Данелия

— И как дела у Андрюши? — поинтересовалась мама, перемешивая сахар в чашке с чаем.

— Нормально. Женился, дочь — ровесница Арсения, тоже первоклашка, — улыбнулась я.

И не стала рассказывать маме, что наш субботний диалог с Андреем почти не клеился, хоть мы с бывшим одноклассником оба делали вид, что Хамидзе не выпендривался и не испортил нам обоим настроение. Андрей лишь сухо поинтересовался, где мы познакомились, а получив ответ, что Хасан лишь мой арендатор, кивнул, и мы сменили тему.

Выпили по чашечке кофе в кофейне и разошлись по своим делам. Я поехала домой и провела беседу со старшим сыном о том, как опасно кататься на тюбингах, привязанных к машине водителей, по которым плачет дневной неврологический стационар, а потом предложила альтернативу рыбалке, и в эту субботу я собиралась сама повезти детей лазать на скалодроме.

Мальчишки идею приняли с энтузиазмом и активно готовились.

Я же зарылась с головой в свои дела, чтобы отогнать те мысли, которые меня пугали. Мысли о Хамидзе.

В воскресенье они были навязчивыми, в понедельник меня стало отпускать, а к среде я почти перестала думать о нем. Быт и привычная рутина всегда меня спасали.

Сегодня утром я отправила детей в школу, а ко мне пришла мама, всегда готовая помочь и присмотреть за моими хулиганами.

— А где Андрюша работает? — продолжала мама.

— У него своя стоматологическая клиника.

— Какой молодец. Он мне всегда нравился — резюмировала мама. — Ты когда поедешь на работу?

— Рустам обещал позвонить, он сегодня меняет межкомнатные двери. Нужно еще что-то с пожарной сигнализацией решить… Я сейчас ищу приличную фирму по установке.

— Так спроси у Андрюши, он наверняка знает.

— Точно! Позвоню ему сегодня, — согласилась я и подпрыгнула, когда зазвонил телефон.

На экране высветилось «Дэн». Я скрипнула зубами, но ответила:

— Алло.

— Данулик, как дела? — Муж буквально лучился жизнерадостностью.

— Все отлично! — чопорно ответила я.

— Деньги пришли? — уточнил Дэн.

— Да, утром.

— Хорошо. Как мальчишки? Дана, Сева со мной не разговаривает!

— Да ты что? — взмахнула я рукой так, словно Дэн мог меня увидеть. — Даже не знаю почему!

— И я не знаю, — совершенно серьезно ответил мне Дэн, — мы не ругались. Ладно, я решу вопрос. Дана, тут такое дело…

— Что? Новая студентка подарила тебе собаку по кличке Абьюзер, и ты решил его мне передарить? — язвительно уточнила я.

— Данулик, да заберу я Альфонса, честное слово.

— Не заберешь, он мой. Я его кастрировала и приучила к лотку, — отрезала я.

— А-а-а-а…

— Считай, что состоялся раздел имущества.

— Дана, хочешь кота — он твой. Что еще хочешь? Квартиру нашу хочешь — тоже забирай! Может, вернетесь в наш город?

— Нет, не вернусь, — просто ответила я. — Ты все сказал? А то у меня дела…

— Какие? — напрягся Дэн.

— Мы уже не женаты, — напомнила я, — и ты лишился привилегии об этом знать.

Дэн тяжело вздохнул, а потом очень аккуратно стал подбираться к главному.

— Данулик, только не злись. Тут такое дело…

Я молча ждала, что в очередной раз выдаст мой бывший.

— Мама хочет мальчишек к себе на выходные забрать. Даночка, она их бабушка, она имеет право… В пятницу заберет, в воскресенье привезет обратно. Данулик, отпусти, а?

— Не могу, у нас планы на эту субботу, — ровно ответила я.

— Какие?

— На рыбалку повезу мальчишек, раз их отцу некогда. Дэн, ты знаешь мое условие! Если твоя мама хочет проводить время с моими сыновьями, то только в твоем или моем присутствии. Это не обсуждается!

— Ты умеешь ловить рыбу? — обалдел бывший.

— Во мне полно сюрпризов!

— Да? — почему-то обрадовался Дэн.

— Да! И скажи маме, чтобы не приезжала нежданчиком, как она любит, детей ей без присмотра я не дам!

— Я понял, — сдал Дэн.

— Прекрасно. Что-то еще?

— Сева…

— С Севой все в порядке, он нашел здесь новых замечательных друзей и возвращаться не хочет. У Сени тоже все в порядке. Дэн, мне некогда с тобой болтать!

