Резко и ясно, все образы четкие, цвета живые, даже звуки все еще звучат в моих ушах. Я стоял и смотрел на ее жилище, утратив дар речи. Я как раз закончил доказывать, что я не герой. Крейгар проводил меня, для моральной поддержки или вроде того, но остался ждать на улице, чтобы сперва я встретил мальчика сам.

Она пригласила меня войти.

– А где…

– У него тихий час.

– О.

– Скоро проснется.

Мы сели и поболтали ни о чем. А потом из соседней комнаты раздался звук, словно кошке наступили на хвост; сердце мое сжалось.

– Сейчас вернусь, – сказала Коти.

Вокруг меня плавали псионические следы Нойш-па, надменные и возбраняющие, – что доказывает, сколь обманчивы могут быть псионические следы. Ее не было долгие две или три минуты.

За ней катился карапуз. Короткие штанишки, серая рубашонка, темные волосы аккуратно причесаны. Громадные глаза и взгляд, как у Коти.

– Влад, это твой отец, – сказала она.

Мальчик мгновение изучал меня, потом повернулся и прижался лицом к коленкам Коти. Она виновато улыбнулась.

– Очень стесняется чужих, – проговорила она. Я кивнул. – Просто не обращай на него внимания. Образуется.

Не обращать внимания. Угу.

– Хорошо, – ответил я.

– Ну же, Влад, давай поищем твою черепашку?

Он кивнул куда-то ей в колени. Она взяла малыша за руку и подвела к длинному ящику красного дерева, стоящему под окном. Знакомый ящик; когда-то в нем хранилось оружие. Сейчас, похоже, там лежала черепаха – сшитая из ткани и набитая бог весть чем.

Я думал, он ее обнимет, но малыш ушел с черепахой в угол, сел и принялся ее изучать. Коти присела на край кушетки, мне незнакомой, и взяла бокал. Мы наблюдали за ним.

– Что он делает? – тихо спросил я.

– Соображает, как все устроено, – ответила она.

– А. А это сложно?

– Вроде головоломки. Ткань сложена определенным образом, чтобы получилась черепаха, и если правильно ее развернешь, получится что-то другое. В первый раз у него был лиорн, во второй – дикая кошка. Что будет здесь, не знаю. Думаю, он разберется.

Я улыбнулся.

– А первые две решил?

– Быстро.

Я улыбнулся еще шире.

– Где ты нашла такую игрушку?

– Их делает одна девочка и носит сюда. Не знаю уж почему, но она не кажется мне опасной.

– Девочка? А у нее есть имя?

– Девера.

Я кивнул.

– Ты ее знаешь? – спросила она.

– Хм. И да и нет. Но ты права, ему она вреда не причинит.

Это, кажется, устроило Коти. Мы продолжали наблюдать за нашим сыном. Если малыш и чувствовал, что мы за ним наблюдаем, то предпочел не обращать на нас внимания. Трудно было о нем говорить так, словно его тут нет. Да и не стоило, пожалуй.

Влад Норатар подошел к своей матери и продемонстрировал ей вещь.

– Очень хорошо, – сказала она. – Знаешь, что это такое?

– Это лошадь, – объяснил он.

Она кивнула.

– Покажи своему отцу.

Малыш повернулся и оценивающе на меня посмотрел; хотел бы я знать, какое лицо следовало изобразить. Я попытался выглядеть заинтересованным, но не взыскующим; наверное, сработало, потому что он прошествовал ко мне и показал мне лошадь.

– Очень хорошо, – проговорил я. – Но, наверное, черепахе там внутри очень неуютно.

Он нахмурился и поразмыслил.

– Ты глупый, – решил мальчик.

Никогда еще меня не называли глупым; не знаю, как я это воспринял. Наверное, мне понравилось.

Он повертел туда-сюда уши лошади, довольный, что разгадал секрет, потом отошел, устроился на ящике и занялся превращением ее обратно в черепаху. Коти и я смотрели на него.

– Очень умный, – сказал я.

Она улыбнулась.

Мы долго смотрели на Влада Норатара, а он без предупреждения повернулся ко мне и сказал:

– У меня есть ястреб.

– Хотелось бы взглянуть, – промолвил я.

Он нырнул в ящик и добыл фарфоровую статуэтку – примерно фут в вышину, птица выглядела как живая. Прошагав через комнату, он без колебаний протянул ее мне. Я внимательно рассмотрел фигурку и проговорил:

– На языке наших предков эту птицу зовут «вандур».

Он изучил меня.

– Ты снова глупый?

– На сей раз нет, – ответил я. – Есть много языков. Люди говорят по-разному.

– Почему?

– Хороший вопрос. Может, потому что научились разговаривать в разных местах или потому что так далеко удалились друг от друга, что стали разговаривать по-разному. В этом языке, на котором мы говорим, для всех хищных птиц есть только одно слово. В языке Фенарио у каждой породы птиц есть особое имя.

