Поздно вечером кто-то постучал в дверь, она примерно знала кто это, Саша пришел, вот сейчас она ему все скажет.

— Любимая моя, я так скучал по тебе, — Саша схватил ее и закружил по комнате, — о-о-о, какая ты сладкая на вкус.

— Варенье ела, вот на губах и осталось. Саша, да отпусти ты меня. Я хочу серьезно поговорить с тобой. От меня сегодня ушел муж, насовсем, свекровь даже все вещи его увезла, он уже никогда не вернется сюда. Ты не делай того же, не разрушай свою семью, хватит и этого. Иди домой и живи, как раньше жил.

— Как раньше уже не получится. Это хорошо, что твой муж ушел, теперь тебе некого бояться.

— Как это не кого, а совесть, как быть с ней? Она не дает мне покоя, — кричала она.

— Все это постепенно пройдет, все встанет на свои места. Расслабься и давай не будем терять время, нам с тобой никто не мешает, — он поднял ее и понес на кровать, не спеша раздел и они предались любви. Все заботы и тревоги сегодняшнего дня остались позади. — Наташа, я люблю тебя, что же ты со мной делаешь, я не могу насытиться тобой, приколдовала меня, — и он застонал от удовольствия.

— Уже за полночь, Саша, иди домой, жена ждет, — сказала Наташа.

— Нет у меня семьи, ты одна только и осталась, — застонал он.

— Не говори так, а дети, они не виноваты, в том, что ты не любишь их мать.

— Детей я не брошу, обещаю тебе, а жить хочу только с тобой. Но ты права, пойду, жена волнуется, хотя скоро ей еще хуже будет.

Саша, казалось, незамеченным вышел из подъезда, но один человек все-таки увидел его. Андрей уже спал, как всегда под мухой и вдруг его во сне одолела жажда. Графин с водой всегда стоял у него на окне. Чтобы не разбудить жену он потихоньку встал, отодвинул шторку, и взял графин в руки.

— Вот гад, опять был у нее, крадется как вор. Спустил его с лестницы, а ему не урок, сейчас догоню его и накостыляю, — вслух сказал он.

— А ну, вернись, куда собрался, быстро пошел в постель. Это кого ты там увидел, — закричала на него жена.

— Да инженер этот, опять был у Наташки. Убью я его, попомни мои слова.

— Иди-ка сюда, ближе подвинься, вот так, она схватила его за руку и положила себе на живот.

— Что уже супружеский долг нужно исполнять, подожди немного, я еще не готов, — сказал он.

— Зато у меня для тебя все готово, — она схватила его за волосы и потянула на себя. — Ты перестанешь гоняться за этим инженером, так и до беды недалеко, оставь его в покое. И надо же тебе как раз в это время встать, спал бы да спал.

— Ой, больно же, ну Лена, скажу прямо, рука у тебя тяжелая. Я теперь боюсь даже спать с тобой, не то, чтобы другое дело делать.

— Для другого дела нужно трезвым быть, а ты каждый день под мухой. И где только находишь, в доме я сейчас ничего не держу.

— А где держишь, скажи, я все обыскал, даже не знаю, что и думать, — выпалил он.

— А ты не думай, все равно ничего не найдешь. У подруги все спиртное, для тебя лафа кончилась. Но все равно ты каждый день пьяный, поделись со мной, где берешь.

— Хорошие люди помогают, нальют стакан, другой, — поделился он с ней.

— Вот это норма, целая бутылка, не мудрено, похмелье мучит, вот ты и вскакиваешь постоянно.

— Все, я ухожу на диван, с тобой лежать невозможно, сон прошел. Теперь буду мучиться до утра, — сказал он.

— Лежать, никуда не пойдешь, лезь к стенке и чтобы не пикал, — но она еще не успела договорить, он уже захрапел.

— Или спит, или притворяется, но ничего, ты у меня до утра отсюда не выйдешь. А Наташа, какова, не успела мужа проводить в больницу и уже любовника в дом привела. Не будет она ей больше ничего говорить, пусть делает, как считает нужным. Только Алексея жалко, спихнули с дороги, как ненужный элемент.

Татьяна сегодня работала в отделе сортировки, куда поступали новые книги. Ей нравилось здесь работать, тишина, покой, и только хруст листов бумаги, да скрип ручки. Здесь можно о многом подумать на досуге, да у нее все хорошо.

И сын сейчас дома, вся семья в сборе, хочется жить и радоваться жизни. Скоро пойдет домой, время подходит к пяти часам, она задумала на ужин лепить пельмени, фарш и тесто готовы. Все их семейство любит это блюдо.

Да и сына хочется побаловать, надоела ему столовская еда. Нужно сходить в соседний отел и взять еще формуляры, а то писать не на чем. Таня тихонько подошла к двери и услышала разговор двух своих коллег, они говорили о ней, она так и застыла с раскрытым ртом.

