1. Двери одной из келий на третьем этаже Мастерской распахнулись и, едва не сбив с ног Читающего Вероятности, наружу вывалились трое слуг. На руках они держали мужчину средних лет с густой окладистой бородой. Бесконечная цепь переплетённых друг с другом глаз шла по канту его мантии.

«Один из Видящих мастера А̀ни. Бедный паренёк!» - Читающий Вероятности посторонился и слуги, на мгновение склонив головы перед ним, поспешили в сторону лечебницы, расположенной в западном крыле Мастерской.

От тряски голова мужчины откинулась и стали видны его раскрытые глаза, с абсолютно пустым взглядом и запекшаяся кровь на бороде.

Хлопнула дверь. В коридоре снова опустело. В наступившей тишине явственно стал слышен неразборчивый гул – это десятки Видящих Бездну – коллег того несчастного, которого только что вытащили из его койки, продолжали свою работу с нитями.

В полусне, полуяви, напрямую касаясь чёрной бесконечности изнанки Междумирья, они ткали Полотно – соединяя и разъединяя нити, разрывая образовывавшиеся тысячелетиями узоры и соединяя их воедино – искажая, меняя, исправляя судьбы людей, стран, миров.

Читающий Вероятности поёжился и схватился за культю.

С какой-то точки зрения его роль была не так уж и плоха. Он хотя бы смотрел в будущее, он видел вероятности, но никогда не менял их.

Для этой работы существовали другие ткачи, а для них в свою очередь всегда находились свободные койки в лечебнице.

Прихрамывая, Читающий Вероятности поспешил дальше.

Несмотря на то, что даже в лучшие столетия, в Мастерской жило и работало не более трёх сотен ткачей, их иерархия была достаточно сложна и запутана.

Видящие Бездну в большинстве случаев ни разу не покидали Город с того момента, как их впервые доставляли в него.

Их задачей было вглядываться в Бездну днями напролёт и воздействовать на доступные им нити впрямую, только усилием мозга, точнее той части, которая и делала их ткачами.

Той части, которая так часто «перегорала» от неслыханного напряжения, превращая ткача в безмозглую куклу, болванку, растение. Мало кто из Видящих доживал до сотого дня рождения, ещё меньшее число переходило двухсотлетний рубеж. В лечебнице была отдельная секция, наполненная Видящими, в один неудачный день, слишком глубоко погрузившимися в Бездну в погоне за очередной нитью. Лишённые разума они лежали там месяцами, иногда годами, а после смерти их тела отправлялись на кладбище на границе между Мастерской и Городом, в глубине садов.

Полной противоположностью им были Действующие. Их могил в Городе практически не было. Почти все они остались в других мирах.

Часто один Действующий мог за несколько месяцев сделать ту работу, на которую Видящим потребовались десятилетия. Вместо медленного воздействия на нити – резкий взмах ножа, рассекающих связи тысяч человек. Убийство политика или полководца, развязанная или напротив погашенная в самом начале война, наконец, несчастная солонка, переданная в нужное время нужному человеку и меняющая ход истории на столетия вперёд – любимый пример Рохбена, - всё это было работой Действующих.

В их ряды брали только тех, кто кроме способности к мироходству и примитивного осознания нитей, отличался недюжинными магическими талантами, а также хитростью и быстротой ума. Направиться в нужный мир, ассимилироваться там, выждать необходимое время, наконец, провести молниеносную операцию, добавляющую в полотно десяток, сотню новых нитей.

Действующие, если не гибли во время заданий, жили дольше всего. Другие миры были для ткачей лучшим лекарством от старости. Читающий Вероятности, пользуясь своим особым, уникальным статусом, раньше неоднократно принимал участие в вылазках и операциях в других мирах, пока, однажды…

«Не думай об этом, - левая кисть затряслась. – Постарайся не вспоминать об этом хоть один день! Что много? Ладно, час! Всего час…»

Рохбен по сути своей и своему характеру был типичнейшим Действующим.

