Маркус и Луна некоторое время шли молча, прежде чем выйти на более широкую дорогу, изрезанную глубокими колеями от повозок. Они последовали по ней к оживленной деревне. Длинный ряд террасных коттеджей перетекал в открытую площадь, окруженную бойко торгующими лавками, многие из которых имели арочные окна и веселые, вручную расписанные вывески. Повсюду стояли большие деревянные полубочки, переполненные фиолетовыми анютиными глазками и розовыми петуниями. Старинный каменный крест у перекрестка трех дорог обозначал самый центр Литл-Даутона.

Маркус торопливо начал знакомить ее с людьми и местами, которые им предстояло посетить, но при таком количестве имен и подробностей Луна чувствовала, что неизбежно допустит ошибку. Поскольку их первым пунктом назначения был магазин тканей и галантереи миссис Коул, Маркус объяснил, что семья жила в деревне уже много десятилетий.

– Умные, добрые, честные люди, – сказал он, – не поддаются глупым суевериям и пользуются уважением за помощь соседям. У них живет маленькая девочка по имени Пенни, диковатая такая, – добавил он. – Они взяли ее под свою опеку. Она бегала по округе, пока года два назад внезапно не замолчала. Ее болезнь, как и многое другое, в свое время приписали Ведьме из Рейвенсвуда – как, впрочем, и все несчастья и стихийные бедствия, которые показались местным сверхъестественными. Все это, конечно, вздор, но я хотел предупредить, что обвинения могут прозвучать. Однако если кто в Литл-Даутоне и встанет на нашу сторону, так это миссис Коул.

Луна кивнула и стала напряженно оглядываться на суетящихся вокруг людей. Несколько женщин бросили на нее недружелюбные взгляды, когда они с Маркусом подошли к лавке, и она крепче сжала его руку.

– Мистер Грейборн, – кивнула довольно невзрачная женщина, когда они вошли в магазин; ее лицо, впрочем, было испещрено тонкими морщинами от частых улыбок и излучало доброту. – А это у нас кто?

– Что ж, миссис Коул, это моя жена. Признаю, она сильно изменилась с тех пор, как вы видели ее в последний раз, в основном потому, что теперь ей не столь нездоровится.

Женщина прищурилась.

– И впрямь, сильно изменилась, – подтвердила она, переводя с Маркуса на Луну озадаченный взор. – Но как приятно видеть вас среди людей, миссис Грейборн. Хотя, если честно, за все время с вашей свадьбы я встречала вас не больше шести раз.

– Рада знакомству! – Луна шагнула вперед и протянула руку, но миссис Коул не ответила на жест… да уж, Луна сделала ошибку. – То есть… рада новой встрече после стольких лет. Как поживает малышка Салли? Думаю, уже совсем взрослая? В тот прошлый раз ей было не больше семи.

Маркус одобрительно и нежно сжал ее пальцы, и она наградила его ласковым взглядом – таким, каким обмениваются счастливые супруги.

– К делу, – сказал он, взглянув на свои карманные часы, не дав миссис Коул ответить. – Вы можете сшить моей жене новую одежду? Шесть повседневных платьев, красивых, но не экстравагантных, и одно выходное.

– Мне нужно будет снять с нее новые мерки, – отозвалась женщина, вновь окинув Луну взглядом. – Кажется, вы немного похудели. Вижу по складкам на одежде.

– Разумеется. У меня есть и другие дела. Полагаю, можно доверить вам жену на полчаса?

Кивая, миссис Коул позвала Салли.

– Присмотри за магазином, ладно? Я отведу миссис Грейборн в пристройку – нужно снять мерки.

Из глубины лавки вышла девушка, точная копия своей матери, лет тринадцати или четырнадцати. Луну провели через ту же дверь, и она услышала, как ушел Маркус, – звякнул дверной колокольчик.

– Приступим. Снимите верхнюю одежду и повернитесь, пожалуйста.

Луна подчинилась, стараясь не реагировать на щипки и прикосновения, пока портновская лента, выскользнув из латунного футляра, скользила по ее телу, обвивая то руки, то шею.

Первые несколько минут прошли в молчании. Миссис Коул время от времени облизывала кончик карандаша, записывая цифры в блокнот.

– Какие ткани предпочитаете? – кивнула она в сторону стола, где лежали рулоны узорчатой материи.

– О, все равно. Практичные цвета и хлопок, чтобы легко стирался. Без оборок и прочей вычурности.

Пожилая дама подняла бровь:

– Так, выходит, вы с ним не из-за денег?

Луна промолчала. Та, похоже, знала, что перед ней ненастоящая миссис Грейборн. Но Луна дала слово – с того самого момента, как добрый незнакомец впервые назвал ее своей женой, – и даже мистер Финдли не смог поколебать ее решимость.

– Когда мой муж был еще молод, мистер Грейборн дал ему денег на открытие дела, – вдруг сказала миссис Коул, продолжая работу. – А когда мистер Грейборн сам оказался в трудном положении, он не пришел взыскать с нас долг. Сказал, что подарок есть подарок. Он хороший человек.

