Она стояла на тропинке и протягивала ему руку.

— Пойдём, я познакомлю тебя с дедушкой, — девчонка махнула рукой и кинулась бежать. — Догоняй!!! — Прокричала она, не оборачиваясь. Айвен припустил за ней, потому, что «чудовища» в тёмных кустах и дуплах деревьев никуда не делись, не смотря на всю его показную храбрость.

Страх отступил, и мальчик вдруг заметил, каким редким стал лес — скорее походил на рощу: ничего общего с теми тёмными деревьями, что окружали Роузвуд.

Он взглянул на спутницу и поразился: вместо обычных для девочек её возраста длинных завитых прядей или косы, волосы едва доходили до ушей, а подол платья не прикрывал коленей. Такие платья в Роузвуде не носили — широкая юбка, короткий лиф и бретельки. Айвен смотрел на загорелые плечи и спину девочки и удивлялся. Неприлично выставлять тело на всеобщее обозрение — его этому учили, и в отношении одежды этикет всегда соблюдался очень строго. Неправильная девочка в неправильном лесу.

— Стой! — закричал он и остановился сам.

— Ну чего? — девочка резко развернулась и тряхнула короткими чёрными кудрями. Айвену показалось, что вокруг её лица взлетело облачко.

— Знаешь, ты похожа на одуванчик, — Айвен засмеялся. — Дунет ветер, и твои волосы взлетят. Представляешь?

— Фи, — ответила девочка, — представляешь, рядом со мной вместо нормального мальчишки — дурак. Ну где ты видел чёрные одуванчики?!

— Мисс, вы переходите все границы, — оскорбился Айвен и, подражая отцу, из весёлого простого паренька сразу стал надменным и чопорным.

— Ой, какой ты смешной! — незнакомка расхохоталась. — У нас так себя не ведут.

— У вас? Где это у вас?..

Он снова огляделся. Оказалось, что они стояли в самом начале тропинки, по которой он недавно вошёл в лес, вот только вместо крепкого деревянного моста через реку, здесь был пустой, заваленный мусором берег. Айвен добежал до края и замер, не веря своим глазам. Река исчезла, вместо неё по дну оврага, едва пробиваясь сквозь горы мусора, сочился ручеёк. Сад, которым так гордилась матушка, тоже пропал, как и само поместье. На этом месте теперь стояло невероятно высокое здание с множеством окон. Айвен насчитал восемнадцать этажей — и сбился.

— Это всё заколдовано, заколдовано… — прошептал он, чувствуя, как страх опять сжимает его маленькое сердечко.

— Вы верите в колдовство, молодой чемодан? — спросил кто-то.

Айвену показалось забавным такое обращение, он рассмеялся и, забыв о страхах, посмотрел на старого человека с добрыми карими глазами. «Это волшебник, — решил маленький баронет, — ведь он появился из воздуха»!

— Доброе утро, сэр, — чинно поздоровался мальчик. — Позвольте представиться: Айвен Джошуа Чемберс.

— И вам, доброе утро, — улыбнулся старик. — Представьте, юноша, мы с вами тёзки. Меня тоже зовут Айвен Джошуа Чемберс.

— Вот забавно! — воскликнула девочка, пританцовывая вокруг деда.

— А вы тоже баронет, как и я? — Стараясь казаться взрослым и значительным, поинтересовался Айвен.

— Нет, — старик, улыбнувшись, погладил его по волосам, словно маленького.

Мальчик сердито отшатнулся:

— А я — баронет, а когда вырасту, то стану бароном, вот! Так что мы с вами не совсем тёзки, потому что у вас нет титула!

И, скрестив руки на груди, с вызовом посмотрел на старика. Странно, но тот совсем не смутился, напротив, его улыбка стала добрее.

— А что даёт тебе твой титул? — спросил он.

— Многое, — запальчиво ответил Айвен. Отец ежедневно напоминал, как важно иметь титул, и как ему повезло родиться в благородной семье. — Меня будут уважать, потому что я барон, мне будут кланяться, и у меня всегда будут баронские гербы на дверцах кареты. И поэтому я — очень достойный человек.

