Суббота, шестнадцатое октября

1. – С вами всё хорошо, ткач? – учтиво, но в то же временем с не особо скрываемой добродушной усмешкой спросил у Читающего Вероятности незнакомец, подхвативший его под руки.

Читающий Вероятности обернулся через плечо и посмотрел на человека, спасшего его от позорного, а главное, ничем не объяснимого падения в грязь посреди пустого переулка.

К его стыду незнакомец не был ни ткачом, ни даже слугой из Мастерской – простолюдин, чёрная кость, «пена улицы»…

Читающий Вероятности резко дёрнулся и шагнул вперёд, освобождаясь от позорной поддержки. Ещё секунду ему казалось, что он слышит где-то на самой границе слуха какой-то странный звук, больше всего похожий на мурлыканье (При чём тут оно?), затем, наконец, всё закончилось.

Голова больше не кружилась, желудок не пытался выскочить через горло, яркие пятна всех цветов и оттенков перестали носиться перед глазами. Даже непонятное мурлыканье прекратилось.

Незнакомец стоял на месте, глядя на него со всё той же непочтительной улыбкой.

Незнакомец ли?

Читающий Вероятности присмотрелся внимательнее. На какое-то мгновение ему показалось, что он где-то уже видел эти чёрные кудри и острое лисье лицо, эти голубые глаза, выглядящие на контрасте с цветом волос непривычно и неестественно, и наконец, эту улыбку: весёлую, расслабленную, наглую. Где-то совсем недавно или… напротив, давным-давно – в другом мире, в другой жизни, в другой вероятности…

Где же он мог его видеть?!

Кто-то мурлыкнул на периферии сознания и пропал, величественно стуча пушистым хвостом по стенам. Теперь уже навсегда.

«Где-где?! В коридоре, спальне, может быть, туалете?! - с неожиданным раздражением прикрикнул на себя Читающий Вероятности. «Ты почти полсотни лет никуда не выходил, а выйдя, чуть не упал в грязь! Разумеется, ты его никогда раньше не видел!»

Голубоглазый брюнет продолжал стоять напротив Читающего Вероятности. Одет незнакомец был в совершенно обыденные, можно даже сказать, поношенные одежды - смесь традиционных нарядов тех пяти погибших миров, чьи жители когда-то первыми заселили пустующий Город.

Под мышкой мужчина держал мольберт.

«Интересно, почему он молчит?! – с всё нарастающей злостью, думал Читающий Вероятности. – Почему, как те несчастные, не падает на колени, не просит прощения за то, что посмел своими руками прикоснуться к ткачу? Может быть он считает, что предотвратив моё падение – он заслужил мою вечную признательность и покровительство? А может быть он просто умственно отсталый?»

Словно прочитав его мысли, незнакомец заговорил:

- Разрешите представиться, меня зовут Северен, - мужчина коротко и абсолютно формально поклонился, скорее даже просто обозначил поклон коротким движением головы. – Школьный учитель, бездарный художник, а также человек, желающий странного. Изначально, став свидетелем сцены, произошедшей между вами и теми людьми, я подошёл к вам, чтобы выразить восхищение вашим, резко контрастирующем с привычным нам, добрым и благородном решением. Надеюсь сейчас вы чувствуете себя хорошо?

- Хорошо?!

«Интересно, - подумал Читающий Вероятности, — Это жители города так изменились за время моего затворничества? Подбегают на улице, позволяют себе говорить таким тоном.… Нет, разумеется, нет… - он вспомнил стоящую на коленях семью, — это мне повезло нарваться на какого-то сумасшедшего. Бездарный художник! Человек, любящий странное! Что за ерунда! Как вообще он смеет спрашивать меня о моём самочувствии?»

Внезапно, Читающий Вероятности, понял, что чувствует себя, на самом-то деле, он очень неплохо, особенно с учётом непонятного эпизода дурноты. Спину больше не ломило, руки и ноги чувствовали себя непривычно свободно и свежо.