– Я знаю.

– Тогда я больше не стану задавать вопросов. Он улыбался, когда входил в магазин; я давно не видела его таким довольным. Одной этой новости будет достаточно, чтобы порадовать моего мужа.

Они провели следующие полчаса, обсуждая ткани и детали будущих нарядов. Вскоре после того, как они вернулись в магазин, зазвенел дверной колокольчик, и вошел Маркус.

– Все готово?

– Да. Ваша жена выбрала скромные, практичные ткани. Я отправлю готовые изделия в Рейвенсвуд в течение пары недель.

Маркус благодарно кивнул своей старой знакомой.

Колокольчик над дверью вновь звякнул, и в магазин вошли две молодые женщины. Слухи о визите в деревню Маркуса Грейборна с супругой распространились быстро, и теперь посетительницы с любопытством поглядывали на пару, перешептываясь и прикрывая рот руками в перчатках.

Луна стояла в нескольких шагах от Маркуса, и вдруг он приблизился и обнял ее. Тепло его прикосновения успокоило ее. «Он защищает меня, – подумала она, – как и Бран». Ее тронула его забота. Когда он посмотрел на нее, их взгляды встретились и она улыбнулась в ответ.

– После вас, дорогая, – сказал он, провожая ее на улицу.

Луна опустила голову и старалась не встречаться глазами с людьми, сгрудившимися у каменного креста.

– Нужны еще какие-то припасы? Может, что-то я упустил? – спросил Маркус с искренней заботой.

Она покачала головой.

– Как приятно общаться с такой неприхотливой женщиной. Подобная скромность – редкость среди женщин, – усмехнулся он, – и большая редкость для вас.

Было не время и не место для фантазий: середина дня, людная деревня, – но между ними двумя ощущалось притяжение. Она поймала его взгляд снова, и ее грудь сжалась от странного чувства. Это было опасно. Он был опасен. Если он скрывает от нее правду о своей жене, значит все возможно, и ей нельзя терять бдительность.

И даже подозрение, что он мог совершить ужасное преступление, не могло остановить бешеное биение ее сердца и совершенно неуместные мысли о нем, которые лихорадочно кружились в голове, помимо воли.

Оторвавшись от его притягательного взгляда, она не заметила, как врезалась в согбенную фигуру на пути. Она очнулась от раздумий, в ужасе оглянулась, чтобы извиниться за свою неуклюжесть, но ее перебили.

– Не смей наводить на меня свой дурной глаз, ведьма, – пробормотала сморщенная старуха, плюнув на землю.

Сердце Луны замерло, когда она поняла, что все на улице смотрят на нее, – а ведь это было последнее, чего она хотела. Молодая мать, крепко прижав к себе ребенка, испуганно отступила. А ее муж пробормотал, чтобы не глупила. Становилось ясно: деревня разделилась на тех, кто верил в злые силы, и тех, кто презирал суеверия.

Луна поняла, что беспокойство отразилось на ее лице, когда сильная рука Маркуса снова прижала ее к себе; она почувствовала опору. Но конечно, прийти в деревню было безрассудством. Во-первых, потому, что, даже выдавая себя за Луну, она оставалась беглянкой. А во-вторых – потому, что Луну здесь ненавидели.

– Зачем ты привел ведьму в деревню?! – выкрикнула та же старуха.

Рука Маркуса напряглась на талии Луны, и он стиснул зубы.

– Моя жена не ведьма, Хильда, и никогда ею не была. Это правда, она долго болела, но теперь ей лучше. Посмотрите на нее – она спокойна, в здравом уме. – Ее муж говорил четко и спокойно, обращаясь к собравшейся любопытной толпе, но его ноздри почти незаметно раздувались, и она знала, что он изо всех сил пытается сдержать свой гнев.

– Четыре года плохих урожаев! – крикнул кто-то.

– Четыре года непогоды, – парировал Маркус. – Вся страна от нее страдает.

– А как насчет Пенни? Она перестала говорить после того, как ее нашли, бродящую в панике и ужасе на дороге к Рейвенсвуду, недалеко от пристани! Должно быть, она что-то увидела в ваших лесах.

– Что бы ни произошло с ребенком, это не связано с моей женой.

– Но ведь Луна прокляла матушку Селвуд, и та умерла! – снова выкрикнули из толпы.

– Нелепое обвинение. Она испугалась, поверив в чепуху, и от паники, вероятно, в ее мозгу лопнул какой-то сосуд. Всегда есть рациональное объяснение. А вы все болтаете о приворотах-отворотах!

Толпа сгущалась, словно прилив, окружающий небольшой остров. Их двоих обступили со всех сторон, и вдруг Луна почувствовала толчок сзади. Она упала вперед; ее колени ударились о каменистую поверхность дороги, а в шее вспыхнула боль от удара.

– Я прикончила ведьму! – радостно выкрикнул кто-то.

Но Маркус, с перекошенным лицом, гневно рыча, тут же оказался рядом и схватил преступника за руки – точнее, старуху, которую он называл Хильдой. Его массивное тело возвышалось над ее согбенной фигурой.