— Да чем ты занята? Ты что, устроилась на работу?

— Возможно.

— Дана, это никуда не годится! А дети?

Я сделала глубокий вдох, подождала, когда пройдет приступ раздражения, и спокойно отрезала:

— Дети под присмотром.

— Дана, если тебе мало денег, я буду присылать больше. Занимайся воспитанием…

— Деня, — ласково так перебила я, — я сама решу, чем мне заниматься.

— Тебе нужна няня? Если да, то я оплачу.

— Прекрати откупаться от своего чувства вины! — потребовала я. — Если мне понадобится няня, я сама ее найму! За детьми присматривает моя мама, когда я занята!

— Ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь! Если будет нужно — я приеду, Дана!

— Мне ничего не нужно, я справляюсь сама. Пока, Дэн!

И сбросила вызов. Посмотрела на задумчивую маму и вдруг поняла, что несмотря на шестнадцать лет брака, полную кубышку обид и раздражения на Дэна, я не испытала и сотой доли тех эмоций, как в те моменты, когда ругалась с Хасаном.

Я села на стул и потянулась к своей чашечке кофе.

И подпрыгнула, когда мобильный снова завибрировал. Но это был не Дэн, а Рустам. Очень злой Рустам.

— Хозяйка, ты определись со своим мужчиной, что нам делать! — с ходу проворчал он, стоило мне только ответить на вызов.

— С каким мужчиной? — опешила я.

— С этим… Тем самым. Кто здесь командует? Ты или он? Забраковал нашу работу, сказал, что неправильно двери ставим! А мы все правильно ставим!

— Трубочку ему передайте, пожалуйста, — вежливо попросила я.

— На! Тебя хозяйка требует! — услышала я. И дальше — насмешливый голос Хамидзе: — Ну, допустим, гав, хозяйка!

Хорошо, что я сидела на стуле, потому что от его обращения непременно бы упала. Но челюсть на положенном ей месте не удержала. Хамидзе покорно сопел в трубку, пока я собирала мысли в кучу.

— Хасан Муратович, — наконец смогла выдавить я, — вы что там устроили? Прекратите устраивать диверсии и саботировать мой ремонт! У вас что, детская мечта быть прорабом не сбылась, и вы все ремонты в окру́ге теперь агрессивно возглавляете? Хасан Муратович, можете не стараться, вас я к себе делать ремонт не найму!

— А зря, — совершенно спокойно ответил он, — у твоих строителей саморезы короткие.

— Боже, вам-то какое дело до их саморезов?

— Не люблю короткие, — издевательски продолжил он.

— Нормальные у нас саморезы! — донесся до меня возмущенный возглас Рустама.

— Знаете что? — не выдержала я.

— Что? — протянул Хамидзе.

— Никуда не уходите, я сейчас приеду и сама проверю все саморезы у строительно бригады! Хасан Муратович, до моего приезда стойте молча! И, желательно, на улице!

— Хозяйка, я пока столько команд не выучил, — заржал он, — давай по одной в день.

— Я вас покусаю, — пообещала я, вылетая в комнату.

— Жду, — протянул Хамидзе так, что я напряглась всем телом.

Он все-таки переохладился, да? Или та рана на пальце дала побочные эффекты на мозг? Ну, бактерия какая-нибудь очень коварная в рану попала, добралась до головы и начала методично его кушать?

Я нервно одевалась, когда на пороге моей комнаты возникла мама.

— Мам… — позвала я.

— Заберу и сделаю уроки, — сразу же кивнула она, — беги.

И хитро улыбнулась. А у меня все мысли были уже далеко. Я натянула сапожки на каблуках, чтобы хоть немного быть выше и не задирать голову, глядя Хамидзе в глаза.

Накинула шубку, завела машину с брелока, выдохнула, когда она завелась, и поспешила на работу. Этот мужчина, кажется, был послан в мою жизнь исключительно меня бесить! И нервировать!

И больше он мне не нравился! Совсем! Не люблю хамов, которые считают, что могут принимать решения за всех, не интересуясь мнением других!

Я возмущенно вела машину, напрочь забыв, что собиралась посмотреть в интернете, что такое саморезы и какими они должны быть.

Припарковала машину у входа, вылетела на улицу и фурией влетела на первый этаж. И снова опешила, когда меня у входа ждал Хамидзе. Почему-то очень довольный Хамидзе.

А когда он подошел ко мне и протянул стаканчик с кофе, даже сделала глоток на автомате, глядя в его бесстыжие глаза.

— Вкусно? — заботливо поинтересовался он.

Я умудрилась кивнуть.

