Данелия

— Сева, Сеня, собирайтесь, в школу опоздаете! — крикнула я в двери детской комнаты.

Двенадцатилетний Всеволод высунул растрепанную голову в дверной проем и лениво ответил:

— Успеем, мам.

— Арсений! — нетерпеливо позвала я. — Ну что ты там копаешься?

— Рюкзак собираю, — завопил мой первоклашка. — Где ластик?

— В пенале, — подкрашивая губы, ответила я. — Дети, умоляю, давайте хотя бы пару дней без ваших шалостей? Не заставляйте меня и снова у директора краснеть!

— Давай позовем папу, пусть он краснеет, — предложил мой старший.

— Ваш папа никогда не краснеет, — пробурчала я и мысленно добавила:

«Потому что совести у него нет!»

Всеволод вышел из комнаты с рюкзаком, поправил кудрявые вихры на голове, подстричь которые он не позволял, и заорал:

— Мелкий, пойдем! Я его отведу, мам.

— Спасибо, сынок, — выдохнула я.

— Сеня, бегом, я не мама, долго уговаривать не буду, — продолжал Сева.

Мой младший старшего побаивался. Из комнаты он вышел с недовольной моськой и с претензией:

— А сменку обязательно каждый день с собой носить?

— Все вопросы к педагогам! Я тоже не в восторге, что первоклашки каждый день таскают тяжелый рюкзак и обувь, — вздохнула я.

Собрала сыновей, помогла младшему накинуть рюкзак на плечи, а сверху — мешок со сменкой, и благословила на дорожку.

Дети ушли, а я прислонилась к стене и ждала, когда сердце перестанет биться как сумасшедшее и легкий приступ паники закончится.

Два месяца назад я вынуждена была начать новую свободную жизнь с двумя детьми и нехорошей перспективой «разведенки с прицепами».

Мы с сыновьями перебрались в мой родной город, откуда я уехала шестнадцать лет назад вслед за любимым мужем, который к сорока годам решил, что он устал и хочет продлить молодость, а для этого нашел себе женщину, не обремененную мозгами и обязательствами в виде двоих шкодливых детей.

Дэн захотел легкости бытия, приключений и новых романов. Сначала бывший увлекся конным спортом, потом полез на гору, возомнив себя великим альпинистом, затем прыгнул с парашютом, а квинтэссенцией его кризиса среднего возраста стала молодая студентка. Я же собрала вещи, детей и уехала туда, куда, думала, больше никогда не вернусь, — в город моего детства.

Я накинула осеннюю курточку, поправила макияж, снова сделала глубокий вздох, надела сапожки на каблуках и отправилась покорять этот мир. Вышла на улицу, щелкнула брелком сигнализации и…

— Данелия! Дана, это ты?

Я резко обернулась и встретилась взглядом с моей старой школьной подругой Яниной.

Мы близко дружили в школе, а потом наши пути разошлись. Я поступила на экономический, а подруга пошла учиться на педагога.

— Янка! — обрадовалась я. — Сколько лет не виделись!

Мы обнялись так, словно не переставали дружить все это время:

— Красотка, — рассматривая меня, резюмировала Янина, — ты не стареешь.

— Да ты тоже словно на молодильных яблочках растешь, — ответила я.

— Ты как тут? Я слышала про твоего папу, соболезную.

— Спасибо. Ян, я тороплюсь. Может, тебя подвести? По дороге поболтаем. Тебе куда? — предложила я.

— Мне на улицу Революции, увольняюсь со школы, достали. Просили бумаги подписать, вот, еду.

— Это по дороге, — припомнила я, — поехали.

— Тачка — огонь! — прокомментировала последний подарок бывшего Яна. — Внедорожник новенький.

Я скрипнула зубами и натянуто улыбнулась. Внедорожник Дэн мне вручил после первого похода налево, но тогда я этого не знала и радовалась как ребенок тому, что даже спустя пятнадцать лет наши чувства все так же сильны.

Я села за руль, дождалась, пока Янина пристегнется, и завела мотор.

— Ну, рассказывай, как жизнь? Ты к маме в гости приехала?

— Не совсем, — уклончиво заметила я. — Мы с Дэном развелись, я вернулась.

— Да ты что? Как так? Данка, тебе ж весь наш класс завидовал, такая любовь… А что случилось? Изменил?

— Классика, — согласилась я, — кризис среднего возраста, приключений на седую голову захотелось.

— А ты?

— А я собрала вещи, двоих детей и ушла.

— Ну хоть подарки не забрал, уже хорошо. Алименты-то платит?

— Платит. И детям звонит. Он против нашего переезда был, но его мнение перестало учитываться после его последнего приобретения в виде милой барышни-студентки.

— Да? Обычно мужики к надутым куклам уходят.

— Мой оригинал оказался. Она, понимаешь, на него с восхищением смотрит.

— А ты? — засмеялась Янина.

— А у меня с возрастом зрение ухудшилось, все больше глаза прищуриваю, а он думает, что я так свое пренебрежение показываю, — засмеялась я.

— Мужики как дети. Я тоже развелась два года назад, дочь у нас двенадцать лет.

— Моему старшему столько же, — улыбнулась я. — А что с работой?

— Да что с работой… Нервы мотают только. Часы иностранного языка урезали, я же французский и английский преподавала. Зарплата — слезы, я бы за день у церкви на паперти больше зарабатывала, ей-богу. А у меня дочь, у нее запросы… Телефон новый купи, платье красивое купи… Пока репетиторством спасаюсь, ищу вакансии. Дан, я, может, не в свое дело лезу, но ты мне про отца расскажи. Дядя Альберт такой мировой мужик был.

