Из приведенного выше обзора можно сделать вывод о том, что реконструкция древних природных условий на конкретных караванных путях и рудниках, в каменоломнях и портовых зонах – дело трудоемкое и сложное, требующее совместной работы археологов, историков и естественно-научных специалистов. Пока это удается сделать в самых общих чертах, в интерпретациях разнородных данных еще много противоречий, но и прогресс последних десятилетий очевиден. Ясно, что аридизация Восточной Сахары во второй половине голоцена была весьма постепенной, но с несколькими пиками быстрого иссушения, связанными с похолоданиями. При этом разные экосистемы должны были реагировать на похолодание и аридизацию по-разному, в зависимости от локальных особенностей, таких как свойства рельефа и почв, глубина залегания грунтовых вод, а также объем и направления стока.

Если предположить, что экономические ресурсы древнеегипетского государства, которые можно было выделить на экспедиционную деятельность, напрямую зависели от уровня летних нильских разливов, связанных с муссонами, то на удобство перемещения по ныне пустынным областям и работу там должны были влиять прежде всего зимние дожди, приходившие из Средиземноморья. Они определяли уровень грунтовых вод, режим функционирования родников и каменных водных ловушек (кулут), а также разнообразие растительного и животного мира. Низкие или катастрофически высокие разливы Нила должны были сокращать возможности государства по организации снабжения экспедиционных отрядов за пределами Долины. Одновременно неблагоприятные разливы могли побуждать часть населения Долины, особенно различные маргинальные группы, переориентироваться в своих экономических стратегиях на эксплуатацию богатств пустыни. Так это, например, до сих пор происходит в современном Судане: в случае недорода земледельцы могут уйти к кочевниками или податься в самостоятельные или наемные золотоискатели. Рост количества осадков мог поддерживать благосостояние и численность кочевых групп за пределами Нильской долины, а их уменьшение должно было вытеснять людей из пустынь и мотивировать их на контакты с оседлым населением долины и оазисов.

Исходя из этих предположений, историю взаимодействия населения Нильской долины с окружающими областями через призму изменения природных условий можно разделить на несколько этапов[469] (корреляция с правлениями династий и отдельных царей установлена исходя из принятой в данной работе «длинной» хронологии[470]) (рис. 2):

Во время правления царей I династии (ок. 3000–2900 гг. до н. э.) условия для активности центральной администрации за пределами Нильской долины были благоприятными (потепление и растущие зимние осадки).

При царях II и первой воловины III династий (ок. 2850–2650 гг. до н. э.) все изменилось: на фоне похолодания и снижения осадков стоимость эксплуатации окружающих территорий, выраженная в затрачиваемых ресурсах, должна была постепенно расти.

С конца III по середину IV династий (ок. 2650–2550 гг. до н. э.) вновь складываются благоприятные условия для освоения прилегающих к Нилу территорий (полноводные разливы и постоянно увеличивающиеся зимние осадки). Именно в это время правили Снофру, Хуфу и Хафра, значительно расширившие известную географию государственной экспедиционной активности. За пределами Долины строится масштабная инфраструктура, идет широкое освоение рудников Синая. Хотя при Хуфу и Хафра нильский сток, возможно, несколько снижался, но это компенсировалось увеличивавшимися осадками.

С конца IV династии ситуация вновь изменилась и издержки присутствия за пределами Нильской долины опять стали расти: наступает долгосрочный тренд снижения зимних осадков (продолжался примерно с середины XXVI по начало XXIII в. до н. э.). В перспективе это должно было сильно усложнить жизнь кочевым группам за пределами Нильской долины и сподвигнуть их вступать в более активные взаимодействия с египтянами для службы, обмена или грабежа. Именно в этот период в египетской долине Нила начинают все чаще упоминаться нубийцы, c основателя V династии Сахура встречаются указания на присутствие в царских экспедициях чужеземцев (jaA.w), а с Пепи I начальники отрядов чужеземцев начинают доминировать в обеспечении экспедиционной активности государства[471].

В первой половине V династии объем нильского стока мог оставаться высоким, но в начале XXIV в. до н. э., в правление Джедкара-Исеси, к низкому уровню зимних осадков прибавилось начало похолодания, приведшего к постепенному снижению нильских разливов. В перспективе этот поворот должен был обострить конкуренцию за ресурсы, получаемые в Нильской долине, и вызвать попытки уменьшить или диверсифицировать затраты центральной администрации на экспедиционную деятельность, осуществлявшуюся к тому же в условиях все более слабых зимних дождей, т. е. на фоне вероятного понижения уровня грунтовых вод и исчезновения некоторых сезонных источников воды. Уменьшение ресурсов коренных территорий, с одной стороны, и вероятное увеличение логистических и трансакционных издержек на периферии, с другой стороны, должно было привести к изменениям в государственной экспедиционной деятельности. Как будет показано ниже, я полагаю, что результатом стало более широкое привлечение посредников к экспедиционной деятельности государства и, соответственно, увеличение числа выгодоприобретателей от санкционированной царем разработки минеральных богатств Пустыни.

Во второй половине V династии снижение осадков замедлилось или даже прекратилось, но в начале VI династии тренд на уменьшение интенсивности зимних дождей продолжил развиваться. Тогда же, правда, мог временно увеличиться объем нильского стока. Благоприятные условия должны были выпасть преимущественно на правление Пепи I (ок. 2321–2287 гг. до н. э.), известного своей экспедиционной активностью.

В первой половине правления Пепи II (ок. 2278–2184 гг. до н. э.) сложилась редкая ситуация: объем нильского стока снижался, а уровень осадков впервые за 250 лет стал расти. Потенциально это должно было создать предпосылки для ослабления возможностей центральной администрации осуществлять деятельность в пустынях при одновременном улучшении условий нахождения и работы за пределами Нильской долины. Два этих обстоятельства могли породить рост заинтересованности в эксплуатации богатств Пустыни со стороны провинциального правящего класса, а также не связанного напрямую с государством трудового населения долины. Для последних это была возможность получить дополнительный источник питания или продуктов для обмена на фоне возрастающих рисков неурожаев. Увеличение количества осадков продолжалось как минимум до начала Первого переходного периода. Все это время мог наблюдаться рост числа и значения различных маргинальных групп, живших на окраинах долины и дельты Нила. Типичным представителем такого населения во времена Первого переходного периода мог быть охотник и собиратель (sx.tj)[472] из Вади Натрун по имени Хунануп, обменивавший дары ныне пустынных областей на зерновые, для чего перегонял небольшие караваны ослов в Нильскую долину[473].