Записи Основателя говорили вкратце – что и когда случится и что и когда должно случиться. Читающий Вероятности, погружаясь в пучину видений, сообщал, как и на что должны воздействовать ткачи. А дальше Рохбен принимал окончательное решение – как изменить ход истории в том или другом мире – при помощи длительной, невидимой работы Видящих Бездну или резким ударом нескольких Действующих.

2. Мир, получивший в записях Города, названия Кламазона, Читающий Вероятности всегда вспоминал со слабой улыбкой.

Одна из самых успешных и эффективных операций Мастерской. Одна из самых гуманных.

Этому миру в Полотне уделялась особая роль. Он должен был жить, однако, обитатели Кламазоны имели совсем иное представление о своём будущем. К тому моменту, когда ткачи занялись им, он уже умирал. Несколько глобальных войн и экологических катастроф превратили огромный, густонаселённый мир в зловонную помойку-пустыню, практически ежеминутно рискующую отправиться на Кладбище Миров, утратив все оставшиеся признаки жизни на своей поверхности и под ней.

Читающий Вероятности тогда провёл несколько месяцев, пытаясь нащупать и увидеть те крохотные вероятности, в которых Кламазона оставалась существовать. Затем в дело вступили остальные ткачи.

Видящие Бездну пряли нити, оживляя мёртвую землю, заставляя вулканы утихнуть, а моря наполнится вновь. Действующие проникли в несколько десятков оставшихся на планете поселений – спрятанных глубоко под землёй, в полуразрушенных подземных убежищах. В течение нескольких лет, замаскированные под аборигенов, ткачи меняли будущую историю мира. Те правители, кто с большой вероятностью, мог довести Кламазону до гибели, умерли. Те дети, которые могли сделать то же самое спустя много лет, не родились.

Зато родились другие, не знающие о том, что в их головах с рождения заложена миссия спасения родного мира.

Заодно было уничтожено всё оружие старых цивилизаций и практически все технологии. На Кламазоне воцарился каменный век – не более жестокий, чем предшествующее ему столетия, но зато ничем не угрожающий миру.

Прошло несколько десятилетий и жители Кламазоны впервые за столетия вернулись на поверхность. Они начали строить новую цивилизацию, а их мир занял наконец необходимое ткачам место в Полотне.

А спустя несколько лет, решивший сменить на короткое время область деятельности, Читающий Вероятности направился в другой мир, примерив на себя роль Действующего. С ним отправился и его ученик.

Всё закончилось катастрофой.

3. Совет Ткачей заседал в Зале Обсуждений, расположенном на одном из нижних этажей башни.

Несмотря на то, что он назывался Советом, с момента сотворения Города решающим голосом в нём обладал лишь один человек – сначала Основатель, затем Рохбен.

Разумеется, в Совете сидели мастера А̀ни и Эвони, отвечавшие за Видящих Бездну и Действующих, соответственно.

Помимо них в Совет входил мастер Бирз – человек, чьей задачей было следить за состоянием незримой ёмкости, беспрестанно наполняющейся избытками энергии от других миров, текущей по нитям.

Фактически эта энергия и была жизнью. Во всяком случае, она давала жизнь Городу и, в каком-то роде и была Городом.

По левую руку Рохбена обычно сидели мастера архивов и обучения – Клаак и Джоосан.

Шестым членом Совета был Читающий Вероятности. Последние пятьдесят лет его кресло простояло пустым.

Ткачи, видящие будущее всегда были огромной редкостью. Особенно те, кто мог увидеть не только наиболее вероятный вариант, но и все остальные десятки путей развития событий, а главное осознать, что и как должно измениться, чтобы «сыграл» именно тот - нужный вариант. Никогда в Городе не было больше чем одного Читающего Вероятности. Некоторые Видящие могли узреть какие-то фрагменты будущего, но их дар проявлялся редко, был нестабилен и лишён какой-либо практической пользы.

Именно своя уникальность долгое время позволяла Читающему Вероятности поступать во многих ситуациях так, как он хочет – в том числе искать будущих ткачей, пестовать учеников, отправляться в самоубийственные вылазки.