- Прошу прощения за мой нескромный вопрос, - с видом абсолютно противоречащим сказанному, добавил Северен, продолжая в упор смотреть на Читающего Вероятности. – Если моё присутствие тяготит вас, я немедленно удалюсь.

"Сделай уж одолжение", - отвернувшись от странного художника, - Читающий Вероятности поспешил по переулку в ту сторону, где, на фоне неба, блестел, наполовину заслонённый крышами домов, шпиль Мастерской. Неожиданно выяснилось, что каким-то образом он умудрился забраться достаточно далеко от дома. Как? Он спустился по Лестнице, прошёл по рынку, зашёл в переулок…

«Что ж, теперь тебе предстоит познать все плоды старости и собственной глупости. Стоил ли прогорклый бублик из глупого сна этой долгой прогулки, унизительной сцены и предстоящего возвращения в Башню? Что думаешь, колено?»

Колено ничего не ответило, точнее, привычно заныло, затянуло, стоило Читающему Вероятности сделать первый шаг. На какое-то мгновение ему показалось, что связки стали болеть меньше, но он быстро отбросил эту мысль.

2. Переулок – длинный, пустой, с закрытыми глухими ставнями окнами, которые враждебно смотрели на тёмную брусчатку и грязь, никак не хотел заканчиваться, что было по меньшей мере странно.

Гораздо менее странно, было то, что шёл Читающий Вероятности не один – странный художник следовал за ним по пятам.

«Интересно, что тебе от меня надо? – подавив приступ раздражения, подумал он. – Денег, помощи, защиты? Что вообще происходит?!»

Читающий Вероятности резко развернулся на каблуках, не обращая внимания на запротестовавшее против такого манёвра колено.

Северен остановился тоже. В его голубых глазах не было ни капли страха, только какой-то странный интерес, больше подходящий энтомологу, чем простолюдину, посмевшему преследовать одного из мастеров-ткачей.

- Я слушаю тебя, художник! – Читающий Вероятности с трудом подавил желание стереть эту наглую улыбку с лица своего непрошеного спутника, а он знал множество способов сделать это.

- Собственно, ткач, как я уже и говорил, изначально я хотел выразить вам признательность и благодарность за ваше благородство, проявленное не так давно. А также я хотел... – художник на мгновение замялся.

«Ну?! Чего тебе хватить наглости просить у меня? Покровительства, денег, место слуги в Цитадели?!»

- … сопроводить вас часть вашего пути в Мастерскую – нам всё равно по пути, а заодно, пообщаться с вами, - закончил Северен.

- Пообщаться?!

- Пообщаться, - повторил без тени смущения художник. – Понимаете, я давно уже искал с вами встречи – с тех самых пор, как я начал изучать историю Города.

- Пообщаться? – ещё раз переспросил Читающий Вероятности. – То есть ты не хочешь от меня ни помощи, ни должностей, ни…

- Ничего из перечисленного вами, - бесцеремонно перебил его Северен, - меня не интересует. Я, как уже упоминалось, желаю странного, хотя, на мой взгляд, в желании перекинуться парой слов с одним из самых старых ткачей Мастерской, ткачом, сделавшим когда-то так много для Города, ничего странного нет.

Несколько мгновений Читающий Вероятности тупо смотрел на лицо художника, выискивая там подвох. Наконец, он коротко кивнул ему и, отвернувшись, поспешил в сторону всё такого же далёкого шпиля.

«Что за проклятый всеми переулок? Почему он такой длинный?!»

Внезапная мысль мелькнула в голове Читающего Вероятности. На ходу он прищурил глаза и попытался определить – реально ли вообще всё, что окружает его. Не стал ли он жертвой какой-то иллюзии, обмана? Следом он перевёл взгляд на непонятного художника, теперь идущего рядом с ним. «Может это Рохбен или кто-то из Мастерской решил так подшутить над ним?»

Нет. Переулок был абсолютно реальным, а Северен являлся совершенно обычным человеком. Никаких признаков ткача или обычного мага, натянувшего на себя заляпанный краской облик голубоглазого брюнета.

- Почему ты сказал, что «нам по пути»? – спросил Читающий Вероятности художника.

