Суббота, шестнадцатое октября

1. Надя задумчивым взглядом проводила мужскую спину, выходящую из комнаты. Превосходную почти во всех отношениях: накаченную, с великолепной прорисовкой мышц, но, увы, исключительно волосатую. Стряхнув автоматически с простыни несколько чёрных волос, девушка приняла окончательное решение: чего бы Владик, а именно так и звали обладателя спины, не надумал, для неё эта связь закончится этим утром. Не заставлять же мужика делать раз в месяц эпиляцию всего тела?

Разумеется, Надя прекрасно понимала, что накаченный парень, с которым она познакомилась всего несколько часов назад, не имеет никаких долгоиграющих планов на неё, но как же было приятно пусть ненадолго вновь почувствовать себя покорительницей сердец, коварной хищницей, Клеопатрой!

«Знаешь, я конечно уже всё понимал при взгляде на кружевные занавески, откуда-то взявшиеся на моей кухне, но последняя фраза, согласись, — это уже какая-то запредельная пошлость!» - внезапно заговорил у неё в голове прекрасно знакомый голос. Надя дёрнулась и, схватив с прикроватного столика полупустую бутылку вина, с неожиданной злостью ответила воображаемому собеседнику:

- Иди ты в жопу!

Голос бывшего жениха, когда-то казавшийся Наде очень мужественным и красивым, но в последние месяцы постепенно превратившийся в нечто неприятное и режущее слух, затих, но настроение уже было испорчено.

Надя сделала большой глоток из горлышка. Но было ли у неё изначально хорошее настроение? Разумеется, нет.

В первую ночь, когда она в слезах примчалась к себе домой, волоча за собой тяжеленный чемодан, она ещё думала, что всё случившееся – какая-то очередная глупая шутка жениха, либо приступ кратковременного безумия, страх свадьбы, который столь часто упоминался в глянцевых журналах.

Она пролежала полночи без сна, представляя, как на следующее утро Леонид позвонит в дверь, в его руках будет огромный букет, а сам он, увидев её, быть может, даже опуститься на колени и… - в глубине души Надя понимала, что все эти мысли – полная глупость. Она очень хорошо запомнила, как буквально за одну секунду изменилось выражение лица жениха, когда они ругались на кухне. Её Леонид, давным-давно изученный, куда исчез. Вместо него перед ней сидел кто-то другой: не добрый, не заботливый, во всяком случае не по отношению к ней, а абсолютно чужой, равнодушно-сочувствующий и брезгливо-утомлённый.

На следующий день они встретились, и Надя только в последний момент остановила руку с кружкой кипятка – так ей хотелось, чтобы лицо человека напротив выражало хоть что-то, кроме желания побыстрее закончить разговор.

Ночной звонок навёл девушку на уже совсем другие мысли – возможно Леонид сошёл с ума? Странные вопросы, неадекватное поведение… Надя с трудом отогнала появившуюся перед глазами картинку, где она спустя годы всё несла крест, ежедневно навещая в дурдоме любимого…

Хватит! – она ещё раз отпила из бутылки. – Не позволяй этому уроду и дальше портить свою жизнь! Сегодня ты гуляешь! – девушка покосилась на дверь спальни. Вадик ушёл уже достаточно давно.

Почему он так долго не возвращается? Может быть на унитазе опять сломался слив, и он не знает, что делать?! – Это была серьёзная проблема, готовая разрушить все планы на остаток ночи и Надя, накинув ночнушку, выскочила в коридор.

Отчаянный визг девушки был слышан далеко за пределами непрочных панельных стен её квартиры, но, разумеется, никто из соседей не обратил внимание на него. Возможно, это было к лучшему, во всяком случае для жильцов соседних квартир.

В коридоре было очень холодно. Октябрьский ветер, разбушевавшийся среди ночи, мёл по линолеуму, а на кухни грохотали створки окна, почему-то оказавшегося распахнутым настежь.

Мускулистое тело, столь привлёкшее внимание девушки несколько часов назад лежало на полу, в настолько нефизиологической искорёженной позе, что Нади не потребовалось умений своего бывшего жениха, чтобы понять – Владик мёртв. В добавок он был абсолютно белого, мраморного цвета – словно из тела выкачали всю кровь. Хотя почему – словно?

Над телом Владика нависал какой-то совершенно незнакомый Нади мужчина в потёртой чёрной дублёнке. Услышав шаги, он поднял голову.

На девушку с интересом уставилось получеловеческая-полукомариная морда. Фасеточные оранжевые глаза смотрели с довольной сытостью, в глубине распахнутой пасти колыхался хоботок, покрытый запёкшийся кровью, а на мелких острых зубах идеальное, подкорректированное лазером зрение Нади разглядело мелкие волоконца мышц и обрывки кожи.

Надо было бежать!

В спальню – запирая за собой дверь и пытаясь забаррикадировать её изнутри тяжёлым трюмо, в надежде на то, что сил у незваного гостя окажется не так много.

