Данелия

— Рафаэль, я, кажется, спину сорвал! — донеслось до меня.

Господин Хамидзе стоял с мешком в руках, скрючившись буквой «зю», а я…

Нет, я не злорадствую! Не злорадствую, сказала!

Я наблюдала, как крепкий парень, которого Хасан Муратович назвал Рафаэлем, забирает у него тяжелый мешок и…

— Вам плохо? — Я очень хотела, чтобы голос звучал сочувственно, но пара ехидных ноток все же проскочила, и от внимания Хамидзе они не ускользнули.

— Нормально, — ответил он, сверкая глазами.

— В вашем возрасте, конечно, карьеру нервного грузчика начинать опасно, — протянула я, — но раз уж вы вызвались мне помогать, то я чувствую за вас ответственность и готова сопроводить к доктору. В отличие от вас, Хасан Муратович, я умею людям сочувствовать. Помогите шефу дойти до моей машины, — обратилась я к его помощникам.

— Я никуда не поеду, — прокряхтел Хамидзе, которому точно было больно, но он же мужик, который слабости не показывает…

Я отметила, что держался он с достоинством и даже попытался выпрямиться, сжал зубы и остался стоять.

— Вам нужен врач, — настаивала я.

— Я сам врач.

— Да? — не поверила я, — травматолог?

— Стоматолог!

— Вот когда у вас зачихает зуб, тогда и поможете сами себе. А сейчас, если вы отказываетесь от моей помощи, то я звоню в скорую.

Я достала мобильный, а Хасан Муратович мимикой изобразил негодование на лице.

— Я сам справлюсь, женщина! — проворчал он.

— Мужчины, шефу нужно сесть, а лучше — лечь. На ровный, холодный пол. И валик под колени положить, — продолжала командовать я, — и лед.

— Погрызть? — уточнил Хамидзе.

— Как пожелаете, — очаровательно улыбнулась я, — можете погрызть, но лучше к спине приложить. Ну Хасан Муратович, как же вы так неосторожно…

Он стал выглядеть так, словно ему срочно понадобился стоматолог в его же лице, потому что разом воспалились все зубные нервы и зачихали все зубы хором.

Хасан Муратович осторожно зашагал в сторону и сел прямо на мешки со шпаклевкой. И, наконец, выдохнул, пока я набирала номер скорой помощи и объясняла женщине, что конкретно у нас произошло.

— Фамилия пациента? Хамидзе. Ага. Хасан Муратович.

— Алиев, — поправил меня мой оппонент.

Я ойкнула, потому что от стресса забыла, что он Алиев. Хасан Муратович скрипнул зубами и так на меня посмотрел, что будь я не настолько стрессоустойчивой, то непременно стала бы меньше ростом.

Я быстро продиктовала диспетчеру всю информацию, мы исправили фамилию и приготовились ждать.

Неловко с фамилией получилось, а я засомневалась: нужно ли мне извиниться или Хасан Муратович перетопчется? Его манера вести со мной переговоры как бы намекала, что обойдется он без извинений, но мое воспитание говорило, что формально извиниться я все же должна.

— Нужно приложить холод к поврежденному участку, я настаиваю. Хасан Муратович, вы верите в карму?

— Нет, — отрезал он. — Когда скорая приедет?

— Обещали минут через пятнадцать, — вежливо ответила я, — знаете, а я верю в карму.

— Слушай, мисс Неугомонность… — начал Хамидзе.

— Я все же считаю, что вам нужно пересмотреть свое отношение к женщинам, возможно, спина — это только начало…

— Давай я у тебя это здание выкуплю? — огорошил меня Хамидзе. — Дам выше рыночной цены.

— Какой вы щедрый, — восхитилась я, — но нет, я с мужчинами дел не веду. Они слишком агрессивны. Возможно, подобное предложение от женщины я бы рассмотрела, но вам точно не продам.

С каждым произнесенным мной словом на его лице сгущались тучи. А я всего лишь ответила его же монетой!

— Мы еще вернемся к этому разговору, — пообещал он, хватаясь за спину.

— Не тратьте время и силы, Хасан Муратович, — посоветовала я, — я сделаю здесь ремонт и сдам его в аренду «Заводному пирожку» и кондитерской «Крендель под прикрытием». Возможно, в угловой кабинет еще пущу кофейню «Сладкую пытку». И не волнуйтесь, договорюсь, чтобы вам и вашим работникам предоставили скидку.

— Какую пытку? — уточнил Хасан.

— Сладкую, — улыбнулась я.

Парни, которые продолжили затаскивать мои стройматериалы, заржали, но под грозным взглядом начальства быстро успокоились.