— Я же говорила тебе, что он просто маленький дурачок! — засмеялась девочка, затанцевав вокруг старика. Движения простые, но ничего более красивого Айвен раньше не видел. Так, наверное, танцевали феи, когда они ещё жили на свете, подумал он. Мальчик бы принял её за фею сразу, но недавно гувернантка объяснила, что эльфы, гномы и прочие волшебные существа — выдумка, и что они никогда не существовали на самом деле. Айвен с этим не согласился и решил, что просто древний народ вымер, как когда-то вымерли динозавры, кости которых он видел в палеонтологическом музее. Наверное, решил юный баронет, где-то есть другой музей, в котором хранятся вещи и одежда маленького народа, на полках там лежат волшебные книги фей, расставлены игрушки их детей, а по стенам развешаны кирки и лопаты — гномы закидывали их на плечо и шли в глубокие подземелья, добывать сокровища. Такой музей обязательно должен быть, думал он, просто детям о нём почему-то не рассказывают.

— Пойдём, я провожу тебя домой, — мистер Чемберс обнял мальчика, девочка тут же прекратила кружиться и сунула маленькую ладошку в другую руку старика. — Кстати, я знал одного человека…

— Он тоже был баронетом? — перебил мальчик.

— Нет, но у него было караоке.

И старик лукаво улыбнулся.

— Караоке? А что это такое?

Девочка постучала кулачком себе по лбу и запела:

— Дурачок-чок-чок!

— Джипси, перестань дразнить нашего нового друга. Он действительно не знает, что такое караоке. Хотите сказку?

— Хотим! — Закричали дети.

— Это место называется Весёлой рощей, — начал старик, медленно ступая по тропинке, — но о том, что роща эта ещё и волшебная, знают немногие.

— Ой, неправда, волшебства не бывает, — воскликнула девочка со странным именем Джипси.

— Бывает, — ответил Айвен чтобы хоть как-то ей возразить.

— А как же твой танец? — спросил старик. — Все говорят, что твои танцы — настоящее волшебство.

— Это талант, — веско ответила девочка, — а талант, он как цвет глаз или длинна носа. С ним просто рождаются.

— Не спорю. Ну что, сказку будем слушать?..

— Давным-давно люди верили в волшебство, — начал старик, и дети притихли, стараясь не пропустить ни слова. Они были в том прекрасном возрасте, когда мир уже обретает реальные очертания, но ещё жива вера в эльфов и фей. И в волшебство дети тоже верят — безоглядно и радостно, даже если не говорят об этом взрослым.

— Тогда Боги жили среди людей, и ни кто этому не удивлялся, потому что это было естественно — жить рядом с богами.

— Но это было оч-чень давно? — уточнила Джипси.

— Не перебивай, — сердито буркнул Айвен.

Мальчик уже представил такой вот мир, полный волшебства. В его мире роща наполнилась чудесной, едва уловимой музыкой, из кустов, напротив которых устроилась вся компания, выглянул хитрющий гном и помахал ему маленькой ручкой, а над цветами в том, выдуманном им мире, порхали не бабочки — нет, это были феи. Маленькие, в красивых платьицах, они играли в пятнашки со стрекозами, и прятались в бутонах от солнца, если вдруг уставали махать своими радужными тонкими крыльями…

— Конечно, очень давно. Так давно, что об этом помнят только деревья Весёлой рощи… — Айвен посмотрел на деревья — липы и дубы действительно очень стары, а значит, старик говорит правду. — Случилось так, что один молодой бог пролетал над кронами деревьев и соблазнился тенью, журчанием ручейка и прохладой, столь желанной в жаркий день. Вокруг него порхали любопытные стрекозы, безуспешно пытаясь познакомиться с крылатыми сандалиями молодого бога.

— Почему безуспешно? — уточнил Айвен.

— Потому что сандалии кожаные, а не живые. И говорить они не могут, даже по стрекозиному! — вставила Джипси.

— Странно, — сказал Айвен, — как же они тогда летают?

— Как я уже говорил, это было очень давно, и волшебные вещи были чем-то обыденным в мире. — Примиряюще произнёс старик. — Так вот наш Бог опустился в самом сердце Весёлой рощи и снял сандалии. Он повесил их на ветку. Потом, потянувшись, откинулся в густую траву и крепко уснул. Сколько времени спал — мы не знаем, да и не к чему это. Боги — они спят, сколько хотят, и просыпаются когда им угодно. А крылатые сандалии, хоть и скучали, но терпеливо ждали, когда проснётся их хозяин. Чтобы развеять скуку, они покачивались на ветке, иногда взмахивая крылышками, и радовались хоть какому-то движению.