А этот хитрый, горный… Лис… Уже распечатывал шоколадку. Снял с края обертку и протянул мне так, чтобы я не замарала пальчики.

Я же могла только хлопать глазами. Приняла шоколадку и от шока откусила кусочек. Запила вкусным кофе и растерянно смотрела на самопровозглашенного прораба, который нагло отвоевывал право тут командовать.

— А теперь, когда у тебя рот занят и ты не можешь плеваться ядом, слушай, — начал он.

Я чуть шоколадкой не подавилась и попыталась взглядом показать всю степень своего возмущения, но броня у Хамидзе была в три наката и все мое негодование он проигнорировал.

— Запоминай, Стервелла. Сначала — пол и все грязные работы, потом двери. Я приказал двери обратно в пленку упаковать и поставить, иначе ушатают. Поняла?

Я просто кивнула, продолжая медитативно жевать.

— Дальше. Ты, когда двери заказывала, учла, что расстояние между полом и проемом будет меньше за счет пола? Нет? И эти гаврики тебе ничего не сказали!

— Я…

— Жуй, не отвлекайся, — перебил меня Хасан, — значит так, с завтрашнего дня парни начинают черновые работы. Обо всем отчитываться будут мне. Поняла? Или тебе привычнее «ферштейн»?

Я сверкнула глазами, проглотила шоколадку и хотела было открыть рот, но Хамидзе как-то ловко протянул руку и придвинул к моему лицу стаканчик с кофе, мол, пей и не болтай.

— Что ты глазами зыркаешь? Ты же немка, у вас в крови желать править миром. Только ты учти, что мой дед город не сдал, и мы со зданием выстоим!

Я с трудом подавила в себе желание показать ему неприличный жест. Просто потому, что не находила подходящих слов, чтобы достойно ответить.

— Хасан Муратович, скажите честно: вы обалдели?

— Честно — да, — улыбнулся он.

— Я так и думала…

— А, и еще кое-что! На скалодром я иду с вами, — снова решил он.

— Дайте угадаю: потому что вы так решили, да? — ядовито уточнила я.

— Правильно, — величественно кивнул он.

— Тогда еще один вопрос: почему вы решили, что вам стоит туда ехать? Давно Левона Шотавича не видели? Вам по почте запасную спину прислали? Или склероз не пощадил и вы забыли, что у вас спина?

— Я не могу это пропустить, — загадочно ответил он.

— Что конкретно? Хасан Муратович, это я веду детей на скалодром! Я, а не вы! Я же не езжу с вами на рыбалку.

— Так езди!

— Больше не перед кем крючками хвастать?

— Ага. И саморезом, — ухмыльнулся он. — На следующей неделе будь готова, поедем все вместе. Малого своего тоже бери, и его научим.

— А вас ничего не смущает?

— Меня? — он ткнул себя в грудь указательным пальцем. — Нет.

Я даже восхитилась его самоуверенностью на несколько мгновений.

— Погодите! А при чем здесь саморезы? И где бригада? — все-таки уточнила я.

— Ни при чем. Просто короткие не люблю. А бригада уехала, вернутся завтра утром, начнут черновую отделку, — мне показалось, или он смеялся?

— Хамидзе… Вы что, уволили моих ремонтников? — ахнула я.

— Не уволил, а поменял фронт работ.

— Вы сейчас серьезно? — возмутилась я.

— Вполне.

— Это я им деньги плачу!

— Ну хочешь, могу заплатить я.

— Хамидзе, вы… вы… невыносимый!

— Да.

Он сделал шаг ко мне. Я отшатнулась и уже не так уверенно продолжила:

— И хам!

Он сделал еще шаг.

— Натуральный, — подтвердил он.

— И… Да с чего вы решили, что можете здесь командовать? Не продам я вам здание! Ясно?

— Предельно! — согласился Хасан.

— И… Почему вы так на меня смотрите? — нервно уточнила я.

— Шоколадка на губе, — сверкнув глазами, он нахально и вероломно протянул руку и большим пальцем провел по моим губам.

Я вздрогнула, все тело завибрировало, а ладони сами сильно сжали шоколадку и стаканчик с кофе.

Его взгляд завораживал. Казалось, что меня затягивает в вакуум, лишая воли и способности здраво мыслить, когда он стер с уголка губ шоколад. Возможно, несуществующий.

Хасан резко отдернул руку и снова ухмыльнулся:

— Стервелла, ешь и экономь яд. В субботу я за вами заеду.

Загадочно подмигнул, обошел меня по дуге и…

Ушел!

Оставив меня одну, с трясущимися коленями, кофе и шоколадкой! Это… Это… Да что происходит?!