Северен улыбнулся и приподнял мольберт:

- Разумеется, наш путь рано или поздно разойдётся. Кто я, чтобы меня пустили в стены Мастерской?! Однако, Сады у подножия холма уже несколько лет как открыты для жителей Города. Я часто хожу туда и рисую наш недомир. Именно рисую, а не пишу. Как я уже говорил – я совершенно бесталанный художник.

Читающему Вероятности не было никакого дела до мастерства нового знакомого, однако, его заинтересовали другие слова художника.

- «Недомир?»

Северен усмехнулся своей раздражающей улыбкой:

- Сразу уточню, что на своих уроках я использую термин «будущий мир», однако сам, предпочитаю другое название. А как вы, ткач, называете всё это? Псевдомир? Пробирка? – заметив изменившееся выражение лица Читающего Вероятности, Северен добавил: - Да, ткач, иногда я задаю странные и неожиданные вопросы. Кто-то за это меня в Городе любит, но большинство – терпеть не может.

«И не удивительно. На этих улицах, где люди предпочитают не глядеть выше башмаков встреченного ими ткача и готовы пожертвовать одним ребёнком, ради других, такие вещи страшат» - подумал Читающий Вероятности.

- Это то, о чём ты хотел поговорить? – спросил он вслух, презрительно фыркнув. – О глупых терминах? Какой будет твой следующий вопрос? Ты захочешь узнать моё мнение о, - кивок на мольберт, - картинах? О школах?

Художник пожал плечами:

- Всё это интересно. На мой взгляд, каждая из этих тем заслуживает как минимум одного трактата, не говоря уже о маленькой беседе. Однако, я хотел спросить вас о другом. Десять минут назад вы сделали доброе дело, хотя, я бы выразился не так - половину доброго дела, причём, буду с вами откровенен… абсолютно бессмысленную половину.

Проклятый переулок закончился, выведя Читающего Вероятности на широкую и заполненную народом улицу. Он вновь поёжился, глядя, как преклоняют головы и отводят глаза люди рядом с ним. Художника рядом с ним они будто не замечали. Неудивительно. Кто лезет в дела ткачей – живёт недолго, а умирает медленно.

Неожиданно Читающий Вероятности понял, что самоубийственная наглость Северена чем-то привлекает его.

«Как давно ты не говорил с кем-то на равных? Сколько лет, сколько десятилетий назад? Как много людей видели в тебе не мастера-ткача, ни читающего вероятности, ни спасителя их мира, ни пришельца со звёзд, а обычного человека?»

Подбородок свело – таких людей в его жизни было совсем немного и это были как раз те воспоминания, которые никак не хотели оставить его.

- Почему половину? – с большим раздражением, чем ему хотелось, в голосе, спросил он.

- Вы не стали наказывать ни мальчика, ни его семью, хотя это был бы вполне ожидаемый и полностью одобряемый нашими законами поступок, - художника, судя по всему, ничего не могло напугать. - Вы отпустили их с миром, но… задумались ли вы над тем, что будет дальше с сыном? Какова вероятность того, что отец не прибьёт мелкого засранца, навлёкшего беду на весь их род?

Читающий Вероятности поймал себе на том, что он отводит глаза в сторону. Он действительно не задумывался об этом. С чего бы?!

«И если на то пошло, с чего он сейчас будет отчитываться перед сумасшедшим?»

- Тут уж я ничего не могу поделать, - неожиданно для себя ответил он. – Пусть будет так, как будет. К тому же, как учитель, ты должен знать, что мои способности не распространяются на жителей этого Города. Их будущее я видеть не в силах.

- Вы подразумеваете, что единственное, что мог сделать в этой ситуации один из самых старых и уважаемых ткачей Мастерской, - это прочитать будущее мальчугана? – неприкрыто усмехнулся Северен.

Удивительно, но Читающего Вероятности не покоробила очередная наглость собеседника, он спокойно ответил:

- Я мог бы даже назначить его бургомистром, было бы у меня такого желание, однако… пусть будет так, как суждено.

«Так как суждено… В твоей жизни многое происходило «как было суждено». И каково тебе теперь?»