Молодой бог потянулся, зевнул и обрадованные сандалии, рванулись к нему. Но их хозяин даже не проснулся, он просто повернулся на другой бок. Именно этот момент выбрала большая любопытная сорока. Она, как будто не проявляя интереса, опустилась рядом. С минуту смотрела куда-то в сторону, всем видом показывая, что ни сам спящий, ни уж тем более, его блестящая обувь ей не интересны. Потом птица склонила головку на бок, словно хотела убедиться, действительно ли владелец этой яркой вещи спит. Сандалии, усыпанные драгоценными камнями, переливались на солнце всеми цветами радуги. И сорока не удержалась. Она ухватила клювом узелок завязанных тесёмок и быстро-быстро замахала крыльями. Воровка хотела спрятать добычу в гнезде, где уже скопилось много красивых вещей. Там были и серебряные ложки, и перстеньки, и монетки, и просто яркие кусочки стекла и металла. Глупая птица ничего не знала о волшебстве, она даже представить не могла, что сандалии имеют совсем другое мнение по поводу собственного местонахождения. Они взмахнули крылышками и рванулись назад, к хозяину, потянув за собой сороку-воровку. Сорока сначала опешила, но, возмутившись, собралась с силами и потянула добычу к гнезду. А так, как силы их были примерно равны, неизвестно, чем бы закончилась эта возня в воздухе. Но, как часто бывает, в конфликт вмешалась третья сила.

Человек, собиравший в роще сухие ветки, услышал шум, кинул камень, и попал сороке в бок. Птица, рассерженно застрекотав, выпустила добычу. Сандалии упали вниз, прямо в ручей, откуда их вытащил другой человек — он сидел на берегу ручья с удочкой. Мужчины вместе подошли к молодому богу, и тот сразу понял, что случилось.

— Почему? — поинтересовался Айвен. — Как он понял, если они ему ничего не сказали?

— Вот глупый, — снова фыркнула Джипси. — Телепатия.

Айвен промолчал. Он не знал, что означает это слово, но спрашивать не стал, решив, что выяснит всё сам, когда попадёт домой. Поэтому просто спросил:

— А что было дальше?

— А дальше молодой бог предложил самим выбрать награду за помощь.

Тот, что метнул камень в птицу, сказал:

— Разве можно просить награду за помощь? Ничего мне не надо.

— Хорошо, — ответил молодой бог, — иди с миром, добрый человек. Я запомню твои слова и, если вдруг, когда-нибудь, тебе придётся туго, я с радостью помогу.

Человек поклонился и ушёл — ему ещё предстояло набрать две вязанки хвороста до обеда.

— А когда же будет про караоке? — топнула ножкой нетерпеливая девочка. — Дедушка, мне вообще непонятно, как караоке могло оказаться там, где было волшебство и живые боги?

— А разве бывают мёртвые боги? — удивился Айвен, но старик не ответил на его вопрос, не давая увести в сторону нить повествования, и продолжил:

— А ты что хочешь за свою помощь? — Спросил бог второго человека.

Рыбак, хоть был смущён ответом дровосека, всё же попросил награду:

— Меня никто не слышит, — сказал он. — У меня очень тихий голос и я не участвую в праздниках, потому что не умею петь. А мне так этого хочется!

И дал ему бог караоке…

— Ну вот, так и знала! — возмутилась Джипси. — А там было электричество? А розетки, куда включать приставку? А микрофоны?

— Там было волшебство, — напомнил ей Айвен. Он решил не обращать внимания на мудрёные словечки, которые так и сыпались из зарвавшейся девчонки.

— Не буду даже придумывать, как выглядело, и уж тем более работало караоке в то давнее время. — Старик улыбнулся, точно зная, что Джипси начнёт выяснять весь технологический процесс, и как ей не объясняй, что технологии в чудесах нет, она всё равно будет докапываться до сути. — Просто молодой Бог дал рыбаку какой-то предмет, который исправлял фальшивые ноты и делал голос этого человека невероятно красивым, звучным и приятным на слух. Надо ли говорить, что рыбак очень скоро стал желанным гостем на всех праздниках и вечеринках? Его слушали, затаив дыхание. Его так щедро одаривали, что он и забыл, как когда-то ловил рыбу и радовался, если удавалось продать её.