Я прикрыла глаза и выдавила одно-единственное слово:

— Рак. Ушел за три месяца, мы даже сообразить ничего не успели.

— Держись, подруга.

— Приходится. Папа мне в наследство квартиру оставил и коммерческое помещение в центре. Я планирую заняться его ремонтом, там первый этаж пустует. Весь второй этаж арендует стоматологическая клиника. Сегодня должен прийти прораб, нужно сделать ремонт и выставить помещения для сдачи.

— А сама что? Открой свое дело, ты ж талантливая.

— Какое, например? — улыбнулась я.

— Не знаю, — вернула мне улыбку подруга, — а что сейчас модно? Кальянные? Кофейни, кондитерские.

— Кажется, я еще не готова морально начинать что-то настолько рисковое, — призналась я. — Давай номерами обменяемся, на днях встретимся, поболтаем?

— Это я всегда с удовольствием, — мягко улыбнулась Янина. — Диктуй, я дозвон сделаю.

Я продиктовала номер, экран мобильного загорелся и погас, а Янина закончила:

— Не хандри, подруга. Развод не приговор, а дети не помеха для появления классного бородатого мужика в твоей жизни. Бородатого и харизматичного, — прыснула она.

Если бы в тот день я знала, насколько ее слова окажутся пророческими, то, наверное, поехала бы домой. Заперлась на все замки и не высовывала нос на улицу.

Но я спокойно довезла Яну до школы и поехала осматривать помещение, которое отец оставил мне в наследство.

Здание было двухэтажным. Первый этаж давно пустовал, а вот весь второй занимала стоматологическая клиника — одна из самых популярных в нашем городе.

У клиники имелся свой отдельный вход с торца, который украшала яркая вывеска с названием и фото счастливой семьи. Папа, мама и двое деток.

Я припарковала машину и мысленно поставила себе задачу найти владельца, с которым нужно было перезаключить договор аренды под новые реквизиты.

Достала ключи и открыла дверь, ведущую на первый этаж. М-да. Работы будет много. Запустение, пыль, на стенах облупившаяся краска… Ремонт мне обойдется в копеечку, а финансы весьма ограничены.

Я глянула на часы и выругалась: прораб, с которым у меня была назначена встреча, опаздывал. Опоздунов я не любила, ибо сама была пунктуальной до педантичности, и начинала злиться.

Прошлась по кабинетам, прикидывая, какой фронт работ обозначить мастерам, когда… В проеме двери оказалась фигура. Такая… Мощная очень. И бородатая. С харизмой и сведенными вместе бровями.

Черные глаза незнакомца внимательно сканировали меня, ладони он спрятал в карманы классических брюк, а белая рубашка обтягивала его грудь, явно проверяя крепость пуговиц. Мужчина смотрел на меня уверенным взглядом и молчал.

«Надо же, какие прорабы пошли клиентоориентированные, в рубашках на объекты ходят», — подумалось мне.

— Опаздываете! — намекнула я, постучав указательным пальцем по наручным часам.

Незнакомец не ответил, продолжая осматриваться.

«И молчаливые!» — пришла следующая мысль.

— Хорошо, пойдемте фронт работ осмотрим, составим смету. Значит, стены в коридоре нужно будет привести в порядок и покрасить в цвет… Нейтральный цвет нужен. Бежевый или светло-зеленый. Окна тоже нужно будет поменять, эти скоро рассыпятся. Дальше… Потолки… Что вы молчите?

— Вы кто? — громыхнул он так, что я подпрыгнула.

Голос у прораба был грубый, хриплый и… мужественный.

А вот тон меня покоробил!

— Я владелица этого помещения. Данелия Альбертовна Штер, — с достоинством представилась я. — А вы прораб. Так, может, нам стоит обсудить ремонт?

— Я буду разговаривать только с мужчиной! С женщинами я бизнес не веду, — окончательно добил он меня.

Я так разозлилась, что повысила голос и ядовито прокричала в пространство:

— Мужчина! Мужчина, вы где? Ау! Не отвечает, представляете? Может, он под тем старым столом спрятался? Вы поищите, поищите… А, нет мужчин, приходите, когда появится. А сейчас вы уволены, я найду другого мастера!

— Кто будет арендовать первый этаж? — проигнорировал мои слова прораб.

— А вы, собственно, кто будете? — начиная что-то подозревать, уточнила я.

— Алиев Хасан Муратович, второй этаж — мой, — он говорил так, словно сваи забивал в бетон силой своего слова.

— Замечательно, — согласилась я, — значит, сразу и поговорим. Стоимость аренды я повышать не буду, но договор нужно будет пере…

— Где Альберт? — перебил меня Хасан Муратович.

— Умер полгода назад. Я его наследница.

— Почему не его сын?

— Наверное, потому, что у Альберта только дочь?! Единственная!

— Пришлете новый договор моему юристу на почту, — отрезал он, развернулся и ушел!

Нет, каков шовинист, а? С женщинами он дел не ведет!.. У меня от ярости перед глазами темные круги замелькали!

И пока я пыхтела и негодовала, зазвонил мой мобильный.

— Да, сынок, — ответила я старшему.

— Мам, тебя в школу вызывают, — виновато ответил он, — к директору.

— Всеволод! Что ты натворил?

— Ничего. Приезжай, — отрезал Сева и отключился.

День обещал быть длинным…