— Муж твой где? — вздохнул Хамидзе.

— Улетел. Как Карлсон. Но обещал вернуться. А что?

— Хочу с ним обсудить.

— Не получится. Это помещение мое. Мой муж не имеет к нему никакого отношения.

— Как тебя замуж взяли такую?

— Ну как… Я угрожала ему пистолетом, а потом шестнадцать лет шантажировала, иногда по ночам к кровати привязывала, чтоб не сбежал. А сейчас вот в отпуск отпустила под расписку, что он непременно вернется. И взяла в заложники его сыновей.

— Уверен, что так и было, — закивал он.

— Разумеется, — не стала спорить я, — уверена, что вы тоже женились с применением угроз и шантажа. Ну кто сможет терпеть такое неуважение к женскому полу?

— Я ее просто украл у родителей, мнения не спрашивал, привыкла уже, — перешел он на ядовитый тон.

— Боже мой! Да вы тиран! Может, еще и квоту на количество слов в день ей выделяете?

— Не больше пяти в сутки, — согласился Хамидзе.

— Странно, что вы еще живы при таком раскладе, я бы…

— Ты бы уже меня в яде утопила, который с твоих губ сочится, — подсказал мне Хасан Муратович.

— Знаете, я не настолько примитивна. В любом деле важен подход, креатив… Вы бы погибли очень красиво…

— Да ну? И как же? Запустила бы в меня пончиковый десант или отравила заводным пирожком? — заинтересовался он.

— Это все очень топорно, Хасан Муратович. Очень. Есть способы куда деликатнее, учитывая, что у вас явные проблемы со спиной, вы мало двигаетесь, много волнуетесь… Думаю, если хорошо поискать, то проблемы с сердцем мы точно у вас найдем. Уверена, у вас в анамнезе еще и кислотность во всем организме повышенная, поэтому вы и злой такой. Я бы предложила вам прыгнуть с парашютом. Кстати, действительно, не хотите? Я готова оплатить…

— Не надейся, Стервелла Альбертовна, живучий я. И с парашютом прыгал.

— Скажите, что он раскрылся и ваша повышенная раздражительность — это все-таки кислотность, а не ушиб всего головного мозга, — взмолилась я.

— Ушиб. Мозг у меня только на молитвах в голове и держится, — азартно парировал Хамидзе.

— Боже, запишите и мне эту молитву, я за вас ее много раз в день читать буду…

— Задом наперед, как заклинание?

— Ну разумеется, — пожала я плечами.

— Я так и думал. Надо имама позвать, пусть портал в ад закроет, из которого ты выбралась.

— Да, пусть закроет, я подольше здесь задержусь. Предупредите о его визите, пожалуй, я в этот день посижу дома.

— Я подумываю один кабинет под мечеть выделить.

— Ведьма против, в договоре этот пункт не указан.

Мы бы так и продолжали обмениваться любезностями, если бы наконец не приехала карета скорой помощи. Хасан Муратович мужественно поднялся, отказавшись от помощи парней и, прихрамывая и пригибаясь, сам пошел докторам навстречу.

Один из парней, тот, что носил модные очки и выглядел как студент-отличник, отправился вслед за ушибленным начальством, а остальные…

— Шеф сказал перетаскать все, мы шпаклевку всю занесли, — сообщил мне Рафаэль, — еще что-то привезут сегодня?

— Я справлюсь, благодарю за помощь.

— Я в окно увижу — спущусь, — пообещал Рафаэль, и с нажимом добавил: — Шеф велел.

— Рафаэль, моргните, если он держит вас в заложниках, — улыбнулась я.

Парень в ответ на это только весело рассмеялся, отряхнул руки и ушел, забирая с собой остальных.

Парни друг за другом, как утята, шагали под навесом, прячась от дождя, карета скорой уже покинула парковку, а я осталась стоять в пустой комнате и думать. О нахальном Хасане Муратовиче, вместо ремонта, разумеется.

Да меня ни один мужчина так из себя не выводил, как этот! Здание мое он выкупить захотел… Ни за что не продам. Ему — точно не продам. И помощь его мне не нужна, для меня было принципиально научиться справляться со всем в одиночку, не надеясь ни на кого. Однажды я уже понадеялась… Хватит.

Женщина должна быть автономна и самостоятельна, чтобы в любую жизненную непогоду я могла прокормить и достойно обеспечить своих детей.

Жаль, что я не сразу поняла эту мудрость!

Я выпила воды, заперла двери на первый этаж и поехала домой, чтобы вновь попытать счастья в поиске незанятых в пиковый период ремонтников…