На мгновение он задумался о том, что художник был прав, и он мог бы спасти мальчика от практически неминуемой расправы. Но был ли в этом смысл? Для мальчика – безусловно, а вот для него самого… Навряд ли. Просто ещё одна жизнь. Абсолютно бесценная и абсолютно ненужная, как и миллиарды других умерших по его вине или же по его допущению.

«Когда-то было не так, совсем не так…» - Читающий Вероятности до скрипа сжал зубы, не давая давным-давно похороненным воспоминаниям выбраться из своей могилы.

И вновь учитель то ли не понял, то ли попросту проигнорировал выражение лица ткача. Вместо этого он, как ни в чём не бывало, продолжил говорить:

- Видите – со мной действительно интересно, - они вышли на набережную одного из каналов Города. – Во всяком случае – интересно лично вам. Я давно наблюдаю за ткачами – нашими повелителями и господами. Наблюдаю, не как пленник этого недомира, - а как исследователь, учёный. - Читающий Вероятности, успевший прийти в себя, фыркнул. – Те силы, которыми вы манипулируете, та лёгкость, с которой вы позволяете себе жонглировать мирами и вселенными – сильно меняет вас. Не в лучшую сторону. Либо вы ведёте себя как дети – жадные детишки, ночью взломавшие двери кондитерской, либо выгораете до нуля, теряете любые эмоции, становясь рабами своего Полотна. Тем более мне было удивительно увидеть одного из главных иерархов Мастерской – вас, Читающего Вероятности, гуляющего в одиночестве на Полуденном Рынке, а после, милующего ребёнка, которого, согласно нашим людоедским законам ждала бы мучительная смерть вместе со всей его семьёй.

Остановившись отдышаться посередине одного из навесных мостиков, пересекающего канал, Читающий Вероятности посмотрел на своего странного собеседника:

- Я такой же, как все, художник. К чему все эти восхваления моей персоны? Что ты хотел сказать мне своим длинным и скучным монологом? Возможно, ты просто сумасшедший или самоубийца, выбравший экзотический способ свести счёты с жизнью, приставая и оскорбляя ткачей?

Нисколько не испугавшийся Северен, улыбнулся:

- Я вижу вам действительно сложно поверить в то, что мне просто интересно общаться с интересными людьми, а вы, ткач, безумно интересная личность. Согласен, в нашем псевдомирке такая мотивация кажется уму непостижимой. Мне кажется, вы всё равно не верите мне и пытаетесь понять, что со мной не так, что за странный спектакль я разыгрываю здесь. Хочу покровительства, сошёл с ума, мечтаю о смерти, но боюсь самоубийства? Сожалею, но если вы думали о чём-то подобном, вы допустили ошибку во всех трёх пунктах, ткач.

Скулы Читающего Вероятности начало сводить судорогой – так сильно он сжал зубы.

«Неужели он умеет читать мысли?! – он ещё раз окинул сквозь наполовину сомкнутые веки фигуру художника – нет, ни единого намёка на дар. – Как он вообще смеет так со мной говорить?! И… если на то пошло, почему я начинаю проникаться к нему симпатией?»

- Ты ко всем ткачам так пристаёшь, Северен? – впервые назвал художника по имени Читающий Вероятности.

Тот рассмеялся:

- Разумеется нет. Сразу видно – кто может позволить себе поговорить с простым смертным, а кто проходя мимо размажет обнаглевшую букашку о стенку. Первых – значительное меньшинство. На самом деле, у меня есть к вам просьба…

Художник замолчал на полуслова и посмотрел в упор на собеседника. Внезапно голубые глаза Северена и его взгляд – гордый, но одновременно просящий, напомнил, Читающему Вероятности взгляд других глаз, давным-давно умерших и он понял, что не сможет ни в чём отказать настырному учителю.

«Да… всё-таки ему что-то от меня нужно, - с явным разочарованием подумал Читающий Вероятности. – Всё это была игра, представление. Кто бы сомневался!»