– Как ты смела тронуть мою жену?! – рявкнул он, весь дрожа. – Как смела причинить ей боль? Она невиновна! Вы все – кучка мелочных, суеверных людей, которым больше нечего делать, кроме как обвинять других в своих несчастьях!

Он отпустил ее, вытащил из кармана носовой платок и наклонился над Луной, чтобы приложить его к ране. В его глазах плескалось беспокойство, а прикосновения были необыкновенно нежными.

– В этих местах обитает злая магия, это уж точно, – проворчала Хильда, потирая запястья. – Колодец пересох много лет назад, и даже создания Божьи сторонятся вашего леса – все из-за того, что там происходит: блуд, кровавые жертвоприношения, связи с духами! Видали люди твою жену – она танцевала у костров, которые сама же и разжигала. С ее светлыми волосами, в льняной простыне; ой, местные мужчины рассказывали про белую бабочку, порхающую во тьме! А все мы знаем, что бабочки – вестницы из мира духов!

Для Луны это стало неожиданностью. Она снова задумалась, имели ли мертвые насекомые, найденные в ее комнате в Рейвенсвуде, какое-то особое значение.

– Она визжала и выла в ночи, как банши, – продолжала Хильда, – бросала своих жертв в колодец! А все знают – это врата в подземный мир, откуда вызывают самого дьявола. И она… – Тут старуха ткнула пальцем в Луну. – Она в сговоре с ним.

Толпа слегка расступилась, давая Луне пространство, чтобы встать. Она потянулась к шее, ощупала рану: темная кровь окрасила белоснежный платок, а в воздухе явственно ощущался металлический запах. Люди шептали: «Ведьма, ведьма…»

– Эта женщина – колдунья, – настаивал молодой человек. – У нее фамильяр – черный ворон! Сын мистера Келлинга рассказал. Птица злая, всегда при ней, насылает проклятия!

– В Рейвенсвуде всегда были вороны, – возразила Луна. – Кто разбирается в птицах, тот знает: это умные создания, они даже могут подражать человеческой речи. За годы немало людей пытались проникнуть к нашему колодцу – и кто-то из них мог выкрикнуть ту самую фразу. Ворон лишь повторяет услышанное. Он еще и «хороший кусочек пирога» твердит – вряд ли это делает его искусным кулинаром!

Некоторые рассмеялись, но общее настроение толпы оставалось враждебным. Миссис Коул с опозданием выскочила из магазина, чтобы посмотреть, из-за чего вся эта суета. Ее крупные руки были скрещены на груди, а лицо выражало неодобрение.

– Оставьте миссис Грейборн в покое, – сказала она твердо. – Мне не нравятся те, кто угрожает моим друзьям.

Маркус бросил на нее благодарный взгляд.

– А я все же пойду к знахарю и куплю оберег, – упрямо заявила Хильда. – Лучше подстраховаться, чем быть про`клятой и умереть посреди улицы.

И тут Луна, не подумав как следует, встала на собственную защиту. Финдли знал наверняка, что она не ведьма, потому что она не Луна, и он точно вступится за нее.

– Спросите мистера Финдли! – Она обернулась к собравшимся. – Спросите, ведьма ли я. Он знает, что я не несу угрозы ни вам, ни вашим драгоценным посевам. Если вы так ему доверяете, что позволяете отгонять зло, то подумайте, почему он так добр ко мне.

Лишь увидев выражение лица Маркуса, она поняла, что натворила.

– Ты говорила с этим человеком? – спросил он, резко притянув ее к себе и сжав ее руку до боли. – Тогда как я ясно просил держаться от него подальше?

Ярость, которую он несколько минут назад выплеснул на Хильду, теперь была направлена на Луну, и она видела, как он сдерживает себя изо всех сил.

– Я… я… – Она не знала, что сказать, ведь на самом деле она общалась с мистером Финдли.

– Мы уходим, – сказал Грейборн, и вена на его виске бешено пульсировала.

Толпа расступилась, дав им пройти. Все тепло между ними улетучилось. Он не просто сердился – он кипел от гнева, и Луна чувствовала себя ужасно, оттого что подвела его.

Они шли прочь, и теперь он больше не заботился о ее лодыжке. Проходя мимо пекарни, Луна вдруг заметила лудильщика, с которым разговаривала о пароме много недель назад, в день ее побега. Он стоял, прислонясь к стене, с глиняной трубкой в зубах, а его рабочие инструменты лежали у ног в тележке. Он был единственным, кто в тот день действительно обратил на нее внимание. Для остальных она была лишь суетливой, никому не интересной незнакомкой, а вот он выслушал ее историю о срочной поездке в Лондон к умирающему родственнику, рассказал о дороге до парома и принял предложенное пенни.

Теперь, заметив ее, он лишь прищурился, но ничего не сказал. Внутри у Луны все сжалось от неприятного предчувствия. Как же она была глупа, полагая, что, приняв чужое имя, сможет оставить все проблемы позади. Все стало только сложнее, и в глубине души она начинала тосковать по прежней жизни. Той, которую кто-то когда-то безжалостно разрушил.