Или лучше в кухню – где рядом с плитой на магнитной ленте висели японские керамические ножи и где, в конце концов, было распахнутое настежь окно. Четвёртый этаж – вдруг получится не разбиться при падении.

Но Надя ничего этого не сделала.

В детстве каждое лето девочка приводила в деревни. Бабушка держала кур и, разумеется, те, невзирая на вялое сопротивление старушки, быстро обрели имена. Пять несушек – Барби, Принцесса, Красавица, Бритни и Катюша. Последний леггорн был назван в честь Надиной Питерской соседки – тринадцатилетней девочки с ДЦП. Резкие качки куриной головы, почему-то направленные чуть под углом – вниз и вбок, действительно сильно напоминали подёргивания несчастного ребёнка.

Также это чем-то было похоже на старый, доживающий последний срок маятник. Так. Так. Так!

Это было жестоко – но дети, есть дети. Наверное, спустя несколько лет Надя бы вспомнила эту шутку и даже скорее всего почувствовала, как её щеки заливает румянец, но… до страшной октябрьской ночи она ни разу не заглядывала в этот уголок своей памяти.

Потому что однажды вечером, когда бабушка ушла в церковь и Надя осталась одна в доме, из курятника раздался шум и отчаянное кудахтанье.

Победив в себе страх, девочка рванула во двор, но было поздно. Огромная, чёрная росомаха сидела в центре курятника. Вокруг всё было в крови. В зубах животное сжимало шею Катюши и каждое движение челюстей заставляло голову птицы повторять даже после смерти то самое движение. Так. Так. Так!

Блестящие в темноте глаза росомахи смотрели на девочку лениво и без какой-то тени страха. А потом они сверкнули в темноте, и животное дёрнулось всем телом, будто бы готовясь прыгнуть на маленького человечка….

Вернувшаяся домой бабушка с трудом отыскала внучку. Та забилась в самый дальний угол пыльного платяного шкафа и держа большой палец во рту, покачивалась, словно повторяя увиденный жуткий ритм движений головы курицы.

Через три дня жителям деревни всё же удалось подстеречь потерявшее последний страх животное, начавшее ежедневно потрошить курятники. Веса в росомахе оказалось двадцать четыре килограмма.

Зачем-то девочку отвели посмотреть на труп – вероятно надеялись, что вид убитой росомахи вернёт её в нормальное состояние. Но нет – стало только хуже.

Да, животное в мёртвом виде, выглядело куда меньше. Залитая засохшей кровью чёрная шерсть свалялась, высохший язык безжизненно торчал из распахнутой пасти. Но в глубине потухший для всех глаз Надя увидела всё тот же взгляд - даже будучи мёртвой росомаха помнила её и обещала вернуться.

Где-то за год Надя оправилась от пережитого ужаса, воспоминания были надёжно упрятаны за двери с надписью: «Не открывать», к бабушке она больше не ездила. Лишь иногда в темноте ей чудились наглые и уверенные глаза росомахи, заставляя девушку вздрагивать и трясти головой, вытряхивая подальше пытающуюся вернуться картину бойни в курятнике.

А теперь глядя в оранжевые фасеточные глаза монстра Надя вспомнила всё и застыла в ступоре, обездвиженная тяжеленным взглядом возвратившейся росомахи. Единственное, что она смогла сделать – закричать. Но кто сейчас обращает на крики в недрах бесконечных панельных муравейников?

Хоботок, торчащий из раскрытой пасти, неожиданно задёргался, в том же самом, забытом с детства ритме – так, так, так!

С невероятной скоростью рванув к Наде, чудовище одной рукой обхватило её и подняло в воздух. Девушка даже и не пыталась сопротивляться – её обезумевший от ужаса организм не видел в этом смысла. Длинные, скользкие пальцы вцепились в тело.

Другой рукой монстр схватил труп Владика. Прорывая дублёнку за спиной раскрылись цветастые неприятного оранжево-фиолетового цвета крылья.

Где-то в глубинах Надиного разума шевельнулось какое-то воспоминание… Лёня… что-то он спрашивал её… в том странном телефонном разговоре

Каким образом человек-бабочка смог удерживать у себя под мышками двух человек, один из которых при жизни весил практически центнер, было непонятно. Однако без какого-либо дискомфорта прижимая к себе Надю и тело Владика ставшими неожиданно ужасно длинными руками человек-бабочка прошёл на кухню и вылетел в распахнутое настежь широкое окно.

2. Пока Леонид, так и не сняв халата, стремглав мчался к выходу из клиники, Надя продолжала говорить, точнее, еле слышно произносить внятные слова сквозь какофонию всхлипов.

Однако, основное Леонид понял. Человек-Бабочка напал на Надю дома, утащил куда-то в глубины Удельного парка и каким-то образом объяснил девушке, что она должна вызвонить туда Леонида.

- Он тебя не кусал? – спросил Леонид, одновременно плечом вынося запертую на хлипкий замок дверь чёрного хода.