- Ткач, - наконец продолжил Северен, - я ищу человека, с которым бы мог поговорить и который не стал бы убегать от меня, затыкая уши, как большинство моих во всех остальных вопросах достойных коллег. Да, Мастерская «даровала» нам огромную библиотеку, но практически никто не удосуживается заходить в неё, а ещё меньше людей проводят там дни и ночи. Честно говоря, я единственный, кто сидит там после заката, - он улыбнулся. – Книги вызывают вопросы, вызывают потребность в умном собеседнике, а с этим у нас здесь дефицит, - улыбка пропала с лица художника: - На самом деле, я просто ищу человека с большой буквы, - с абсолютно серьёзным выражением лица добавил он.

Читающий Вероятности, восстановивший дыхание, направился к спуску с моста:

- И зачем тебе этот Человек?

Северен пожал плечами:

- Ещё не знаю. Может просто для того, чтобы начать верить, что наш недомир не так уж и плох и может измениться к лучшему. Когда-нибудь.

- Полотно почти готово, - зачем-то ответил ему ткач, догадываясь что он услышит в ответ:

- Я не говорю про Полотно. Не думаю, что новый мир и, фактически, огромное количество энергии Междумирья, как-то изменят людей. Магия и вседозволенность развращают и сводят с ума, вам-то об этом, я думаю, известно гораздо больше.

Читающий Вероятности молча поднял вверх брови.

На какое-то мгновение его заинтересовала манера разговора собеседника. Художник иногда говорил длинными, высокопарными фразами, а секунду спустя срывался на обычный, уличный говор.

«Старается выглядеть умнее, - понял Читающий Вероятности. – Совсем молодой, наивный мальчик».

- И что, - цинично усмехнулся он, - ты думаешь ни я ли – этот самый Человек?

Северен пожал плечами. Они уже вступили на первые ступени Лестницы. Удивительное рядом – колено, перенёсшее сегодня столько страданий, практически не болело.

- Этого я ещё не знаю, - ответил после короткой паузы художник. – Однако, по тому что я прочитал в библиотеке и по тому, что я узнал из нашего сегодняшнего разговора, вы представляетесь мне крайне интересным человеком. Я был бы рад ещё поговорить с вами. Как вы уже поняли, у меня есть множество вопросов – странных, раздражающих и пугающих других людей, вопросов.

Странный спазм свёл горло Читающего Вероятности, раздался какой-то звук – словно кто-то медленно вёл пилой по куску металла.

«Это что – я смеюсь? Это что – мой смех?»

Неожиданно он нахмурился:

- Что ты имел в виду – «прочитал в библиотеке»? – спросил Читающий Вероятности, останавливаясь на лестничном пролёте.

Художник удивлённо поднял брови:

- Многие годы вы были одним из тех, кому было не плевать на жителей Города, одним из тех, кто видел в них живых людей, а не обслуживающие механизмы. Разве вы всего этого не помните?

Голос Северена задрожал и он продолжил говорить, не видя, как с каждой секундой всё больше мрачнеет его собеседник:

- Ведь это Вы заставили Мастерскую ввести хоть какие-то, но законы. Вы, согласно старым протоколам, присутствовали почти на всех судебных разбирательствах. В конце концов, именно Вы вынудили гана открыть в Городе библиотеку! А потом – пятьдесят лет назад – всё прекратилось. Сначала я думал, что Вы умерли, но нет – в списках покинувших нас ткачей Вы не значились. Так вот, - художник вновь улыбнулся, но на этот раз несмело: - я хотел понять, что произошло с Вами пятьдесят лет назад?

Это было похоже на пощёчину – во всяком случае, так показалось Читающему Вероятности. Возможно, он и ошибся. Много лет никто его не бил по лицу раскрытой ладонью. Если быть точным – пятьдесят лет.

С трудом втянув пустой воздух узкой щелью, в которую превратилась его гортань, он рявкнул:

- Убирайся, художник. Ты достаточно потратил моего времени!

Резко развернувшись на каблуках, он поспешил вверх по лестнице, не обращая внимания ни на вновь заболевшее колено, не на горящие щёки.