Огромный механизм Мастерской работал год за годом, медленно, но верно меняя Междумирье. Однако для завершения Полотна требовался необычный ткач, не Видящий, не Действующий, не даже Читающий Вероятности. Требовался универсал – человек, способный одинаково хорошо обращаться со всеми сторонами их искусства, способный как объять своим сознанием Бездну, так и спасти погибающий мир одним щелчком пальца.

Таким ткачом был Основатель – создавший Мастерскую и увидевший Полотно.

Таким ткачом должен был стать будущий ученик Рохбена…

«А если кое-кто решил впервые за полстолетия прийти на Совет, неплохо бы поторопиться!» - выплыл из воспоминаний Читающий Вероятности. «Что скажешь, колено?»

Удивительно, но левое колено было совсем не прочь немного ускорить черепаший шаг.

Войдя в зал, Читающий Вероятности фыркнул. Как и пятьдесят лет назад в Зале Обсуждений было душно и почему-то пахло квашенной капустой.

Несмотря на удивительные вещи, произошедшие за последние дни с его ногами и здоровьем в целом, Читающий Вероятности не смог отказать себе в удовольствии прохромать к столу с максимально медленной скоростью, пользуясь тем, что все присутствующие, замолчали и округлив глаза смотрели на него.

В мёртвой тишине Читающий Вероятности добрался до своего кресла, придирчиво осмотрел его на наличие пыли и с чуть большей неуклюжестью, взгромоздился на жёсткое и холодное седалище.

«Как гриф на тросточке, ага. Старый, облезлый гриф».

Устраиваясь поудобнее, он не смог удержаться и повернул правую руку таким образом, что рукав сбился, и из-под него на божий свет выглянула культя.

Сидящий ближе всего к нему Бирз вздрогнул и даже, как бы незаметно, отодвинулся на несколько сантиметров.

Даже не пытаясь скрыть улыбку, Читающий Вероятности, для приличия ещё поёрзав, передвинул правую руку чуть поближе к брезгливому соседу.

«Любуйся, Бирз. Любуйся и никогда не забывай, что даже наша магия не может исцелить всё», - втянул тонкие, бледные губы подумал Читающий Вероятности.

- Радует, - голос Рохбена, усиленный простеньким заклинанием, загулял под сводами Зала Обсуждений, - что в этот особенный день, мы, впервые за много лет собрались полным составом. Моё почтение, Читающий Вероятности, - лёгкий кивок гана, сопровождался слабой улыбкой. – Мастер Бирз, не соизволите ли вы вкратце повторить основные тезисы вашего выступления?

Мастер сосудов резко вскочил с места и, продолжая то и дело, косится на культю, затараторил:

- Впервые за историю Мастерской, Город переполнился энергией, - объявил Бирз. «Неудивительно, что сегодня – особенно душно». Эту часть Полотна можно считать завершённой. Все нити, описанные Основателем, соединились с Городом. И это… это… - Читающий Вероятности пошевелил культёй и Бирз осёкся, - и… в целом… по большому счёту…

Грохот хлопка ладоней Рохбена заставил мастера сосудов подпрыгнуть на месте и замолчать.

- И это означает, что мы практически достигли нашей цели - Рохбен констатировал и так понятную всем в зале правду. – Энергия накоплено, Междумирье изменено. Ключевой мир несётся к своей гибели. К гибели, позволю я уточнить, в точно назначенный Основателем день и срок. Тот, кто завершит Полотно, обрёл нить и движется сюда.

Мастера Клаак и Джоосан одновременно захлопали в ладоши, но, поймав недовольный взгляд Рохбена, остановились.

Читающий Вероятности вздрогнул и, вернув рукав обратно, схватился за культю.

«Ключевой мир… Было два ключевых мира. Мира, без гибели которых, Полотно бы не завершилось. Один из них погиб пятьдесят лет назад…»

Поднялся мастер Эвони – сутулый, узкоплечий, зеленокожий старичок в мантии с коронованными руками – символом Делающих. Глядя на него, Читающий Вероятности каждый раз удивлялся, как это смешное, даже нелепое создание, более трех сотен лет успешно руководило своими ткачами и прославилось как минимум в трёх мирах в качестве бесстрашного варвара-воителя.