- Нет… - поток рыданий. – Он ждёт тебя… он тут… жрёт…

Что жрал Человек-Бабочка осталось загадкой, на которую Леониду, впрочем, совершенно не хотелось искать ответ, - телефон пискнул и разрядился.

Полубезумная идея звонить в полицию: «Помогите, маньяк похитил мою девушку и утащил её в парк» накрылась медным тазом. Впрочем, что-то подсказывало Леониду, что ничего путного из этого у него не вышло. Скорее всего полицейские бы попросту не нашли там никого. Может ли Человек-Бабочка сделать невидимым не только себя? Скорее всего, да.

У ворот клиники стояло то же такси, что и привезло Леонида несколько часов назад домой.

Распахнув дверь, он кубарем вкатился на переднее сиденье, заставив водителя дёрнутся на месте и резко потянутся рукой куда-то под сиденье:

- Это я! Едем к Удельному парку! Как можно быстрее! – на всякий случай Леонид поднял вверх пустые руки. Серебряный нож лежал в кармане.

Беззлобно обматерив испугавшего его пассажира, водитель положил, будто в сомнениях, пальцы на ключ зажигания и буркнул:

- Если быстро, то это тысячи две будет, так-сказать! На Коломяги что ли ехать?

На мгновение задумавшись, Леонид прикинул какая часть парка находится ближе всего к Надиному дому:

- До Светлановской площади едем. После поворота на Испытателей, остановите сразу после ж/д дороги. И давайте так – плачу три тысячи, а мы едем ОЧЕНЬ быстро, хорошо? – не дожидаясь ответа водителя, Леонид выгреб три купюры и сунул их в руки таксисту.

Тот хмыкнул, но всё же завёл автомобиль.

А Леонид тем временем думал.

Поймёт ли взявшееся то ли из Ада, то из другого измерения монстр, что его телефон сел. Не убьёт ли он Надю, решив, что звонок был бесполезен… или не убьёт ли он её, в любом случае, после звонка?!

Нет, - он покачал головой. – Ему нужно, чтобы я пришёл к нему. Ему нужен заложник.

В голове Леонида мелькали десятки идей – кому звонить, кого звать на помощь, но каждая из них отвергалась спустя несколько мгновений. Во-первых, он сомневался, что даже взвод бронетехники, не говоря уже о охраннике брата, которого теоретически можно было дёрнуть с собой, мог бы чем-то ему помочь. Во-вторых – хватит трупов. Если тварь пришла за ним – она его и получит! – засунув в карман руку, Леонид ещё раз убедился, что нож у него с собой.

Маленький, глупый ножик против летающего и проходящего сквозь стены чудовища? Но, зачем-то ему его подсунули, а значит, может быть, у него есть шанс.

Леонид обнаружил, что водитель несмотря на то, что такси неслось по пустынному Большому Сампсониевскому со скоростью в сто километров, ежесекундно косится на странного пассажира:

- У друга проблемы. Надо подъехать, - зачем-то пояснил Леонид. – Поговорить, - «потыкать перочинным ножиком в инфернальную тварь» - добавил внутренний голос, заставив своего владельца дёрнуться.

- Ментов бы вызвали. Что за разборки-то, не в девяностые же живём?! - непонимающе поморщился водитель.

- Да какие разборки! – он махнул рукой. «Меня разбирать только будут на кусочки». – Поговорить надо и всё… нормально будет.

- Так-сказать, в халате будешь разбираться? – фыркнул бомбила.

Леонид быстро скатал халат и засунул его в сумку. Поговорить? На мгновение мелькнула мысль – а если действительно получиться просто поговорить, вдруг здесь какое-то недоразумение, путаница?

Недоразумение?! Поговорить?! Эта тварь убила Сашку и чуть было не отправила на тот свет Борю! – Леонид сжал зубы.

Нахлынувшая ярость помогла. Страх никуда не делся, ему было страшно практически до смены штанов, но желание остановить машину куда-то пропало.

Кто вы, Пётр Алексеевич? – пытаясь хоть как-то отвлечь себя от яркой картинки монстра, выбивающего лёгким движением руки из его рук ножик, спросил Леонид, вспоминая плешивого незнакомца.

Появляетесь из ниоткуда, за несколько секунд не просто стираете память людям, но и замещаете одни воспоминания другими. Незаметно подсовываете мне ножик, при этом не давая ни малейшей подсказки – что, собственно происходит?

Кто вы? Добрый волшебник? Сотрудник какого-то «особого» отдела? Или же вовсе я – но вернувшийся из будущего?! – Леонид фыркнул и потрогал волосы, с радостью обнаружив отсутствие даже какого-либо намёка на начинающуюся плешь.

Одно было понятно – кем бы ни был плешивый, проблему человека-бабочки решать он не собирался. Максимум – мог подчистить следы, оставленные чудовищем в городе.