— Какая скрытная эта Татьяна, ничего нам не рассказывает, думает, мы ничего без нее не узнаем. А Сашка весь стыд потерял, не выходит от этой Наташки. Та мужа проводила в больницу и развлекается, для нее нет ничего святого.

Я думаю, он бросит Таньку, да и не любил он ее видно. А она вид делает, что такая счастливая, светится вся и умеют же люди так себя поставить.

— Давай не будем об этом, не нам их судить. О том, что она молчит, и правильно делает. Это не то, что мы балаболки и налево и направо о себе рассказываем.

— А что скрывать-то, не на необитаемом острове живем, а среди людей. Тут поселок небольшой, все у всех на виду. Не Америку открываем, тоже мне нашла секреты. Да наши соседи больше о нас знают, чем мы сами. На то и живем в коммунальных квартирах, где общие стены имеют уши. Вот попомни мои слова, бросит он нашу принцессу, уйдет к Наташке.

— Девчонки, вы обо мне сейчас говорили. Я все слышала, объясните мне, кто такая Наташка, о которой вы сейчас говорили. И что за дела у нее с моим мужем?

— А то ты не знаешь, смотри, как прикидывается. Наташка, это нормировщица со стройки, любовница твоего мужа. Он каждый день из ее квартиры по ночам выходит, соседи все видят.

— Это не правда, вы все специально придумали, чтобы меня позлить, завидуете моему счастью.

— Да нет его у тебя, и никогда не было. Ты только прикидывалась. Не любит он тебя и изменяет. То с Людкой был в отношениях, а теперь на Наташку перекинулся, но тут взаимная любовь.

— Да что же это такое, — Таня схватилась за сердце и упала на стул.

— Что с тобой, Таня, ты побелела вся, на, попей водички и тебе лучше станет. Да не слушай ты ее, балаболка, лучше сама у своего мужа узнай, из первых уст. Вот наделала ты дел, смотри, никак в себя придти не может, видимо и правда ничего не знала, — сказала одна из женщин.

— Да кто знал, что так будет, и не ей я говорила, а тебе. Она услышала наш разговор. Татьяна тебе лучше, порозовела, плюй ты на него, все они кабели. Мы хоть и чешем языками, и у нас не лучше твоего, только и смотрят, как улизнуть налево.

— Мне уже лучше стало, пойду я, не беспокойтесь за меня.

Она не могла дождаться конца работы. Сразу она ничего не узнает, муж в последнее время приходит с работы за полночь. Видно и правда ходит к другой женщине. Вот откуда и его замкнутость, и уединение, и когда же он успел разлюбить ее. За рутиной бытовых дел она и не заметила этого.

Придя домой, не раздеваясь легла на диван, сил не было даже пошевелиться. Димка сидел рядом с ней и стирал с ее лица не прошенные слезы, они ручьем лились по ее лицу. Он чего-то говорил с ней руками, но она не могла уловить смысл сказанного.

Так она пролежала до позднего вечера, а Саша так и не появлялся домой. Хорошо, что дети уже спят, так будет лучше. Она не хочет, чтобы они услышали их разговор и расстроились. Дети большие и все понимают. Сегодня они видели, что ей плохо, а от чего, понять не могли.

Саша идет, у нее замерло сердце. Ее любимый муж, она верила ему, не мог он предать ее любовь. Сейчас он ей скажет, что все это не правда.

— Таня, а ты почему не в своей посетили, что случилось? — спросил он.

— А ты почему прошел мимо нашей спальни, сколько времени спишь один, в зале. Расскажи мне, что с тобой случилось. А то узнаю от чужих людей, что мой муж изменяет мне и налево и направо. Скажи, что это не так, что это не правда.

— К сожалению это все так, я сам хотел с тобой поговорить об этом, но не насмеливался. Таня я влюбился и это серьезно, жить не могу без нее, дышать не могу.

— Саша, нет, не может этого быть, это все выдумки. Ты любишь меня и только меня, да еще наших детей.

— Нет, Таня, нет, я тебе всю правду рассказал. Нет сил так жить, обманывать тебя постоянно, прости меня, если сможешь.

— Саша, куда подевалась наша с тобой любовь, Ты же любил меня, говорил красивые слова, а я люблю тебя больше жизни, тебя и детей.

— Прости, не могу тебе ничего сказать в свое оправдание, это выше моих сил. Я не могу жить без Наташи, понимаешь, не могу. Мне без нее белый свет не мил, нет смысла в жизни.

— Даже так, ну что же, я не могу больше тебя держать. Уходи и больше не возвращайся. Видеть тебя не могу. А ты о детях подумал, что я им скажу завтра! Это может нарушить их психику. Эх, Саша, Саша, уходи, уходи! — и она перешла на крик.