После больничного воздуха дышалось особенно легко. За ночь подморозило, и снег, легкий и невесомый, падал на мерзлую землю, покрывая ее слой за слоем.

— Ну все, ребята, — произнес Роберт. — До завтра увольнительная, а потом на работу. Сроки-то поджимают.

Все согласно закивали головами. Дождались, когда хозяин «Мего» уедет, и продолжили разговор.

— Поль, расскажи, что с Игорем случилось. Он же тебе говорил?

— Говорил, что предложил Воропаевой Юлин вариант — отказаться от участия в конкурсе.

— Я не совсем понял, зачем Хлопонину это было нужно. Сдал бы их с потрохами полиции, — удивился Николай.

— Игорь сказал, что раз Юля не сдала Вавилова, то он тоже не будет.

— И вот такая щепетильность чуть не стоила ему жизни, — покачала головой Антонина. — А что Воропаева?

— Она тетка умная и разумная, поэтому согласилась. Позвонила Вавилову, сказала, что нужно принимать предложение Хлопонина, что они сидят в кафе «Рондо», и пригласила его к ним присоединиться. А Вавилов и не собирался ни от чего отказываться. Там же такие деньги! После разговора с Воропаевой он помчался к «Рондо». Дождался, когда Игорь выйдет, и проследил его от кафе до моего дома, — пояснила друзьям Полина.

Она ладонью зачерпнула снег и приложила его ко лбу. Он моментально превратился в воду и стек ледяной струйкой по запястью.

— Ясно. Потом пырнул ножом, затащил в подвал, — продолжил Николай. — Но только ранил. Хлопонин — здоровый мужик, не Лякишева.

— И снова вопрос. При чем здесь Камнева? — спросила Серова.

— Она всегда при чем, — с досадой сказала Поля. — Дома Вавилов пришел в себя и решил, что нельзя рисковать и надеяться, что Игорь сам умрет от холода или потери крови. И вернулся. Спустился в подвал, а там полиция. Он ринулся наверх и, пока полицейские за ним гнались, сбросил Камне-вой голосовое СМС. Сказал, что против него пока только косвенные улики, поэтому Хлопонина нужно найти и убить.

Вера узнала, где находится Игорь, ну и махнула в больницу. И кстати, Потемкин давно Камневу подозревал. С тех пор как прочитал протокол допроса, где она давала против тебя показания.

— Как это? Показания против меня, а подозревали ее?

— Да она какую-то чушь говорила, типа видела, как ты выходишь из кабинета Юлии Павловны, а в руках у тебя папка с надписью «Лоренс».

— Дичь какая-то.

— Вот именно. Но допрос вел другой следователь, то ли Майоров, то ли Солдатов, короче, с какой-то военной фамилией. Он и проверять ничего не стал, типа поверил на сло-во. И сразу после того, как Камнева дала эти показания, в полицию позвонил аноним и сообщил, что у вас в доме находится орудие убийства Холодной, — пояснила Поля.

— Я так понимаю, что это опять Вера была анонимом, — качнула головой Антонина. — Ну а мой Серов-то чем ей не угодил?

— Может, она не Серова хотела подставить, а тебя. Хотела, чтобы нашли орудие убийства. Пришла к тебе домой, напоила Ивана и подбросила нож. Но не учла, что обыск-то в вашей квартире уже был. Поэтому, когда позвонил аноним и сообщил про нож, Потемкин засомневался. Но полиция поехала на обыск — нужно же им на сигнал отреагировать, — мужа твоего с ножом в руках арестовали, ночь он провел в кутузке. Нож изъяли. И точно, на нем отпечатки Серова, но были и какие-то еще потожировые — или как там у них называется, — ее, Верки. Видимо, впопыхах не до конца стерла. Нож был наш, с кухни «Мего». А у Ивана, кстати, алиби оказалось: в тот вечер, когда Юлю убили, они с дружками распивали водку на детской площадке, шумели, бросали бутылки и после этого полночи провели в полиции.

— Ах, вот он где был, — протяжно произнесла Серова. —

А я думаю, откуда он такой злющий пришел. Набросился на меня с кулаками. Я после этого к тебе, Поль, и прибежала. И откуда ты все знаешь? Ты ж с Потемкиным в контрах.

— Ни в каких не в контрах. Мы с ним подружились. Я знаешь сколько времени в полиции провела, пока Игоря иска-ли, да и потом, когда нашли!

— Слушай, а что Верке от меня надо? Что она до меня докопалась?

— Может, завидует. Ну как же: у тебя муж пьяница, ты вечно ходишь забитая, а иногда и с синяками. А тут! Нате, пожалуйста, потенциальная хозяйка сети салонов «Лоренс», да еще и Николай крутится под боком.

— Да, зависть… Я недавно читала книгу Донцова «Фено-мен зависти». Кстати, это муж Дарьи Донцовой. Великий человек. Сначала сложновато было вчитаться, а потом все

по полочкам разложилось. Зависть — сложное чувство. Оно может быть и положительным: позавидовал кому-то и добиваешься еще больших успехов. Типа белая зависть. А может

быть бомбой внутри! Прикинь, вместо того чтобы жить своей жизнью, человек сидит и колотится от злости, мечтая, чтобы предмету его зависти было плохо. Помнишь притчу? Господь предложил одному мужику: «Проси что хочешь, но учти, что у твоего соседа будет вдвое больше». Мужик долго думал и наконец попросил: «Выколи мне один глаз».

— А мне кажется, что она просто хотела найти козла отпущения. И ты в этой ситуации — просто леденец на палочке. Да ладно, что мы все о ней. А я вот что думаю. Вавилов ведь не убивал Юлию, и его никто в «Мего» не видел. Зачем он признался, что там был? — спросил Николай.

— А он бы и не признался. Это все Павел Иванович.

Тоня фыркнула:

— Ой, смотрю, у Игоря соперник появился.

Полина махнула рукой:

— Да иди ты… Вавилов бы и не признался. Но во время обыска у него нашли ту самую сломанную запонку. Он сказал, что сломал ее раньше. В записях охранников указано, что Вавилов был в «Мего» день назад. А уборка проводится каждый день. Поэтому точно он был в кабинете Холодной в день убийства, вернее в вечер убийства. Так что это — улика. И еще. Потемкин выяснил, что это Стас звонил на пост охранника, чтобы того отвлечь. Пока охранник аллокал в телефон, Вавилов незаметно вышел из «Мего». Но этот звонок одновременно и алиби для Вавилова: Юлю он не убивал. Потому что, когда он ушел, она была жива.

— Ты знаешь, мне почему-то Вавилова жалко. «Имаго» ос-тался должен «Кардиналу» огромные деньги. А в результате «Кардинал» не смог участвовать в конкурсе. Ну вот Вавилов и был вынужден… «Он, конечно, виноват. Но он… не виноват», — развела руками Серова.

— Ну, на Деточкина он совсем не похож. К тому же Вави-лов убийца, Тоня.

— Да я понимаю! Просто… Короче, я запуталась…

Они замолчали, переваривая информацию. Ее сегодня бы-ло так много, что усвоить всю сразу вряд ли было возможно.

— А еще Потемкин сказал… — начала Силиверстова.

Антонина закатила глаза.

Но Полина не обратила на нее никакого внимания.

— …Он сказал, что, по словам Вавилова, Юля была единственной женщиной, которую он любил. Израиль Моисеевич, адвокат от бога, взялся его защищать.