– А у каждой птицы тоже есть особое имя?

– Если ей кто-то его даст.

– А своих имен у них нет?

– Нет. Ну, если так подумать, то, может, и да. Не уверен.

– А эта птица какой породы?

«Так, вот это уже оскорбление».

– Это не птица, это джарег. Порода летучих рептилий, которая ест мертвечину и делает ехидные замечания.

– Что это значит?

Будь проклят мой болтливый язык.

– Это значит, иногда он говорит вещи, которых нет, потому что думает, что это звучит забавно.

– Он говорит?

– У меня в голове.

– И что он говорит сейчас?

– Прямо сейчас – ничего.

– А я ему нравлюсь?

«Откуда я знаю? Я его еще не пробовал».

«Не смей».

«Прости, босс».

– Можешь потрогать его, если хочешь.

«Это что, наказание?»

«Да».

Он яростно замотал головой, широко раскрыв глаза, а я улыбнулся.

– Все в порядке.

Я еще немного повертел в руках ястреба и вернул ему. Малыш взял фигурку и понес к Коти, где некоторое время изучал Ротсу, свернувшуюся у нее на плечах. Через несколько секунд Ротса вытянула к нему шею и наклонила голову. Он нерешительно застыл, потом протянул палец и коснулся ее головы так, словно это была горячая плита. Ротса не пошевелилась, и он осторожно коснулся ее макушки.

«Пытаюсь решить, должен ли я завидовать», – проговорил Лойош.

«Решишь, скажешь».

– Хочу себе такого, – объявил Влад Норатар.

Я посмотрел на Коти, она – на меня, потом пожала плечами.

– Они очень особые животные, – сказала она. – Тебе придется долго учиться, чтобы у тебя такое появилось.

Малыш упрямо склонил голову.

– Если ты хочешь себе такого, – продолжила она, – мы начнем учиться.

Он посмотрел на нее и коротко кивнул, а потом вернулся к ящику с игрушками. Не слишком ли он молод, чтобы начинать учиться на колдуна? Все может быть. Решать не мне.

– Хорошо выглядишь, – сказал я.

– Спасибо.

Влад Норатар отвернулся от ящика и спросил:

– Почему ты не живешь с нами?

Я выдержал его взгляд, что было куда труднее многих других взглядов, которые мне приходилось выдерживать.

– Есть люди, которые хотят меня убить. Если я останусь здесь, они меня найдут.

– Ох. – Он глубоко задумался. – А почему ты сам их не убьешь?

Я коснулся рукояти Леди Телдры, спрятанной под плащом.

– Иногда я сам задаю себе тот же вопрос.

Коти проговорила:

– Нельзя решить все трудности, убивая кого-то. Более того, и твой отец тому свидетель, чаще всего, когда кого-то убиваешь, все становится только хуже.

– Увы, – вздохнул я, – к сожалению, это правда. Но такова жизнь.

– Твой отец шутит, – пояснила Коти.

– Да, иногда я так делаю, – кивнул я.

– Почему? – спросил Влад Норатар.

– Еще один хороший вопрос, – проговорил я.

– Могу ответить, – сказала Коти. – Но, пожалуй, не стану.

– Да, это и к лучшему.

Малыш выглядел озадаченным, но оставил загадку на потом; позднее подобная черта, безусловно, ему пригодится. Вместо этого он спросил:

– Почему они хотят тебя убить?

Я начал было объяснять что-то насчет нарушенных правил, но Коти прервала меня коротким:

– Он спас мне жизнь.

Она сказала это с горечью, или всему виной мое воображение?

– Правда?

– Да, – сказала она.

– Они хотят его убить за это?

– Да.

Влад Норатар проговорил:

– Так нечестно.

– Нечестно, – согласилась Коти.

Я преодолел искушение вставить умное замечание насчет того, сколь нечестной бывает жизнь, и дал детенышу самостоятельно поразмыслить над этим.

Он достал из ящика лиорна, держа его в одной руке, а лошадь в другой, и внимательно посмотрел на обоих. Потом положил лошадь и стал играться с рогом лиорна, выкручивая его то так, то сяк. Кажется, малыш все еще думал над нашим разговором, но возможно, это опять мое воображение.

Я сказал:

– Крейгар тоже хотел бы его повидать.

Она нахмурилась.

– Не возражаю, но лучше бы в другой раз.

– Ладно. – Я поднялся. – Мне пора идти.

Коти кивнула.

– Скажи отцу до свиданья, Влад.

Он снова смутился и спрятал лицо. Коти виновато улыбнулась, и они вдвоем проводили меня к двери. Ротса потерлась о щеку Коти и перелетела на мое левое плечо.

Я развернулся и зашагал туда, где ждал Крейгар.