Да… такими темпами вам эта тварь скоро полгорода трупами завалит! – несмотря на свою злость, Леонид догадывался, что он не прав. Судя по всему – цель у Человека-Бабочки всё же была одна – он, поэтому труп, скорее всего, будет только один, может два – с учётом Нади…

Водитель остановил машину.

- Приехали! – с нескрываемым облегчением объявил таксист.

- Вижу, - мрачно ответил Леонид, глядя на тёмный парк, нависающий над проспектом. Только сейчас до него со всей очевидностью дошло, что он может провести вечность, бродя по неосвещённому парку в поисках похищенной девушки. Но делать было нечего. Кивнув на прощание водителю, он вышел из машины.

Таксист сказал что-то невнятное ему в спину.

- Что? – автоматически обернулся доктор.

- Жизнь, говорю, у тебя интересная, так-сказать! – идиотически улыбаясь сообщил ему водитель.

- Охренеть, какая интересная! – Очевидно, лицо Леонида сказало таксисту многое – во всяком случае тот рванул с места. Ещё через мгновение огни автомобиля исчезли из вида.

3. Матерясь под нос и, надеясь, что ему не будет суждено пересчитать этой частью своего организма многочисленные бетонные ступеньки, ведущие от проспекта наверх – к железной дороге и непосредственно парку, разбитому с двух сторон от путей, Леонид судорожно пытался понять – ту ли он часть парка выбрал и, главное, как же ему сейчас в непроглядной тьме найти здесь Надю и человека-бабочку.

По поводу места он был практически уверен – во-первых, эта была наиболее близкая от квартиры Нади часть парка, во-вторых – наиболее глухая. Здесь не было ни освещённых фонарями дорожек, ни скамеек, ни синих будок биотуалетов - лишь протоптанные кое-как тропы и заржавевшие мангалы, прячущиеся в зарослях, где можно было встретить, особенно ночью, кого-то практически равного по степени опасности Человек-Бабочке. Цивилизованная часть начиналась чуть ближе к Коломягам.

Потерянно оглядев тёмный массив деревьев, Леонид углубился в парк, решив для начала пройтись по самой глухой части – вдоль проспекта Испытателей, а потом, если что выбираться на север, в сторону базы «Зенита».

Пройдя практически вслепую несколько сот шагов, промочив насквозь ноги и несколько раз лишь чудом уберегшись от падения, Леонид резко застыл на месте, стоял с высоко поднятой ногой, которая только в самый последний момент смогла избежать встречи с очередной, судя по всему, особо глубокой лужей.

Нет, на дворе была всё та же глухая октябрьская ночь, но внезапно она перестала мешать Леониду. Нет, лесопарк не наполнился цветами и красками, однако он начал видеть. Мир вокруг в одно мгновение встал тоскливо серым, но при этом абсолютно видимым.

Складывалось впечатление что вот-вот начнётся рассвет. Но было пять часов утра, на дворе был октябрь и восход можно было ожидать не раньше, чем часа через три. В добавок, локальное «просветление» наблюдалось лишь в метрах тридцати от Леонида, далее всё скрывалось в ночном сумраке.

Он растерянно поморгал, потёр глаза, изо всех зажмурился, затем вновь поднял веки – ничего не изменилось.

И это было не свечение – он пристально рассмотрел свои руки – никакого света те не излучали, просто вокруг него ночь внезапно сменилась ранним рассветом.

- Белые ночи, блин! – шёпотом пробормотал Леонид, оглядываясь по сторонам. Он мог явственно разглядеть ближайшие деревья, отдельные листья под ногами. Словно бы на календаре была не осень, а середина мая.

Предчувствия будущего, ассоциированные со смертельными осложнениями, ночное зрение… что дальше? Он постепенно превращается в супергероя – человека-доктора? Человека-Рентгеновское зрения? Человека-Рентгенолога?!

Леонид хихикнул – в его представлении, человек-рентгенолог должен был быть бородатым, брутальным и при всём этом очень неслабо фонящим, плюс, заставлять молекулы водорода пускаться в пляс одним своим взглядом.

О чём думаешь?! Ищи! – прикрикнул на него внутренний голос и Леонид, чертыхнувшись, продолжил свою вынужденную прогулку по ночному парку.

Да, теперь он мог идти быстрее, но оставался вопрос – куда? Куда, блин, идти в этом проклятом парке, чтобы найти потустороннюю хрень с крылышками и бывшую невесту?! Не в сторону же Сити-мола? И не на парковку Гарден-сити?

Ноги Леонида месили грязь, а в голову лезли всё новые вопросы.

Если человек-бабочка запросто проник в Надину квартиру, что мешало ему влезть домой к доктору и подкараулить его там? Зачем было идти таким сложным путём? И, опять же, почему такой непонятный порядок людей – сначала Сашка, потом Боря, а теперь Надя? И, как, кто-нибудь ответьте, всё это связано с его даром, с рубцом на шее, в конце концов, со словом «Эобара»?!