- То, что ваш мальчик обрёл нить – замечательная новость. Но он идёт один. Что если он решит отправиться в другие миры и забудет про нас? И что если он… - Эвони не договорил, Рохбен прервал его.

- Погибнет? Он не погибнет, - покачал головой Рохбен. – Мы делаем всё согласно записям Основателям и видениям Читающего Вероятности. Мальчик обязан добраться до Города и единственная наша задача не мешать ему в этом и ни в коем случае не встречаться с ним, пока он не ступит на нашу землю. Именно поэтому вам дан приказ отозвать всех Делающих из других миров. А что касаемо его желания отправиться куда-то ещё… Я был крайне убедителен, объясняя ему, что у него есть не так уж много времени перед тем, как его проснувшийся дар поглотит его полностью и сведёт с ума. Он – толковый и доверчивый, он будет двигаться прямо сюда, нигде не останавливаясь. К тому же за ним гоняться хориты, но… - резким стуком ладони Рохбен прервал пытающегося что-то сказать Эвони, - но, мы с вами неоднократно убеждались в том, что Основатель никогда не ошибался. Он не написал ни слова о хоритах, а значит, они не угрожают моему ученику.

В тишине Рохбен улыбнулся:

- Однако, разумеется, мы сделаем всё что в наших силах, чтобы мой ученик добрался до Города как можно быстрее. Мастер А̀ни получила все мои рекомендации на этот счёт. Да, мастер?

Мастер А̀ни, молча сидевшая всё это время, медленно кивнула. Читающий Вероятности перевёл на неё взгляд, но тот отвёл его в сторону.

«Лучше он будет смотреть на Бирза… или на рыжие усы Рохбена… или на сутулые плечи Эвони и плешины Клаака и Джоосана. Но не на А̀ни. Пока он ещё к этому не готов».

- Читающий… - фамильярно окликнул его Рохбен, вставший со своего кресла и незаметно подошедший сзади. От внезапно окрика Читающий Вероятности дёрнулся на стуле. «Точно – птичка на жёрдочке. Только не гриф, а просто старая облезлая курица!»

– …Мне кажется, что ты ещё не понял – тебе больше не придётся видеть свои сны. Будущие уже решено. Ты рад этому? – судя по улыбки Рохбена, вопрос был задан совершенно искренне. – Не будешь скучать?

Подумав несколько секунд, Читающий Вероятности пожал плечами п встав из-за стола, направился к окну.

Рад ли он? Сколько десятков лет его «сны» составляли основу его жизни? Сжигающую разум, калечащую душу, но всё же основу.

Закрывать глаза и сжимая здоровой рукой культю, заставлять мозг нащупать в Междумирье очередной мир, очередной штрих на Полотне.

Миры, требующие спасения. Миры, нуждающиеся в быстрой смерти. За несколько часов выкипающим от страшного напряжения мозгом увидеть все вероятности и выбрать ту самую – ведущую в правильную сторону.

Пальцы правой руки, давным-давно сгнившей в мёртвом мире, перебирают нити – тонкие и толстые, безжизненно висящие и натянутые канатом. Как можно спасти этот мир? Как можно уничтожить тот?

И каждый раз, просыпаясь, обнаруживать, что часть души и часть памяти навсегда осталась там.

Маленькие культи.

Большие фантомные боли.

«В одном, правда, пришлось оставить больше», - Читающий Вероятности автоматически потёр культю.

«А где и когда потерялось его имя…»

Ткач прижался морщинистым лбом к холодному стеклу.

Будет ли он скучать?

«Душно. Как же всё-таки сегодня душно! И, наверное, тут не причём энергия от нитей, не причём практически оконченное полотно. Возможно, в Садах будет дышать капельку легче? К тому же, вдруг он встретит глупого художника, любящего задавать странные вопросы?!»

Читающий Вероятности внезапно понял, что был бы рад ещё одной встречи с Севереном.

«Жаль, что художник не имеет ни капли таланта». – Впервые за много лет, он подумал о том, что был бы рад новому ученику.