- Спасибо за уделённое время, ткач. Если вдруг вы захотите ещё раз поговорить со мной, не забывайте, я часто рисую здесь, в Восточных садах, - крикнул ему в спину глупый художник, который, судя по всему, ничего не понял.

Читающий Вероятности ускорил шаг. Даже себе бы он никогда не признался, что бежал он прежде всего не от мыслей и воспоминаний, с новой силой оживших после вопроса художника, а собственно, от Северена.

Ещё чуть-чуть и он бы убил его. За то, что художник, сам того не желая, оживил то, что так давно пытался похоронить в своей душе Читающий Вероятности.

Ткачи, утром удивлённо провожавшие взглядом фигуру затворника, теперь испуганно разбегались в стороны, не хуже простолюдинов на рынке.

Не останавливаясь Читающий Вероятности одолел лестницу в Башне.

Хлопнула дверь его покоев.

Сейчас они ещё больше, чем всегда, напоминали ему то ли клетку, а то ли могилу.

3. На перекрёстке Тореза и Светлановского проспекта массовое ДТП напрочь заблокировало движение. Перевернувшийся КамАЗ перегородил все три полосы. Как назло, ограждения на тротуаре полностью исключали возможность объехать место ДТП.

Пётр в бешенстве ударил обоими руками об руль и выскочил из машины.

На мгновение ему показалось, что в этом перевернувшемся КамАЗе к нему пришло некое кармическое наказание, но он сразу же отбросил эту мысль.

Ему было больше ста лет и он не верил в карму.

Правда, до недавнего времени, он и не верил в то, что что-то пойдёт не так в его сложном, но идеально разработанном плане.

Однако….

Водители соседних машин проводили плешивого мужчину с потёртым портфелем, бросившего посреди дороги свой Гелендваген, возмущёнными сигналами, но Петру до этого не было никакого дела.

Леонид жил на проспекте Луначарского – всего десять минут бега, если, разумеется, срезать через Сосновку.

На бегу Пётр вытащил из кармана телефон. Он записал этот номер много лет назад, в тот момент, когда маленькому Лёне купили его первый мобильник, но до этого момента, не разу по нему не звонил:

- Алло, Леонид. Это Пётр Алексеевич. Мы с вами виделись сегодня утром, я передал вам нож. Слушайте меня и ни о чём не спрашивайте. Нам надо немедленно встретиться. Выходите из дома и бегом в Сосновку. Главную аллею знаете? Да, да, где памятник. Я буду двигаться к вам на встречу. У нас мало времени… - Пётр начал задыхаться. К сожалению, дар ткача не исключал чисто физических проблем при многолетнем переедании: – Не по телефону. Давайте, от этого зависит ваша жизнь! – Мужчина оборвал звонок.

Следом Пётр вытащил из другого кармана старенькое женское зеркальце. Открыл крышку и несколько секунд смотрел в абсолютно пустую поверхность стекла. Он там не отражался, а при более долгом взгляде могло бы показаться, что за стеклом клубится белый, густой молочный туман.

Такой же, который наблюдался в том же зеркале последнюю пару дней. Связи с Мастерской не было.

Это явление, в общем-то было не редкостью. Периодически бури в Междумирье полностью разрывали возможность контакта между разными мирами. Но почему, почему-почему-почему, очередная буря грянула сейчас, когда…

«Почему-то так всегда получается, что трусам не везёт» - опять в голове зазвучал каркающий голос Читающего Вероятности, а следом перед лицом Петра возникло и выражение лица учителя, то самое, которое он пытался забыть последние пятьдесят лет.

Тонкий рот искривлён в брезгливой усмешке, во взгляде изумрудных глаз в равной пропорции смешано любопытство, отвращение и презрение.

«Ты как обычно испугался, и лишь моё вмешательство спасло тебя от смерти! Почему же я не вижу в твоих свиных глазках и ни намёка на благодарность? Интересно, твои штаны опять намокли или в этот раз ты избежал своего обычного конфуза?»

На багровых от бега щеках Петра заиграли желваки.

Да, он был трусом.

И именно страх заставил его пятьдесят лет назад начать вести двойную игру.