Леонид застыл на месте. Когда же всё пошло не так? Ещё две недели назад он жил совершенно обыденной, простой жизнью. А теперь он в ночном парке, вооружившись серебряным ножичком, идёт сражаться с какой-то невиданной хренью, которая убила его друга. Блин, он начал видеть в темноте!

Этого просто не могло быть. Это не могло быть правдой! Это был обман, какая-то невозможная глупость, дебют психического заболевания, розыгрыш в конце-концов!

Но это не было ни розыгрышем, ни болезнью, ни чьей-то шуткой.

Внезапно закололо шею – он остановился и запустил руку под ворот свитера. Рубец почему-то нагрелся, стал практически горячим, при всём притом, что даже граничащие непосредственно с ним ткани оставались нормальной температуры. А спустя мгновение Леонид, резко ускорив шаг, свернул с тропинки и ломанулся вглубь парка – напрямик через кусты, лужи и размокшую, превратившуюся в однородную склизкую массу, палую листву.

Чем бы не являлся ожог на шее, подаренный ему призраком из чёрного дыма, он в очередной раз помог ему. Не прошло и пяти минут, как Леонид добрался до места.

Первым, что он заметил , осторожно выглядывая из-за дерева, была очень волосатая нога. Наполовину объеденная, она валялась в нескольких метрах от него. Белизна обломка бедренной кости резала глаз даже в нынешнем «сером» освещении.

В небольшой низине, скрытой со всех сторон густой порослью кустарника стоял проржавевший мангал, рядом с которым неопрятной кучкой валялись пустые бутылки и ещё какой-то алкогольно-пищевой мусор. Справа от кучи пакетов, одноразовых стаканчиков и каких-то банок, лежал обнажённый труп без ноги.

Не требовалось много ума, чтобы соотнести оторванную конечность с изуродованным туловищем. Что радовало – волосатый мужчина был совершенно не известен Леониду, потерь среди близких ему уже хватало за глаза.

В нескольких метрах от трупа на коленях сидела Надя. Доктор первым делом обратил внимание на мертвенную бледность девушки и пустой взгляд. Во рту она держала большой палец и монотонно раскачивалась из стороны в сторону. Следом Леонид подметил, что его бывшая невеста была одета только в весьма фривольную ночнушку, которую, кстати, раньше он ни разу не видел. Ни верёвок, ни наручников было не видно. Впрочем, в таком состоянии в этом и не было никакой нужды.

Он отбросил все лишние мысли в сторону – Надя была жива, и это было главным. Со ступором и вероятной пневмонией (просидеть больше часа в октябрьском парке в одной ночной рубашке!) можно было разобраться как-нибудь потом.

Если оно будет, это потом, - грустно добавил Леонид и в очередной раз перевёл глаза на существо, стоявшее рядом с Надей.

Боря и несчастный водитель КамАЗа были абсолютно правы и не имели никаких проблем с психическим здоровьем. Они действительно видели его – Человека-Бабочку.

Это был тот же мужчина в потёртой дублёнке, но теперь его принадлежность к человеческому роду вызывала огромные сомнения.

Во-первых, за его спиной колыхались большие оранжево-фиолетовые крылья, действительно похожие на крылья бабочки. Сложный, казавшийся бесконечным рисунок на них почему-то вызывал тошноту и головокружение.

Во-вторых, лицо существа утратило половину человеческий черт. В оскаленном рту было слишком много зубов – мелких, словно бы одолженных акулой. Леонид не помнил, как выглядели глаза мужчины при их встрече на входе в клинику, но он был готов поклясться, что тогда они не были фасетчатыми и не имели такой яркой оранжевой окраски.

В-третьих, брюки и рукава дублёнки были порваны в нескольких местах. В прорехах виднелся хитин.

Эксперимент: необходимо доказать, что тараканы слышат ушами. Доказательство: берём таракана, кричим – он ползёт. Далее, отрываем ему все ножки, кричим – он остаётся неподвижен. Вывод: тараканы слышат ушами.

Что за дрянь лезет в голову! – Леонид облизал пересохшие губы и крепче сжал мокрой от пота ладонью серебряный нож. Теперь идея напасть на монстра с этим оружием выглядела совсем глупой.

Думай! Давай думай! Пока Надя не присоединилась к растерзанному телу.

Можно отвлечь чудовище. Кинуть палку или какой-то камень в сторону, тот услышит, пойдёт проверить и в этот момент…

И в этот момент, я, набрав сверхзвуковую скорость, выбегаю на поляну и схватив Надю, исчезаю в чаще! – скептически парировал Леонид.

Выйти и поговорить? – эта мысль вызвала у него злую усмешку. Возможно, волосатый мужчина тоже хотел просто поговорить. Теперь вот лежит объеденный на куче мусора.

Но не может ли он просто выйти на поляну и броситься с ножичком на летающего монстра?

Или…

Человек-Бабочка не видел его все разы, когда они встречались. Почему сейчас что-то должно было измениться? Подкрасться, не издавая не единого звука и пырнуть ножом.

