леди, но Элспет и не думала поддаваться.

– Плющ призван отгонять зло, но, боюсь, в этом случае он оказался бессилен. Я помню, что он был частью цветочных композиций на вашей свадьбе – символ вечной жизни, преданности, верности… – Она фыркнула.

Луна не отступала:

– Как чудесно, что вы здесь! Я с нетерпением жду возможности узнать вас лучше.

Двоюродная бабушка Элспет посмотрела на Луну через очки в металлической оправе.

– Странное желание. Тебе, моя милая девочка, придется многое объяснить. Мне сообщили, что ты носишься по лесу – обнаженная или закутанная в простыню, выкрикивая непристойности прохожим, и изредка пытаешься вызвать дьявола.

Хэтти ахнула и выронила супницу, которую как раз собиралась унести на кухню. Та с грохотом ударилась об пол, суп брызнул во все стороны – по ножкам стола, по деревянным половицам. Теперь все внимание было приковано к случившейся катастрофе.

– В самом деле, дитя, что с тобой не так? – рявкнула бабуля Элспет, но Луна ласково посмотрела на девочку и тут же вскочила, чтобы помочь ей привести все в порядок.

– Луна! – Голос Маркуса прозвучал резко. – Хэтти справится сама. Это не твоя забота.

Она смутила его, повела себя как прислуга, а ведь все, чего он хотел, – это умилостивить свою надменную родственницу.

Луна скользнула обратно на стул и кивнула, опустив взгляд в тарелку, пока двоюродная бабушка Элспет перечисляла новые обвинения.

– Я, между прочим, переписываюсь с преподобным из Святой Марии, – произнесла она, властно взмахнув рукой. – Мы познакомились много лет назад в Лондоне, он близкий друг нашего приходского священника. Он держит меня в курсе событий Литл-Даутона, и знаешь, твои ночные эскапады вызвали в округе резонанс.

«Почему, – задавалась вопросом Луна, – поведение, которое Луна давно оставила в прошлом, так волнует эту женщину? С тех самых весенних ночей она больше не бродила по лесу ни нагой, ни закутанной в простыню».

– Я уже давно не гуляю по ночам, и у меня полностью иссякло желание бегать голышом.

– Против наготы я ничего не имею, – пояснила Элспет. – В конце концов, именно нагими мы приходим в этот мир. Я и сама люблю побыть наедине с матушкой-природой, в пределах собственного дома. Но твои безбожные попытки призывать темные силы – вот они вызывают у меня отвращение. Думаю, муж натерпелся от тебя предостаточно.

Луна вздохнула и выдала свой обычный ответ:

– Я была под воздействием опиатов, которые, к счастью, больше не имеют надо мной власти. – Она изобразила искреннее раскаяние за поступки, которых никогда не совершала. – Благодаря любви и заботе Маркуса мне стало гораздо лучше. Надеюсь, преподобный упомянул, что я теперь посещаю церковь и даже участвовала в сентябрьском сборе урожая?

Двоюродная бабушка Элспет фыркнула.

– Он сообщил и то, что несколько лет назад ты прокляла старушку из деревни и бедняжка скончалась.

Тут Маркус наклонился вперед, чтобы вмешаться от имени Луны.

– Та и сама называла себя ведьмой и была настоящей склочницей. Я уверен, что страх перед лепетом моей жены довел ее до апоплексического удара. Как я много раз говорил разным людям, физические реакции на эмоциональный стресс не редкость. Люди могут умереть от страха. Если у человека слабое здоровье и он испытывает панический ужас, то это может привести к внезапной остановке сердца. Нечто подобное, несомненно, произошло с ее мозгом. Проклятие Луны было не более реальным, чем сказки о драконах или единорогах. Удивляюсь, тетушка, как вы можете думать иное.

Элспет прищурилась.

– Мое путешествие было долгим, и я собираюсь отдохнуть. Маркус, – приказала она, – проводи меня в мою комнату. Мне нужна помощь, чтобы подняться по лестнице.

– Конечно. – Он встал со стула.

Маркус взял старушку под руку и помог ей подняться по лестнице; Луна же осталась сидеть за столом, убежденная, что это был всего лишь предлог для уединенного разговора с племянником. Возможно, прямо сейчас двоюродная бабуля Элспет требовала, чтобы его жену немедленно увезли в желтый дом.