С другой стороны, нечто, заговорившее в его голове однажды утром в давным-давно сгинувшем мире не оставило ему особого выбора.

Боль – вечная, нескончаемая, пожирающая душу и тело – бесконечное умирание без каких-либо надежд или…

Именно Нечто сказало ему пойти вопреки воле учителя, тогда, пятьдесят лет назад.

Именно благодаря голосу в голове, он испытал недолгую эйфорию, глядя на побелевшее от горя лицо Читающего Вероятности.

- Вы зря дали своим эмоциям зайти так далеко. Этот мир вредил всей Вселенной, он должен был исчезнуть, вы сами говорили мне это. Я просто сделал то, на что вам не хватило духа.

Пётр предпочитал не вспоминать, как секунду спустя торжествующая улыбка на его лица исчезла – он понял, что сейчас его будут убивать. Нечто в голове молчало и не собиралось приходить ему на помощь.

Однако его учитель сдержался. Покачал головой, на глазах покрывающейся сетью морщин и ушёл, не оборачиваясь.

Именно Нечто велело ему пойти поперёк всем инструкциям, вступить в контакт с Леонидом и передать ему серебряный нож. Полная глупость – особенно по сравнению с тем, что оно попросило в их предыдущую встречу, однако, он, разумеется, не стал спорить.

Слишком сильная боль, слишком… вечная боль.

Именно оно…

Неважно.

Пётр вытащил из кармана старенький льняной платочек, на бегу попытался вытереть пот со лба и с шеи, а затем швырнул промокшую насквозь тряпку в ближайшие кусты.

Он должен успеть встретиться с Леонидом, пока Чудовище не вернуло себе все силы.

Встретиться и…

О том, что делать дальше Пётр предпочитал не думать.

Смогут ли они вдвоём с Леонидом убить Чудовище? Не остановить, а именно убить, уничтожить, отправить за Последнюю Завесу.

Наблюдавший за мальчиком в течение последних пятнадцати лет, искренне восхищённый пробуждающимся в Леониде даром, Петр, однако не ожидал того, что Леонид, вооружённый глупый ножичком, сможет дать серьёзный отпор атакующей его твари.

Но одно дело на время остановить Чудовища, и совсем другое – убить…

Тем более, теперь, когда как на зло, выяснилось, что древняя легенда не врала и Леонид оказался тем самым, кого оно так долго искало.

Пётр мог надеяться только на то, что либо зеркальце оживёт, и он сможет связаться с Мастерской, либо… Нечто вмешается в происходящее ещё раз.

Иначе…

Укуса не было. Точка. А значит…

Впереди показался памятник погибшим лётчикам.

Внезапно где-то на краю зрения мелькнула какая-то тень, практически неуловимая, сотканная из нескольких нитей чёрного, жирного дыма и тут же слева раздался оглушительный треск.

Без всякого ветра фонарный столб, обозначающий границу центральной аллеи, зашатался и рухнул на Петра, ломая ему спину и придавливая ткача к холодной и мокрой земле.

Этого, разумеется, было недостаточно, чтобы убить человека, прожившего сотню лет и побывавшего в десятках других миров. Малые дары Междумирья давали Петру немыслимую для обычного человека живучесть и регенерацию.

Перелом позвоночника? Разорванные кишки? Переломанные рёбра, осколками, продырявившие лёгкие?

Плохо. Разумеется - плохо, особенно в нынешних обстоятельствах, но… отнюдь не смертельно.

Не слушая криков прохожих, Пётр, одновременно осознавая, что он не чувствует ничего ниже живота, вцепился руками в столб, пытаясь приподнять его над собой. И в тот же момент два оборванных провода, изогнувшись змеёй, рванули к его телу.

Обычный провод, питающий старый, давно требующей замены, фонарь, разумеется не мог дать напряжения, достаточного чтобы убить Ткача. Поэтому через несколько секунд провода оплавились, в ближайшей трансформаторной будке полыхнуло, а во всём парке, точнее в тех редких его участках, где было освещение, погас свет.

Цыганка оказалась совершенно права.