Леонид осознавал, что это – тоже весьма глупая идея. Откуда ему знать пределы слуха Человека-Бабочки? Откуда он знает, куда бить таких тварей? В сердце? В морду? В печень? И, главное, сможет ли он ударить ничего не подозревающее существо ножом?

Но других вариантов не было.

4. Выходить на поляну было страшно до безумия.

«Безумия?» - осведомился внутренний голос, - а последняя неделя, по-твоему, не является тем же самым безумием в чистом виде?

Левую руку пришлось в буквальном смысле слова отдирать от коры дуба, за которым скрывался Леонид. Колени возомнили, что им как минимум девяносто лет и отказывались сгибаться, нож ходил ходуном в трясущейся кисти.

Раз – правая нога согнулась и сделала шаг вперёд, а корпус показался из-за спасительного дерева, два – левая стопа медленно опустилась на полянку.

Леонид не отводил взгляд с Человека-Бабочки, готовый в любой момент сорваться с места. Правда было непонятно – куда ему бежать при плохом развитии событий – обратно в заросли или вперёд, размахивая ножиком и издавая боевой индейский клич?

Но бежать не пришлось. Фасетчатые глаза продолжали смотреть мимо доктора. Ни один мускул на лице чудовища не дрогнул.

Леонид всё также продолжал быть для него невидимым.

Он поднял ногу и тут же застыл на месте – Человек-Бабочка почему-то встрепенулся и, медленно двигая шеей с какой-то нечеловеческой, змеиной грацией, посмотрел налево, затем направо и, наконец, повернулся к Леониду спиной.

Ловушка или подарок судьбы?

Подарок судьбы! – решил Леонид и начал медленно приближаться, сдерживая дыхания и стараясь не в коем случае не наступать на мусор под ногами: обрывки полиэтилена, ломанные пластиковые стаканчики, целлофан. Их разделяло всего десять метров. Спина, обтянутая кожей дублёнки, из которой торчали, прорвав материю, два крыла, казалось совсем близкой. Пальцем достать можно, не говоря уже о перочинном ноже. Всего несколько шагов и…

Леонид покосился на нож в своей руке. Что-то было абсолютно неправильным в этом ударе со спины, несмотря на то что перед ним стоял не человек, несмотря на то что эта тварь убила Сашу, покалечила Борю и чёрт-знает, что сделала с Надей…

Он посмотрел на девушку, всё также продолжавшую находится в ступоре и никак, к счастью, не отреагировавшую на появление на поляне Леонида. Судя по отсутствующему выражению глаз, она находилась, где угодно, но не здесь, на замусоренной поляне рядом с растерзанным трупом. Что же тут сказать – Леонид ей искренне завидовал.

Он начал отводить взгляд от Наде и тут ещё секунду назад пустые глаза дрогнули и уставились на Леонида. Он даже успел поднести палец к губам, но было уже поздно.

Паникующий взгляд скользнул с Леонида на Человека-Бабочку, затем на тело у мусорной кучи.

Надя вспомнила всё и закричала.

В следующую секунду Человек-Бабочка подпрыгнул вверх и, развернувшись в воздухе, в прыжке бросился в сторону Леонида. Тот едва успел отскочить назад.

- Человек! – голос у чудовища был неприятно щёлкающим, гласные практически отсутствовали в его речи. В общем – он разговаривал именно, так, как, по мнению Леонида, мог бы говорить огромный человекоподобный таракан. – Ты зззздесь!

Человек-Бабочка заозирался по сторонам, ноздри на лице-морде раздулись. Затем он медленно двинулся вперёд, в сторону Леонида, выставив перед собой руки совершенно не человеческой длины. У Леонида возникло крайне неприятное ощущение, что ещё минуту назад эти руки, точнее, конечности, были гораздо короче.

Шанс нанести удар был потерян. Леонид начал пятиться назад. Надя продолжала орать. Леонид пятился назад.

- Не вижжжу! Не уззнаю! Не чувствую! – жужжал себе под нос Человек-Бабочка быстро приближаясь к жертве, гораздо быстрее, чем та пятилась от него.

Взгляд Леонида в панике метался по сторонам. Надя прекратила кричать и рухнула на траву, закрывая лицо руками и сжимаясь в комочек. Отсюда помощи ждать было бесполезно. Ножик в руке казался детской игрушкой, по сравнению с руками Человека-Бабочки, которые безостановочно двигались в воздухе, одновременно пытаясь нащупать жертву и не дать ей незамеченной подойти ближе.

Леонид сделал ещё шаг назад и…

Это был обычный пластиковый стаканчик, внутри которого, судя по всему, до сих пор оставались остатки содержимого. Теоретически – не очень скользкий предмет, но на практике…

Под ногой хрустнуло, стопа неожиданно поехала вперёд.

Леонид рухнул на спину, привлекая внимание Человека-Бабочки не только ударом тела о землю, но и коротким вскриком. Ножик вылетел из пальцев и отлетел куда-то в сторону.