— Но ведь это обман! Ведь на самом деле у рыбака не было ни слуха, ни голоса, ни музыкального образования!

Старик улыбнулся.

— Ты прав, малыш, — сказал он, обнимая мальчика. — Но люди верили, что боги одарили рыбака талантом. В конце концов, он и сам поверил в это.

— Как хорошо я пою, у меня золотой голос! — вскричал он однажды, глядя на караоке. — Мне не нужна эта глупая игрушка!

И забросил караоке в ручей.

— А дальше случилось то, что неизбежно должно было случиться, — скривилась Джипси. — На следующем концерте его закидали тухлыми помидорами, потому что он не смог доставить публике удовольствия!

— Да уж, — впервые согласился с ней мальчик. — Сам-то он ничему не научился.

— Ну а чему будете учиться вы, Айвен Джошуа Чемберс? — Спросил старик. — Тому, как быть хорошим бароном?

— Ага, бараном, — прыснула девочка.

— Будьте уверены, мисс, что петь-то я научусь всенепременно, — ответил Айвен, совсем не обидевшись. Он что-то понял. Что-то, что ещё не мог выразить словами, но очень и очень важное…

Карету тряхнуло, и Айвен Джошуа Чемберс открыл глаза, но воспоминания накатывали волнами, будто продолжая сон…

— Ну всё, пора домой, — сказал тогда его пожилой тёзка.

— Но… куда? — Айвен растерянно оглянулся.

— Вот глупый, — фыркнула девочка. Ты глаза закрой — и иди. Глаза всегда что-то приметное ищут, какую-то указку. А если не ждать указок, то глаза не будут мешать выйти на правильную дорогу. Нет, ну ты посмотри на него, дед — не знать таких простых вещей! Он всё-таки дурачок-чок-чок!

И она рассмеялась.

Айвен послушался — закрыл глаза и отступил на шаг. Он хотел проучить девчонку, доказав, что ничего у него не получится, а она просто обманщица. Но как-то неуловимо изменился воздух и по лесу эхом покатились крики:

— Айвен! Айвен! Айве…

Как потом оказалось, его искали четыре дня.

Разговор с отцом смутил Айвена. Столь сурового выговора от барона он ещё никогда не получал.

— Мне стыдно за вас, юный баронет, — произнёс отец с презрением в голосе. — Мои люди прочесали весь лес на много миль вокруг. И не нашли, вы слышите, Айвен Джошуа Чемберс, не нашли ни рощи, ни старика. О доме, высотой в сто этажей я даже не хочу говорить. Более бессовестной лжи от моего наследника я не мог услышать. Итак, где вы изволили шляться четыре дня?

— В лесу, — пролепетал Айвен. Он был напуган. И тем, как с ним разговаривает отец, и тем, что не мог понять, куда делись четыре дня его жизни. Ведь его не было дома не больше четырёх часов.

— Не лги! — Отец в три шага пересёк кабинет и, схватив мальчика за плечи, сильно затряс. — Где ты был?!

— В лесу, — Айвен заплакал, и это ещё больше разозлило отца. Барон буквально взбесился. Он ударил Айвена по лицу, и так сильно, что мальчишка откатился к открывшимся дверям, к ногам матери.

— Чарльз, что ты делаешь?! — вскричала она, поднимая сына на руки. — Не смей бить ребёнка!

— Это мой сын, — злобно процедил барон, но жена спокойно смотрела в его пылающие ненавистью глаза. И ненависть угасла. Глаза стали тусклыми, мутными. Барон Чемберс повернулся к столу, налил в бокал виски и выпил так, как пьют воду после долгого пути по жаркой дороге — быстро и жадно.

Баронесса вышла, молча прикрыв за собой дверь кабинета. А Айвен для себя твёрдо решил, что обязательно найдёт своего старого тёзку и ту девчонку-танцовщицу. Найдёт и приведёт их к отцу, чтобы доказать свою правоту…