Он не успел ни подняться, ни найти нож, успел только в самый последний момент выставить вперёд обе руки и поймать на них тяжеленое тело чудовища, одним прыжком, прикончившее разделяющее их расстояние.

Человек-Бабочка навалился на него что есть мочи.

В нос Леониду ударила запах: странный, непривычный и не сказать, что отвратительный, просто совершенно чужой, иной. Этому запаху не было места на Земле.

Склизкие, холодные пальцы вцепились ему в плечи. Леонид забился, тщетно пытаясь вырваться, но его сил с трудом хватало на то, чтобы, упершись в грудь Человека-Бабочки хоть как-то удерживать минимальную дистанцию между ними. Крылья нападавшего торжествующе били в воздухе.

Под своими пальцами Леонид ощущал отнюдь не кожу потёртой дублёнки, скорее он из-за всех сил давил на что-то, больше всего похожее на скользкий хитиновый панцирь.

- Увижжжу! – светясь радостью заявил Человек-Бабочка и распахнул рот, который был минимум в два раза шире человеческого. В глубине тёмно-алого зева Леонид увидел не язык, а какую-то длинную розовую трубочку, всю покрытую мелкими волосиками, которая медленно начала выдвигаться в его сторону. Он забился ещё сильнее, но это было бесполезно. Тварь надёжно фиксировала своего пока невидимого оппонента.

- Надя, помоги! – гаркнул Леонид, косясь на бывшую невесту. Та вздрогнула, отняла руки от лица и, увидев происходящее, вновь закричала. Спустя секунду она вскочила на ноги и рванула в темноту.

- Надя! – крикнул он ещё раз.

Бесполезно.

Он остался один.

На лбу взбухли жилы, сердце колотилось в ушах, мышцы горели огнём, но ничего не получалось. Человек-Бабочка был сильнее в разы и, судя по всему, просто продлевал себе удовольствие, медленно преодолевая сопротивление Леонида. Руки чудовища были свободны, но тот предпочитал давить телом. Хоботок медленно приближался

Серебряный нож лежал буквально в нескольких сантиметрах от его головы, но он не мог никак его достать – для этого надо было отпустить одну из двух рук, продолжавших хоть как-то удерживать монстра.

Хоботок практически касался шеи.

«Словно кто-то ткнул прицельно отвёрткой в проекцию ярёмной вены» - так, кажется говорил Фёдор Алексеевич. Так, возможно, напишет завтра судмедэксперт. Хотя, нет, не напишет. Придёт какой-нибудь плешивый незнакомец и наведёт порядок…

И Леонид сделал глупость, единственный раз сработавшую пятнадцать лет назад в плохо освещённом дворе на Обводном канале.

Он уставился куда-то вдаль, над раскрытым крылом монстра и истошно закричал.

- Смотри, там… Пётр Алексеевич! – вдруг чудовище знало про плешивого мага? – Эобара! Самка бабочки! Негры с гранатомётами! – Леонид орал любую чушь, приходившую ему в головы.

Разумеется, чудовище оказалось не настолько тупо, как мог надеяться Леонид. Оно ни на секунду не поверило ему, однако, всё же, что-то из выпаленного Леонидом, задело его. Фыркнув носом, Человек-Бабочка покосился через плечо, давление ослабло, и Леонид, отпустим одну руку, со всей силы ударил чудовища прямо в пасть – в хоботок, в оскаленные акульи зубы.

Костяшки обожгло – острые зубы твари распороли кожу.

Обработать руку, обязательно обработать руку. Кто знает, какую дрянь ела эта тварь?! – мелькнула абсолютно несвоевременная мысль.

Леонид никогда не занимался боксом, он, по правде говоря, и дрался в жизни от силы раз пять, а всерьёз и то – раза два, не больше. Леониду никто никогда не ставил удар.

Однако, этот удар ему удался.

Человека-бабочку откинуло назад, а Леонид быстро дёрнулся в сторону, нащупывая рукой нож. По кулаку текла кровь, несколько камель остались на морде нападающего. Человек-бабочка облизнулся змеиным языком, до этого скрывавшимся где-то под хоботком, и уставился на Леонида так, что стало понятно – невидимость, к огромному сожалению, теперь осталась в прошлом.

- Кровь. Я вижжу! Вижу! – еле разборчиво (мешал хоботок) прожужжал монстр, и, внезапно задрожал всем телом, ещё более ослабевая свою хватку.

Воспользовавшись этим, Леонид рванулся на волю.

Человека-бабочку били мелкие судороги и что подсказывало Леониду, что дело – в нескольких каплях его крови.

Внезапно глаза чудовища полыхнули оранжевым огнём:

- ТЫ?! – оглушительно воскликнуло оно, глядя на Леонида с ножом в руке. – ТЫ?! – в голосе слышалось удивление, трепет и какое-то торжество. Ничего хорошего оно Леониду не сулило.

Человек-Бабочка облизнулся ещё раз и повторил третий раз, уже утвердительно:

- ТЫ!

Что-то мелькнувшая в светящихся фасетчатых глазах подсказало Леониду, что игры кончились и сейчас его будут убивать – максимально быстро и эффективно, не бравируя силой и не наслаждаясь беспомощностью жертвы.

Они бросились друг на друга одновременно.

Но глупый, маленький, совершенно несерьёзный перочинный нож был чуть быстрее, чем руки Человека-Бабочки.

Каждой бабочке – своя булавка, - подумал Леонид и воткнул нож в грудь чудовищу.

Тот с лёгкостью прошёл сквозь дублёнку и скрылся в глубине тела нападавшего. На кисть Леониду брызнула какая-то тёмно-багровая жижа, совершенно не похожая на кровь. Ручка ножа моментально раскалилась, ладонь зажгло, а из раны повалил дымок. Человек-бабочка замер на мгновение, его руки опали. А затем он закричал и неуклюже попятился назад.

Леонид выдернул нож, краем глаза заметив, что серебряное лезвие, покрытое какой-то неприятной багровой жижей, дымиться и ударил ещё раз, пользуясь ступором противника. А затем ещё раз. И ещё.

Он бил снова и снова, несмотря на боль от раскаленной рукоятки, пользуясь тем, что ножик входил и выходил из тела человека-бабочки без какого-либо труда. Из дымящихся ран лилась жижа, человек-бабочка дёргался при каждом ударе и кричал.

Отступая под ударами ножа, Человек-Бабочка воткнулся спиной в дерево – возможно, то самое, за которым совсем недавно прятался Леонид.

Это была не драка, это было избиение, но Леонид не мог позволить себе остановиться. То, что он увидел в оранжевых глазах, говорило ему – второго шанса не будет.

Неожиданно Леонид сам закричал от боли – рукоятка ножа раскалилась до бела, лезвие уже плавилось, капая серебром на траву. Чувствуя, что ещё мгновение, и он лишится ладони навсегда, Леонид подошёл вплотную, готовясь впечатать остатки ножа в морду Человеку-Бабочке и… полетел назад, на спину.

Вышедшее из ступора чудовище оттолкнуло его от себя и, отпрыгнув от дерева, захлопало крыльями, набирая высоту.

- Урод! – Леонид вскочил с земли, подпрыгнул, пытаясь поймать нападавшего за ноги, но не успел. Тот, покачиваясь, как пьяный уже был высоко в воздухе. На землю падали багровые капли жижи, заменявшей ему кровь.

Подхватив с земли стеклянную бутылку, Леонид в ярости запустил её в поднимавшуюся всё выше фигуру и, разумеется, промазал. Неожиданно Человек-Бабочка всё ещё висящий на поляне прекратил подъём и задрожал, задёргался весь, будто сведённый судорогой.

Леонид затаил дыхание, подбирая с земли очередную бутылку – столько ножевых ранений – не может же эта тварь быть бессмертной? Может быть, минутный полёт – это всё на что хватило сил умирающему монстру и сейчас он рухнет обратно…

Человек-Бабочка всё же совладал с отказывающим телом. Секунду спустя более меткий бросок впечатал бутылку ему в спину, но, как и ожидал Леонид, никакого вреда чудовищу это не принесло.

Обессиленный, он наблюдал, как чуть было не убившая его тварь медленно уплывает вдаль, скрываясь за высокими кронами деревьев, становясь всё меньше и меньше,

Обожжённая ладонь вопила от боли, на траве валялась оплавленная рукоятка – всё, что осталось от ножа.

Положение дел представлялось Леониду достаточно тяжёлым, если не сказать, хреновым.

Да, конечно, можно было надеяться на то, что Человек-Бабочка, умрёт через пару часов где-то на краю парка. Или что он, напуганный отпором, больше никогда не побеспокоит Леонида и вернётся в своё бабочкино гнездо, где бы они ни находилось, зализывать раны.

Но что-то подсказывало, что о таком развитии событий можно даже и не мечтать.

Начало светать. Леонид обнаружил, что его ночное зрение больше не действует, но в нём не было нужды – и так уже можно было разглядеть поляну, капли багровой жижи, труп мужчины с излишней растительностью…

Правую ладонь неожиданно перестало жечь. Уставившись на неё, Леонид без особого удивления не обнаружил ни следа от ожога.

Магия…

Впервые за всё время со стороны Испытателей послышались звуки двигателей. Судя по всему, поляна находилась не так уж и далеко от проспекта, хотя, добирался до неё доктор, по ощущениям, минимум полчаса.

Надя!

Надо было идти искать убежавшую девушку – если она ещё жива, а не сломала шею, споткнувшись о впотьмах какую-нибудь корягу. К тому же Леонид предполагал, что вскоре в парке появятся люди, и вовсе не горел желанием быть обнаруженным рядом с трупом.

Но вместо того, чтобы немедленно выполнить свой план, он неожиданно уселся, а скорее даже рухнул на траву и закурил, с пятого раза попав дрожащим огоньком в кончик сигареты.